"Дом" под землей (СИ) - Давыдова Ирма
Она решилась не просто на задушевную беседу, а напросилась на приём. Врачемаг беседовала с каждым жителем «Дома» в качестве психолога хотя бы раз в три месяца. С оперативниками чаще, а работники штаба иногда могли и пропустить визит к специалисту. Но так или иначе, беседы о работе и о том, что беспокоит, были в стенах заведения обязательными.
— Итак, какова будет тема для беседы? — поинтересовалась Вазайски, устраиваясь в своём рабочем кресле. На долю Эми выпал уютный диван, и именно сидя на нём она сейчас сжимала в пальчиках подушку. — Особенно если учесть, что это не наши обычные посиделки с вигой.
— Хотела поговорить с вами о своём взрослении, — набравшись храбрости, ответила девочка. — Я ведь уже достигла зрелости, и…
Эми замялась, потому что хотя в мыслях прокручивала этот разговор не один раз, всё равно оказалась не готова.
Вита же изо всех сил сдерживала себя, чтобы не сдвинуть брови. Зрелость? Ну да, согласно физиологическим нормам, Эмилия уже является девушкой. Она даже способна к зачатию, вернее была бы, не подавляй эту способность в «Доме» искусственно. Но и назвать Эми взрослой язык не поворачивался — скорее подростком. До сих пор девочка была немного нескладная. Тоненькая несмотря на то, что питается достаточно полноценно и не пренебрегает физическими тренировками. Все женские изгибы пока что были ей не слишком доступны, но такие, как Эмилия, обычно расцветаю многим позже. Хотя бы после семнадцати лет.
— Расскажи, что именно тебя беспокоит, — предложила женщина. — И как связано это с присутствием, ну или отсутствием в твоей жизни Дика.
На зрение и внимательность врачемаг не жаловалась, и прекрасно понимала, что Эми влюблена. Не в самого лучшего кандидата, но какой уж оказался рядом. Так тоже бывает, и это нормально. А к чести Ричарда, тот никогда не делал никаких поползновений в сторону сестрёнки лучшего друга, и та была рядом с ним в полной безопасности. Что волновало женщину намного сильнее, так это то, что детская, по сути, влюблённость никак не проходила. И как бы Эми со временем не наделала глупостей.
— Скажите, я ведь могу, — маленькая заминка, но вот девочка уже твёрдо поднимает взгляд, — пригласить в свою комнату парня?
Пауза. Недолгая, несколько секунд, а после Вита медленно кивает.
— Можешь.
— И это может быть кто угодно?
— Тебе действительно нужен «кто угодно», или подразумеваешь определённого человека?
— Определённого, — выдыхает Эми. — Я хочу пригласить Дика. И он — самый лучший кандидат. Мы знаем друг друга уже очень давно, я ему доверяю. А ещё он опытный и добрый. И…
— Стоп-стоп-стоп, не тараторь! — Вазайски вскидывает ладони. — Я уже поняла, что ты выбрала для себя «того самого», но… — теперь женщина вздыхает. — Ты ведь пришла ко мне не просто так? Если бы всё твёрдо для себя решила, то и не стала ставить никого в известность, а просто пригласила Дика. И он бы тебе не отказал.
Потому что не принято в «Доме» отказывать девушкам, если только те не были излишне навязчивыми. Особенно, когда дело касается их первого раза.
Эмилия же вздохнула в унисон Вазайски и опустила взгляд. Всё верно, она сомневается.
— Я знаю, что он нужен мне. Знаю, что хочу быть с ним рядом. И Дик мне не откажет, потому что я — это ведь мелочь, о которой он когда-то пообещал заботиться, раз уж они с Кевином сдружились. Но я сомневаюсь в том, что нужна ему. Что ему вообще хоть кто-то нужен.
Потому что в этом был весь Дик. И даже Кевин иногда смеясь, а иногда и с грустью отмечал, что другу вроде бы и хочется порой забыться в женских ласках, но никогда — всерьёз. Он — тот человек, который ходит сам по себе.
Девочка смотрела на свои колени, не решаясь поднимать взгляд. Почему-то именно сейчас проблема, с которой пришла, показалась надуманной. Не стоящей и толики внимания, ведь ответ всегда был на поверхности.
