Изломанная душа (ЛП) - Би Ли Морган

— Я это знаю, — огрызается Эверетт.

— Не торопи события, — добавляю я. — И если у тебя проблемы с поиском ее клитора, попробуй…

— Может, ты уже заткнешься? — хмурится краснолицый профессор. — То, что я не участвовал, не означает, что я не видел много секса. Мой первый год в качестве студента Эвербаунда был потрачен на то, чтобы получать приглашения на каждую гребаную оргию. Я много наблюдал и учился.

— Извращенец, — шучу я.

Он бросает на меня уничтожающий взгляд. — Интересно, знает ли Мэйвен, во сколько из них ты влезал с выставленным членом, трахарь.

Теперь моя очередь вздрагивать, вспоминая, как Мэйвен упоминала о других девушках, тычущих ей в лицо моим прошлым. Боги, я был законченным идиотом до того, как встретил ее.

Может, я и остаюсь таким, но, по крайней мере, я верный идиот.

— Смотреть и делать — это две разные вещи, Фрост, — растягивает слова Крипт. — Попробуй покусать ее соски. Наша девочка любит, когда боль усиливает ее удовольствие.

Эверетт снова начинает протестовать против этого непрошеного наставничества, но Сайлас прерывает его.

— Что бы ты ни делал, не доводи ее до грани. Поверь мне, она ненавидит когда её дразнят и, возможно, попытается уйти.

— Я не просил совета, — кипит Эверетт, направляясь на кухню номера, чтобы достать бутылку воды из холодильника. Он снимает крышку и затем останавливается, раздумывая. — Она действительно не любит, когда ее удерживают подвешенной на грани оргазма?

— Ненавидит это, — подтверждает Сайлас.

— Если только она не спит крепким сном, — добавляет Крипт. Когда мы все поворачиваемся, чтобы состроить ему разные рожицы за то, что он выложил этот маленький кусочек лишней информации, он ухмыляется. — О, пожалуйста. Как будто у вас у всех остались моральные принципы, за которые можно ухватиться, когда Крейн и Фрост с удовольствием наблюдали бы за этим, а Децимус с радостью встал бы на колени и умолял нашу девочку о гораздо меньшем.

Я имею в виду… он не ошибается. Мне чертовски нравится стоять на коленях перед Мэйвен.

Эверетт бормочет, что ему не нужно было этого знать, прежде чем сделать глоток воды и нахмуриться. — Она все еще борется с физическими прикосновениями, даже если не хочет в этом признаваться. Что помогает при этом?

— Ей нужно двигаться в своем темпе, — говорит Сайлас. — Если ей понадобится минутка, она тебе скажет. Поверь мне, Мэйвен будет принимать решения.

— И тебе это понравится. Моя пара в этом плане абсолютно идеальна, — вздыхаю я.

— Согласен, дракон, — кивает Крипт, осторожно трогая свой уже заживший глаз.

После нескольких мгновений тишины я вижу, что Эверетт, похоже, погружен в свои мысли, когда делает еще один мучительно медленный глоток из бутылки с водой. Он тоже так делал, когда мы были маленькими, — начинал слишком много думать о всякой ерунде, пока не замирал на месте. Бедняга пробудет здесь следующие три дня, если только кто-нибудь не вытащит его из этого состояния.

— Знаешь что? Просто сделай это, потому что ты все равно никогда не затмишь меня в постели, Придурок Эскимо, — весело говорю я ему. Затем я хмурюсь, в голову приходит мысль. — Подожди. Твоя сперма холодная? Типо как, мороженое из спермы?

Вот оно! Эверетт от неожиданности выплюнул напиток, задыхаясь, как будто вот-вот умрет.

Сайлас потрясенно смотрит на меня. — Что, черт возьми, с тобой не так?

— Я просто говорю, что если это так… мороженое — любимое лакомство Мэйвен. Она обожает замороженные десерты, а это значит, что у него может быть несправедливое преимущество. Так что, если он будет стрелять маленькими Фростами…

— Заткнись. Не разговаривай со мной больше сегодня вечером, гребаный извращенец, — ворчит Эверетт, швыряя в меня открытой бутылкой с водой. — И никогда больше не упоминай мою… это. Никогда. Фу.

Я кричу ему вслед, когда он уходит во вторую спальню. — Мы будем видеть члены друг друга всю оставшуюся жизнь. Смирись с этим, пока ты не сделал это странным для всех.

