Об огне и заблуждениях (ЛП) - Уимс Кортни

Пять вещей, которые я вижу…

Я оглядываюсь, перечисляя предметы в комнате. Стол, стул, кровать, обветшалый потолок, сумка. Я пробегаюсь по остальным органам чувств, пока дыхание не выравнивается.

Четыре вещи, которые я чувствую. Три вещи, которые я слышу. Две вещи, которые я обоняю. Одна вещь, которую я чувствую на вкус.

Я выдыхаю. Это был всего лишь сон.

Дэйша, должно быть, чует мою панику, потому что её текучий голос проникает в мой разум. Я всё еще здесь.

Я убираю волосы со лба, усмиряя панику и страх.

Лучи мягкого предрассветного света просачиваются сквозь дыры в потолке, растягиваясь по комнате и падая на мою сумку. Истощение давит на меня тяжелым грузом, но я решаю не возвращаться ко сну. Воспоминание об эхе криков всё еще преследует меня.

Я достаю отцовский дневник в надежде найти хоть какой-то ответ на вопрос, что мне делать дальше.

«Прошло несколько недель с тех пор, как я покинул замок. Я старался передвигаться по ночам — это самый верный способ не попасться. Мне стыдно признавать, что под покровом темноты мне приходилось воровать еду, где только возможно, но я напоминаю себе, что это на благо королевства.

Я должен добраться до Земель драконов. Я должен доставить это яйцо старейшинам. Черное драконье яйцо наверняка имеет какое-то особое значение. Оно может даже стать ключом к миру и свободе Артериаса.

Я разбил деревянный ящик, чтобы освободить яйцо из ловушки, и переложил его в сумку, которую украл для удобства передвижения и маскировки.

Наконец я добрался до Гровдена — при мне только одежда, что на плечах, драконье яйцо в сумке, этот дневник и мой меч.

Чем дальше на север я продвигался, тем беднее становились города. До меня дошло, что все богатства короля сосредоточены подле его замка. Я видел изнуренных детей, играющих на грязных улицах обветшалых городков, и угрюмые лица горожан.

Мне так хотелось их остановить. Умолять их начать лучшую жизнь в Землях драконов. Но я знал, что, поступив так, я рискну всем.

Я тащился дальше и нашел прибежище у реки близ Пэдмура.

Здесь я начал чувствовать себя почти как дома: густые кроны деревьев, журчание рек. Даже воздух здесь казался чище. Запах сырости и земли, пение птиц в вершинах деревьев.

Я провел несколько дней в Северном лесу, планируя последний переход к Землям драконов. Я был так близок.

И тогда я был бы свободен.

Вернулся бы туда и к тем, кого называл своим домом».

Я замираю, зацепившись за последнее предложение. Как такую развращенную группу людей можно считать домом? Что изменилось с тех пор и до сегодняшнего дня, что они стали ответственны за невыразимые зверства против северных городов?

Против ни в чем не повинных людей?

Я снова и снова кусаю губу, думая о Хорнвуде. Зачем они это делали?

Когда я переворачиваю страницу, сердце ухает куда-то в желудок. Переворачиваю снова. И снова.

Пусто, пусто, пусто.

Слезы наворачиваются на глаза. Там больше ничего нет. Я никогда не узнаю, как они встретились с матерью и как полюбили друг друга. И хоть я не уверена, чего именно ждала, этот резкий обрыв дневника опустошает меня. Стоит мне убрать руку, как задняя обложка сама собой начинает закрываться. Оставшиеся страницы пролистываются, и я замечаю что-то, нацарапанное в самом конце. Я расправляю книгу, снова перелистываю страницы и замираю.

Кровь отливает от моего лица, рот приоткрывается от того, что написано в конце дневника.

***

Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.

Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.

Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.

Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.

Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.

Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.

Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.

Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.

Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.

Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.

Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.

Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.