Вита Вазайски тоже с удовольствием бы опустила взгляд, потому что её разрывали сомнения. Как психолог она обязана была держать нейтралитет и не давать советов. Как женщина и опытный врачемаг — подсказать, что нужно сделать в первую ночь, чтобы не испытывать боли или волнения. Ответственный сотрудник «Дома» был просто обязан настроить мысли подопечной в правильное русло, в очередной раз напомнив, что получать удовольствие можно и нужно, вот разве что не в ущерб обязанностям, коих у Эми уже было немало. Но всех их затмевала просто взрослая женщина, которая уже давно относилась к девочке совершенно по-особому.
— Надо же, как ты выросла… — всё-таки вздохнула она, смотря на вскинувшуюся Эмилию очень мягко. Почти по-матерински. — Каких-то двенадцать лет назад стояла на пороге, вся чумазая и лохматая, и пряталась за штанину старшего брата. Теперь же совсем как взрослая рассуждаешь об отношениях с мальчиком….
Как донести свою мысль до девочки? Или скорей уж что сказать, чтобы потом ей не было очень больно…
— Детка, ты ведь и сама всё видишь, — продолжила Вита, собираясь с мыслями. — Дик — он же как был волчонком, который никого к себе не подпускает, так им и остаётся. С таким не отогреешься рядом, и остальные девочки правильно делают, что соглашаются пойти с ним, но ни на что не надеются. И если тоже ни на что не надеешься, то можешь пойти. Но…
— Но? — не выдержала Эми.
— Подумай, нужно ли тебе это. Впереди тебя ждёт хорошее место в штабе. Ты станешь замечательной белой дамой. Они не подвергаются рискам, не выезжают на операции, не боятся за свою жизнь.
Об этом Эмилия знала. Господин Кент не раз и не два упоминал, что с её способностями техника она всегда найдёт себе применение в «Доме». И, если начистоту, уже давно выполняла обязанности белой дамы, хотя и негласно. Но ещё Эми помнила о том, что белых дам называют штабными крысами. Женщинами, которые только и годятся, что сидеть в кабинетах, раз уж не обладают больше никакими навыками. И чаще всего как раз они никогда не искали встреч с мужчинами. Разумеется, это не порицалось, но было эдаким негласным правилом: белые дамы оставались чистыми во многих смыслах этого слова.
— А ещё, после первой же ночи о вашей дружбе, как ты её называешь, можешь забыть, — добавляет Вита, видя задумчивость девочки. — Мужчины не имеют привычку дружить с теми, с кем побывали в постели, и к этому придётся как-то привыкнуть. И Кевин. Подумала, что скажет он, когда узнает, что лучший друг и его младшая сестра были вместе? Не считаешь, что это скажется и на их отношениях?
Конечно, Вита понимала, что давит сейчас на самые болезненные точки. Фактически вынуждает Эми поступить так, как ей велят. Но ничего не могла с собой поделать. Сейчас девочка пострадает неделю или две и успокоится. Забудет глупую влюблённость и либо переключится на другого, либо и вовсе посвятит себя работе, как и полагается воспитанницам «Дома». Идеальным белым дамам. Зато абсолютно точно не будет страдать от того, что любимый мужчина попросту не воспринимает её всерьез. Не станет думать, что ею воспользовались и бросили. Не изведёт себя от ревности. Да и вообще, не повторит путь, который когда-то прошла сама Вита Вазайски.
— Выбор, разумеется, за тобой, — всё же добавила женщина, но Эмили понятливо и очень печально подхватила:
— Вот только никакого выбора у меня и нет.
Дик вернулся в «Дом» спустя ещё месяц. Что-то в нём изменилось, но что — Эми понять не могла. А может это ей просто показалось из-за долгой разлуки, как знать. По-дружески обнялся с Кевином, ожидаемо улыбнулся и самой Эмилии. Подарил сувенир — небольшую статуэтку, прокомментировав «специально для тебя, мелочь», и девушка с заботой унесла ту в свою комнату. Поставила на столик рядом с кроватью, нежно провела по ребристой поверхности кончиками пальцев.
Она прекрасно знала, что примерно такие же подарки Ричард привёз ещё как минимум трём десяткам девушек, и даже госпожа Вазайски и госпожа Бомон не были обделены маленькими статуэтками. Просто сувенир, который не значил для него ровным счётом ничего. Но фигурка продолжала стоять рядом с её кроватью, как напоминание о собственной незначительности. А сама Эми так и не позвала Дика в свою комнату.
