Моя. По праву истинности (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat"
— У вас есть документы на этого мужчину? — ее тон был холодным и высокомерным.
Я отрицательно покачала головой.
Она цыкнула.
— Девушка, мы бездомным помощь не оказываем. Вы знаете, сколько таких к нам приходят? Это частная клиника и…
В этот момент подошел Сириус, кровь все еще сочилась сквозь футболку. Он встал рядом со мной, и его одного присутствия хватило, чтобы воздух сгустился.
— Этот человек не бездомный, — его голос был тихим, но от него у медсестры побелели губы. — Оформите его на мои документы. Чуть позже мы предоставим вам все необходимое.
Женщина сжалась и закивала, как испуганный ребенок.
Он повернулся к уже начинавшей уходить женщине и добавил, глядя на меня:
— И девушке тоже нужна помощь. Полный осмотр.
Женщина замерла, а потом развернулась и, побледнев еще сильнее, засеменила ко мне.
— Пройдемте со мной. Я уведу вас на осмотр.
Я встала и пошла за ней. Сириус перехватил меня за руку. Его пальцы были горячими, даже сквозь ткань свитера.
— Скажи, что тебе нужно привезти сюда, — он смотрел мне в глаза, и в его взгляде была какая-то новая, незнакомая серьезность. — Вещи? Еду? Новый телефон?
Я смотрела на него, не веря своим ушам. Что с ним произошло? Что это за внезапная забота? Но раз уж он в таком расположении духа… Прагматизм взял верх над обидой. Я засунула руку в задний карман джинс и протянула ему ключи от квартиры Лизы.
— Я напишу тебе адрес смс-кой, — сказала я без эмоций. — Съезди и забери, пожалуйста, мои вещи. И папку с моими документами. Они в шкафу.
Он взял ключи из моих рук, его пальцы ненадолго сомкнулись вокруг моих. От касания по телу прошла волна жара заставляя каждую клеточку трепетать в желании продлить это мгновение. Он кивнул. И по его лицу пробежала тень — он хотел что-то сказать. Возможно что-то важное.
— Но сначала обработай рану. Если ты истечешь кровью мне придется ехать в заляпанной кровью кофте в общественном транспорте и меня могут арестовать.
В душе понимаю, что дело вовсе не в этом, а в том, что беспокоюсь о нем. Он уже весь в крови но вид делает - словно с ним все в порядке и ему даже не больно.
— Я обработаю. Мы можем…
Но я не стала его слушать. Я развернулась и пошла вслед за ожидающей меня бледной женщиной. Этот мужчина сказал мне все, что хотел сказать. И даже больше. Словами и поступками. Да, сейчас он помог. И я воспользуюсь его помощью, потому что сейчас у меня нет сил и возможности делать все самой.
Но это была его инициатива. И я от всей души надеялась, что как только кризис минует, наши пути наконец разойдутся. Навсегда.
Я рада видеть всех в истории Агаты и Сириуса ❤️ всем спасибо, что подождали пока мы со службой поддержки решили вопрос с книгой , вы самые понимающие и лучшие ❤️❤️❤️❤️
Но в качестве извинений за предоставленные неудобства сегодня выйдет еще одна глава 🔥
15. Пушок
Врач, пожилой мужчина с усталыми, но внимательными глазами, осмотрел меня, прослушал, измерил давление и снова покачал головой, на его лице застыла маска профессиональной озабоченности.
— Я вынужден оставить вас до утра под наблюдением, — заключил он, снимая стетоскоп. — Вы в положении и пережили сильнейший стресс. Нам нужно убедиться, что с малышом все в порядке, и стабилизировать ваше состояние.
Сердце екнуло. Я украдкой взглянула на дверь, за которой, как я знала, дежурила та самая бледная медсестра.
— Доктор, можно… не говорить о моем положении человеку, который нас привез? — попросила я тихо, почти шепотом.
Он нахмурился, его взгляд стал изучающим.
— Как пожелаете, — наконец кивнул он, и я выдохнула с облегчением. Этот ребенок был моим. Я не была готова отдавать эту тайну, эту последнюю крепость своего сердца, тому, кто так легко разрушил меня.
