Ошейник принца вампиров (ЛП) - Фэйтон Дарси
— Ты всё ещё здесь? Что ж, я дам тебе последний шанс сразиться за неё. Если твоя драгоценная девственница так много для тебя значит… докажи это. И если ты победишь, я обещаю оставить её в покое.
— Если я буду с тобой драться, ты будешь мёртв, — сказал Марк.
— Если будешь драться со мной? — переспросил Натаниэль. — Должен сказать, я разочарован. Не думал, что ты так легко от неё откажешься.
Его слова ударили Киру, как пощёчина. Видеть, как Марк колеблется, было ещё больнее.
— Ну? — спросил Натаниэль. — Я жду.
Когда Марк всё ещё не двинулся, Натаниэль тихо рассмеялся.
— Только лаешь, а не кусаешь, да?
Без предупреждения Марк бросился вперёд, обращаясь так быстро, что Кира едва успела это заметить. Тёмная шерсть и клыки мелькнули, и крупный, мускулистый волк обрушился на Натаниэля.
Вампир был готов, он зашипел, уклоняясь от атаки, и обнажил клыки, бросаясь к горлу волка.
Прежде чем он успел укусить, Марк извернулся в воздухе и сомкнул мощные челюсти над головой Натаниэля.
Кира ахнула, ожидая крови, но Натаниэль перехватил волчьи челюсти руками и удержал их раскрытыми с силой, которой она от него не ожидала. Его лицо исказилось от напряжения, когда он оттолкнул Марка.
Волк снова рванулся вперёд. Натаниэль ударил его кулаком по голове, прямо в морду. В последний момент челюсти Марка раскрылись.
Кира вздрогнула, когда челюсти Марка сомкнулись на руке Натаниэля, но пасть волка почти сразу распахнулась, и Марк отпрянул, завывая и издавая хриплый, рвущий звук. Натаниэль ударил его в горло.
— Хватит? — холодно спросил Натаниэль, вытирая слюну о штаны.
Марк зарычал, тяжело дыша.
Натаниэль медленно повернулся.
— Кто-нибудь ещё?
Большинство альф уже обратились. Они выглядели пугающе: шерсть дыбом, клыки оскалены, их рычание грохотало по сцене, словно волны.
И всё же ни один из них не шагнул вперёд.
— Ну? — спокойно спросил Натаниэль, оглядывая волков. — Кто-нибудь? Я не против сразиться с вами всеми сразу, если хотите уравнять шансы.
Никто не двинулся.
Сердце Киры сжалось от неверия, и внутри начала закипать ярость. Эти ублюдки были готовы по очереди лишить её девственности, но ни один не оказался достаточно смелым, чтобы сражаться за неё, даже когда их было больше.
— Что ж тогда, — сказал Натаниэль, ступая на мат, — победителю достаётся добыча…
Кира отпрянула, но замерла, когда почувствовала его руку у себя на голове. Она лежала там спокойно, властно, почти защищающе. Она должна была это ненавидеть, но внутри всё вдруг утихло, словно кипящий котёл сняли с огня. И, как ни странно, она почувствовала себя в безопасности.
Только вот именно он и был настоящей опасностью.
— Что ж, это оказалось на удивление легко, — усмехнулся Натаниэль.
Кира воспользовалась этим моментом, чтобы схватить его за руку и рывком подняться на ноги, ударив Натаниэля по щеке.
Он повалился, падая спиной на мат, но его рука сжалась в её волосах и дёрнула её вниз за собой.
Кира рухнула сверху на него, раскинувшись тяжёлой грудой. Она не могла обратиться, потому что не хотела, чтобы кто-либо увидел её истинную форму, но она была сильнее человека и отвела кулак назад, чтобы снова ударить Натаниэля.
Она ахнула, когда он перехватил её кулак, и он сверкнул победной улыбкой, прежде чем перекатился так, что оказался сверху.
Прежде чем она успела приказать ему слезть с неё, он сам поднялся, потянув её к себе за волосы, пока она не оказалась в полусидячем положении. Она вскрикнула от боли.
— На колени, — сказал Натаниэль, и его ледяной голос сжимал её так же жёстко, как рука, стиснувшая её волосы. — Сейчас.
Скуля, Кира передвинула ноги так, что оказалась на коленях.
— Умница, — промурлыкал Натаниэль, поднимаясь на ноги. Он по-прежнему держал её за волосы, но напряжение ослабло.