***

Я с силой захлопываю дневник и поспешно отшвыриваю его от себя. Слова матери звенят в ушах, пугая меня. Помимо её бреда про солнце, это была еще одна фраза, которую она постоянно повторяла. В сознании вспыхивает видение: эти слова, раз за разом вырезанные на стене того, что когда-то было нашей гостиной.

Я сосредотачиваюсь на дыхании, считаю до десяти, чтобы прийти в норму. Не знаю, что это значит, и, возможно, это не значит ничего, но я должна показать это Коулу. Может, это был очередной приступ безумия… но потом я вспоминаю её наставления.

Найти Коула, отвести Дэйшу в Земли драконов и не возвращаться.

Тогда я думала, что она имела в виду — не возвращаться в Пэдмур. Но вспоминая вчерашнюю казнь, кошмары о Дэриане и пламя, я начинаю задумываться… что, если смысл был иным?

Что, если она имела в виду, что здесь, в Артериасе, мы не в безопасности?

Можно ли вообще верить её словам?

Я снова смотрю на дневник. Можно ли верить его словам?

Я переодеваюсь в дневную одежду, заплетаю косу и закидываю дневник в сумку, прежде чем выйти из комнаты. Солнце греет кожу, когда я выхожу наружу; я зажмуриваюсь от утреннего света.

Проклятье, уже позже, чем я думала. Мардж будет в ярости. Я быстро иду через лагерь, надеясь перехватить Коула. Группы собираются за столами на завтрак. Не знаю, как у них кусок в горло лезет после того, как двоих из них казнили прошлой ночью.

Не найдя Коула, направляюсь в крыло лекарей, боясь, что не доживу до завтра, если окончательно испорчу отношения с Мардж. Перехвачу Коула после того, как она меня отпустит.

— Ты опоздала, — ворчит Мардж, когда я наконец вваливаюсь в дверь.

— Простите, я… — пытаюсь нащупать оправдание, ставя сумку на прилавок, но ничего не придумываю.

Она молча протягивает мне корзину. Хватает посох и заявляет, что покажет мне, где искать разные растения, но завтра я буду сама по себе. Мы в тишине выходим из крыла лекарей, а затем и из аванпоста.

— А вы… всегда заходите так далеко в лес? — спрашиваю я; мой взгляд блуждает по теням, а мысли — по Дэйше.

— Нет. Но в это время года у озера можно найти болотный ваточник.

— И чем он хорош?

— Уменьшает рвоту, если найти правильный вид.

Мы выходим к опушке, открывающей вид на бескрайнее озеро, мерцающее в дневном свете.

Оглядываю лес вокруг. Дэйша? Ты где?

В пещере, — зевает Дэйша.

Похоже, она становится всё более ночным созданием. Хорошо, сиди там. Я здесь не одна.

— Это странно, — говорит Мардж, слегка наклонившись и разглядывая пятно на берегу.

Подхожу к ней; песок шуршит под сапогами. Во рту пересыхает. Глубокие отпечатки лап клеймят песок, землю вспороли следы длинных когтей.

— Что это? — изображаю я любопытство и неведение.

Она осматривает воду и деревья, а затем переводит взгляд на небо. — Драконы.

— Д-драконы? — повторяю я; в голосе звучит неподдельный страх. Но причина моего страха совсем не та, что должна быть.

Мардж подходит ближе к кромке воды и с силой бьет посохом по глади. Круги разлетаются от удара и исчезают в глубине озера.

Озадаченная, я наблюдаю за ней, вскинув брови. — Что вы делаете?

— Проверяю.

— Проверяете что?

— Ш-ш. — Она прищуривается, её взгляд мечется по периметру воды.

Но на поверхности ничего не появляется, ничто не шевелится. Наконец она переводит взгляд на меня, задерживаясь на лице — возможно, замечает пот, выступивший на лбу.

Она толкает меня посохом в плечо, уводя прочь. — Нам нужно уходить. Сейчас же.

— Что! Почему?