Мы вышли в коридор. Медсестра сидела на стуле у стены, и при нашем появлении вскочила, словно солдат по команде «смирно».
— Любовь Николаевна, будьте добры, сопроводите Агату Серову в палату. Сегодня и завтра она проведет у нас.
Я повернулась к врачу, насторожившись.
— Вы же только что сказали, что сегодня я остаюсь, а завтра могу уйти?
Он тяжело вздохнул, поправил очки на переносице.
— Мне нужно время для того, чтобы получить ваши анализы. Их у вас только что взяли, и некоторые из них готовятся дольше, — он сделал едва заметную паузу, — с учетом вашей проблемы.
Слово «проблемы» он выделил так, чтобы стоящая рядом Любовь Николаевна ничего не заподозрила. То, как она боялась Бестужева, не оставляло сомнений — стоило ему спросить, и она бы выложила все, включая цвет моих носков. Я кивнула в благодарность и пошла вслед за женщиной, чье лицо снова стало маской отстраненности.
Пока мы шли по бесконечным, сверкающим стерильностью коридорам, я тихо спросила:
— Подскажите, пожалуйста, а когда я могу увидеть своего брата?
Она остановилась, достала телефон и что-то быстро набрала, не глядя на меня.
— Сейчас можно. Но он спит. Его только-только привели в порядок.
Ее голос был холодным и не выражал никаких эмоций, давая понять, что тема для нее закрыта. Мы прошли еще немного, и она отворила передо мной дверь очередной палаты.
На единственной кровати лежал Агастус. Его переодели в стандартную больничную пижаму синего цвета, которая висела на его исхудавшем теле мешком. Длинные, влажные черные волосы были закинуты назад и свисали с края железной кровати, с которого капала вода на пол.
Видимо, чтобы подушку не намочить, но могли бы вытереть их нормально…— мелькнула у меня мысль. Его борода, теперь чистая, но все еще густая, тоже была влажной.
Интересно, как же он выглядит без нее? Я помнила его восемнадцатилетним мальчишкой — хулиганистым, порывистым, невероятно живым. Он, конечно, был красавчиком, унаследовавшим гордые черты отца и бездонные карие глаза матери.
Сейчас, когда грязь и кровь смыли, я разглядела на его бледной коже те самые, знакомые до слез, веснушки, рассыпавшиеся по переносице и скулам.
Я подошла и присела на стул рядом, взяв его худую, изможденную руку в свои. Кожа была холодной и тонкой, как бумага. Я сжала ее крепко, словно боялась, что он исчезнет, растворится, как те видения, что преследовали меня в доме Громова.
Боже, как же я по нему соскучилась. Эта мысль пришла не из памяти, а из самой глубины души, из того места, что все эти годы оставалось пустым, не зная, чем заполнено. Я не помнила его, но какая-то часть меня тосковала по нему все эти годы. Ведь даже моё новое имя как попытка поглощенного печатью сознания закричать мне - вспомни!! Агата и Агастус… Так близко и неимоверно далеко.
На глазах наворачивались предательские слезы, но я сжала веки, не давая им пролиться. Нет. Сейчас нельзя. Сейчас он жив. Он на свободе. Он рядом со мной. Мы вместе. Это было чудом, которое перевешивало всю боль и страх.
Нам по-прежнему угрожал Игнат, но на этот раз ему не удастся выйти сухим из воды. Правда начала всплывать. Клан Сириуса видел моего брата, слышал его имя. И мы вернем себе по праву то, что принадлежало нам — наши имена, нашу фамилию, нашу жизнь и наше предназначение.
На наших плечах, хотели мы того или нет, лежала огромная ответственность, которую диктовал нам дар. Мы не могли просто взять и сбежать, спрятаться. Нет.
Арбитры были слишком важной частью хрупкого механизма, скрепляющего мир оборотней. Да, они существовали не в каждом уголке мира, но в таких гигантских, диких и кипящих страстями регионах, как Сибирь, где сосуществовали и враждовали несколько могущественных кланов, их роль была первостепенной.