Она сделала дрожащий вдох.
Альфа-волки всё ещё наблюдали.
Ни один из них не двинулся.
— Не стойте просто так! — закричала она. — Помогите мне! Я волк, такой же, как вы!
— Ах, но ты не член стаи, — сказал Натаниэль, глядя на неё сверху вниз. — Они тебе ничем не обязаны.
— Я знаю, что они ничем не обязаны, — огрызнулась Кира, и её гнев был направлен в равной степени и на волков, и на вампира, — но мы же родня! А как же честь? И порядочность?
Она ощетинилась, когда Натаниэль тихо усмехнулся.
— Думаю, ты путаешь волков с вампирами.
Кира бросила на него злой взгляд.
— Не думаю.
Натаниэль пожал плечами.
— Может, и нет.
Его улыбка исчезла, и тяжёлая тишина повисла, пока он смотрел на неё сверху вниз.
Его выражение стало тёмным и голодным, и от этого её кровь похолодела. Слишком поздно она поняла, что он собирается сделать.
— Я должен спросить, зверёк, просто из любопытства, — начал Натаниэль, и его голос был опасным, мягким, как бархат, — если бы я раньше попросил по-хорошему, ты выбрала бы меня вместо Марка?
Это прозвище вызвало в ней вспышку белого, обжигающего гнева.
— Никогда, — выплюнула она.
Натаниэль улыбнулся.
— Именно этого я и ожидал.
Боль взорвалась, когда он схватил её за прядь волос, резко дёрнул голову назад так, что её шея выгнулась дугой, и прижал рот к её горлу. Резкая боль пронзила её, когда его клыки впились в кожу.
Она закричала, когда ужас охватил её, и попыталась вырваться, но его хватка была крепкой, а её попытки тщетными.
Его зубы… всё, о чём она могла думать, это изогнутые клыки, впившиеся в её плоть.
А затем, так же быстро, как появилась, боль исчезла.
Она всё ещё чувствовала его рот на своей шее, его клыки в своей плоти, но это больше не причиняло боли. Вместо этого её накрыло блаженство, пока он держал её в своих руках. Он лизал её шею, тихо постанывая, пока пил.
Тёплая эйфория наполнила её, напоминая о тёплых весенних днях, проведённых на солнце, с травой под лапами и запахом цветов в воздухе. Натаниэль был здесь, в её сознании, его мысли были почти достаточно близко, чтобы их можно было уловить.
Мог ли он это видеть?
Да, прошептал он, так тихо, что она не знала, не привиделось ли ей это.
Она почувствовала лёгкую панику, но он не пытался читать её мысли. Он был рядом, близкий и почти интимный, пока питался ею, но не делал ни малейшей попытки вторгнуться в её сознание.
Она осознавала, что Натаниэль сидит рядом с ней на корточках, пока она лежала на мате, и положила руки на его, словно пытаясь удержать их обоих. Она приготовилась к его реакции, ожидая отвращения или презрения к своему прикосновению. Но, к её удивлению, он, казалось, был скорее приятно удивлён.
Её собственный клубок эмоций был куда менее управляемым, страх, отвращение и любопытство кружились внутри неё. И под этим скрывалось ещё кое-что, что она надеялась, он не почувствует: тихая, глубокая тяга к его близости и странное, сладкое удовольствие.
Мягкость его губ на её шее контрастировала с жёсткой хваткой в её волосах, но даже она постепенно ослабевала, пока в конце концов он не отпустил её и просто не притянул к себе.
Как дура, она растаяла в его объятиях. Внутренняя борьба исчезла, пока он вытягивал из неё силы.
Минуты тянулись.
Сколько крови он уже выпил?
Она чувствовала его голод, и он был подавляющим. Каким-то образом он околдовал её чувства, потому что она желала лишь одного — дать ему то, что ему нужно, позволить ему лакать кровь, текущую из её горла, столько, сколько он захочет.
Внешний мир был забыт, и они вдвоём были одни в этом тайном месте, разделяя эту эйфорию.
Время, казалось, потеряло смысл, но внезапно она осознала, что её тело ощущается слабым, а её голова бессильно склонилась набок.
Что-то было не так.
Ужас сотряс её, когда она поняла, что её жизнь утекает. Этот ублюдок собирался осушить её, точно так же, как он сделал это с другими волчицами, о которых её предупреждала Челси.
