Изломанная душа (ЛП) - Би Ли Морган
Ее тело выгибается навстречу моему, ее бедро задевает мой твердый член, отчего у меня кружится голова. Я отстраняюсь, чтобы дать ей отдышаться, пока я целую все ниже и ниже — ее шею, между грудей, так что я могу чувствовать ее шрам своими губами, спускаюсь по ее животу, пока я не оттягиваю ее трусики, чтобы, наконец, скользнуть языком между ее бедер.
О, черт. Она такая влажная, теплая и совершенно, блядь, неотразимая.
Я немедленно просовываю в нее палец, наслаждаясь ее ощущениями. Когда я сгибаю палец и продолжаю ласкать ее киску, Мэйвен ахает, ее пальцы дергают меня за волосы.
Мне нужно больше этого. Подергивания, звуки, которые она издает — мне нужно это. Поэтому я продолжаю лизать, покусывать и дразнить, не торопясь узнавать, что именно заставляет Мэйвен тяжело дышать, что заставляет ее стонать и что заставляет ее еще сильнее вцепляться в мои волосы.
— Эверетт, — стонет она, нетерпеливо пытаясь добиться большего.
Я прижимаю ее бедра вниз, бросая на нее укоризненный взгляд, прежде чем медленно стянуть с нее трусики и отбросить их в сторону. Затем я меняю положение и вылизываю дорожку вверх по ее влажности, нежно дуя на нее.
Мэйвен резко ахает, когда ее влага замерзает, ее руки скользят по моим плечам, а пальцы впиваются в мою кожу от неожиданности из-за температурного шока. Этот укус боли от ее хватки так чертовски хорош, что мой член дергается, отчаянно желая большего.
Я так же быстро слизываю холод, чтобы улыбнуться ей.
— Классный трюк для вечеринки, — смеется она, затаив дыхание. — И ямочки на щеках. Так чертовски несправедливо.
Трюк для вечеринки? Ладно, если она собирается дразнить меня, она заслуживает большего.
Я снова облизываю ее вход, посасывая клитор, когда просовываю в нее второй палец. Она снова начинает тереться об меня, издавая все те фантастические звуки, которые она издает. На этот раз, когда я обдаю морозом всю эту прекрасную влажность и Мэйвен напрягается, я удваиваю усилия, погружая свои пальцы глубоко в нее, пока пожираю ее киску.
Она ругается и хватает меня за плечи, когда внезапная волна пьянящей влаги заливает мое лицо, выбрасывая мой контроль за окно, когда мой член дергается. Я стону, когда удовольствие проносится по моему телу. Ее вход пульсирует вокруг моих пальцев, ритмично и едва уловимо.
Боги небесные. Я официально зависим от этого — от ее удовольствия.
Я, затаив дыхание, улыбаюсь ей, но глаза Мэйвен расширяются, когда она садится.
— Черт. Я что, только что…?
— Ты брызнула, — счастливо вздыхаю я, уже спускаясь за добавкой.
Но она запускает пальцы в мои волосы, чтобы удержать меня на месте, и хмурит брови. — Брызгать — это нормально?
— Это феноменально, так что даже не думай, блядь, стесняться этого, — предупреждаю я. — А теперь ляг на спину и позволь мне поиграть с тобой.
— Пришло время мне поиграть с тобой, — возражает она.
— Мне нужно несколько минут. — Я опускаю голову, готовый к повторению одного из лучших моментов в моей жизни.
Но затем я остаюсь ошеломленным, когда ее ноги обхватывают мои плечи, и она поворачивается, переворачивая меня на спину. Она двигается ослепительно быстро, так что в один момент ее бедра оказываются рядом с моей головой, а в следующий она с ухмылкой садится на меня верхом.
— Ты так мило краснеешь из-за меня, — напевает Мэйвен.
Затем она наклоняется, чтобы поцеловать меня в шею — и кусает.
Клянусь, крошечная искра боли на секунду уносит мою душу в Рай. Вот так просто мне не нужно несколько минут.
Когда она садится, чтобы изучить свою работу, ее глаза сверкают. — И твоя кожа такая… привлекательная.
— Тогда запомни это, — шепчу я, как только мой язык снова начинает действовать. — Это все твое. Я весь твой. Просто…
Рот Мэйвен скользит вниз по моему горлу, прежде чем она снова целует меня, покусывая и посасывая, пока я зажмуриваюсь от удовольствия. Одна ее рука касается моего живота и груди, и когда она дразняще щиплет меня за сосок, я вздрагиваю, когда что-то новое пронзает меня.