Он захлопывает дверь.

Сайлас потирает виски. — Ты уже сделал это странным для всех, Бэйл. Невероятно, блядь, странным.

Он тоже уходит, и я бросаю взгляд на Крипта на диване. Он пожимает одним плечом.

— Я думал, это совершенно разумный вопрос.

Черт. Серьезно? Из всех людей со мной согласен только Крипт?

Может быть, мое проклятие засрало мне голову сильнее, чем я думал.

10

Мэйвен

Я сижу, скрестив ноги, на кровати в одной из спален, наблюдая, как мой квинтет спорит о том, кто будет спать в одной кровати со мной, кто в другой комнате, а кто на диване. Сайлас настаивает, что ново-связанные заслуживают близости и уединения, за что получает грубый толчок от Бэйлфайра, который огрызается, что Сайласу не нужно этим тыкать. Эверетт говорит, что на одной большой кровати для них обоих не хватит места, и называет их обоих придурками.

Я слышала, как включился душ, но Крипт сейчас в этой комнате, все еще невидимый в Лимбе. Сайлас сказал, что он исцелил худшую из всех травм, но нам всем нужно поспать, чтобы мой инкуб мог питаться моими снами и быстрее восстанавливаться. Я не в восторге от того, что не могу своими глазами увидеть, что он цел и невредим, но я, по крайней мере, доверяю исцеляющим способностям Сайласа.

— Ты чертовски горячий! — Эверетт огрызается на что-то сказанное Бэйлфайром.

— Странное время для флирта, Снежинка, но расскажи мне то, чего я не знаю.

— Перестань быть идиотом. Я говорю, что наша бедная хранительница задохнется до смерти, если ты будешь пытаться давить ее всю ночь напролет, ты, громадный обогреватель. И если мы не будем следить за Сайласом, он сделает из нее закуску…

— Какая ирония, что ты оскорбляешь мой контроль, — издевается Сайлас, указывая на покрытые инеем руки Эверетта. — Как вообще можно так высоко ценить столь явно недисциплинированную способность, как твоя? Это просто странно.

Их спор продолжается. Обычно мне нравится слушать хорошую словесную перепалку, но пора заканчивать с этим, чтобы мы могли поспать, а Крипт — поесть.

— Хотя мне лестно, что вы трое так сильно переживаете по поводу того, кто будет лежать без сознания рядом со мной следующие шесть-семь часов, — начинаю я, — я думаю, нам следует…

Мой голос срывается, когда агония взрывается в центре моей груди, такая неожиданная и жестокая, что я хватаюсь за грудь, а голова идет кругом. Крики окружают меня, прежде чем я внезапно оказываюсь в теплых объятиях Бэйлфайра — намеренный шаг, поскольку температура моего тела резко падает, а все вокруг становится размытым.

— Продолжай дышать, sangfluir. Я сейчас вернусь, — голос Сайласа торопливо отдается эхом в моей голове.

Эверетт проверяет мою температуру, убирает волосы с моего лица, пока Сайлас исчезает из комнаты. Он возвращается с флаконом, полным жидкости, но я вижу у него в руке еще одну чертову иглу.

— Никаких… игл, — мне удается выдавить из себя. Грудь болезненно сжимается, когда в голове начинает туманиться.

— Не втыкай в меня эту гребаную иглу, — я пытаюсь снова телепатически.

— Мы должны попробовать это, Мэйвен. Я обещаю, ты этого не почувствуешь.

Мои резкие попытки вдохнуть отдаются эхом в ушах, когда я стискиваю зубы от боли, пока он спешит готовить инъекцию. Моя челюсть сжимается так сильно, что мне кажется, у меня вот-вот сломаются зубы.

Боги, боль намного сильнее, чем обычно. Это почти так же мучительно, как в тот момент, когда Амадей вырвал мое сердце пять лет назад.

Палец Крипта раздвигает мои губы, проскальзывая между зубами. Я не знаю, когда он появился, но его фиолетовый взгляд ловит меня. — Прикуси, любимая. Используй меня, чтобы причинить боль.

Я делаю это, но мне неловко, когда тихий всхлип все же вырывается. Мое зрение отключается. На мгновение все начинает меркнуть, когда меня охватывает агония, но затем в моей груди расцветает тепло. Сайлас шепчет заклинание некромантии, и постепенно мое зрение проясняется. Я снова слышу свое хриплое дыхание.