Взрослея, я чувствовал себя хрустальным предметом. Зеркальное отражение моего отца, бесчувственного наследника Фростов, нечто идеальное, на что можно смотреть на пьедестале, но никогда не прикасаться.
Мне нужно эти прикосновения сейчас — ее прикосновение. Жестоко. Срочно. Самым интенсивным способом, который я только могу получить от своей хранительницы.
— Ты можешь… — Я сглатываю, но не уверен, как это выразить словами.
Я просто знаю, что хочу…
Мэйвен изучает меня, словно пытаясь понять, чего я хочу. Затем она выгибает бровь и нежно проводит ногтями по моей груди. Я задыхаюсь и стону от острого укола.
— Сделай мне еще больнее, — шепчу я.
Взгляд Мэйвен темнеет так, что мое и без того бешено колотящееся сердце пытается вырваться наружу. — Тебе нравится боль?
Мое дыхание сбивается, слова вырываются с трудом.
— Боль от твоих рук — это просто удовольствие. — Затем я осознаю кое-что удивительное и улыбаюсь ей. — И… тебе нравится немного причинять мне боль. Верно?
Мягкая улыбка появляется на ее губах, и она наклоняется, целуя меня, в то время как ее руки скользят между нами. Я чувствую, как она слегка приподнимается, и не понимаю зачем, пока она не наносит сильный, короткий шлепок по моим тяжелым яйцам.
Это мгновенный укол боли и удовольствия. Клянусь, у меня кружится голова от того, как сильно я это люблю.
— Больше, чем немного, — подтверждает она шепотом, целуя меня в подбородок.
— Черт возьми, да, — стону я.
Я хочу попросить ее о большем, но затем она трется своим влажным входом о кончик моего члена, и я внезапно перестаю дышать. Она встречается со мной взглядом, словно проверяя, хочу ли я продолжать.
Я почти уверен, что умру, если не буду внутри нее, поэтому хватаю ее за бедра и тяну вниз, мой член погружается в ее горячую влажность, пока мы оба стонем и задыхаемся.
Я толкаюсь в нее как раз в тот момент, когда она двигает бедрами.
Черт, она невероятна. Такая влажная, горячая и тугая.
Дорогие святые боги на небесах.
Честно говоря, мне даже не следовало бы молиться им, учитывая, насколько греховны мои богохульные мысли прямо сейчас.
Потому что сейчас я хочу наслаждаться телом Мэйвен до тех пор, пока ее не переполнит наслаждение настолько, что она будет молиться, чтобы я остановился. Я хочу проводить каждую секунду внутри этой идеальной киски — трахать ее обнаженной на алтаре и чтить ее так, как она заслуживает. Остальные могут смотреть, пока не придет их очередь. Мэйвен нравится, что мы все поклоняемся ей — и, боги всемогущие, мне нравится видеть, как ей поклоняются.
И я особенно хочу больше ее свирепости. Больше жгучего жала в сочетании с ошеломляющим блаженством.
Когда она начинает по-настоящему скакать на мне, запустив одну руку в мои волосы для идеальной дозы дополнительной боли, я кусаю кулак, чтобы сдержаться.
— Подожди, Мэйвен, — выдыхаю я. — Черт. Притормози. Мне нужно, чтобы это продлилось…
Она замедляется, наклоняясь, чтобы поцеловать меня. Какое-то мгновение мы двигаемся в томном темпе, мое сердце колотится о ее грудь, а руки скользят по ее совершенному телу, исследуя его. Абсолютная близость быть с ней вот так — это, черт возьми, лучшее, что есть в моей жизни.
Мягко перекатываясь, пока не оказываюсь сверху, я обхватываю руками бедра Мэйвен и толкаюсь сильнее, стиснув зубы от нарастающей потребности кончить. Она стонет и откидывает голову назад, закрыв глаза и слегка приоткрывая рот, так что теперь я могу наблюдать, насколько она чертовски великолепна, когда снова кончает, содрогаясь и тихо ругаясь.
Снаружи воет ветер, рядом потрескивает огонь, её тихие вздохи у меня над ухом, пока я снова и снова вхожу в неё, одурманенный каждым тёплым, вызывающим зависимость ощущением…
Идеально.
Это совершенство. Она само совершенство.
Наконец, я больше не могу с этим бороться, когда освобождение обрушивается на меня. Я задыхаюсь и ругаюсь, крепко прижимая ее к себе, пока еще несколько раз сильно и резко толкаюсь.
