Искушение зла (ЛП) - Бассетт Дженни
Слабая, жалкая дура, какой она и была, она сдалась.
— Я пытаюсь догнать Астрэю, — призналась она, осознав, насколько нелепо это звучит лишь после того, как слова уже сорвались с её губ.
Она едва могла идти, у неё был лишь кинжал, которым она на самом деле не умела пользоваться, и её уже прижали к дереву ещё до того, как она даже покинула лесозаготовительный периметр своей деревни.
К его чести, он ничего из этого не сказал.
— Можно спросить почему?
Аэлия шумно выдохнула через нос, сморщив губы, размышляя, как лучше ответить.
— Ты собираешься попытаться вернуть своего друга. — Это даже не было вопросом.
Когда она рискнула бросить на него взгляд, она с удивлением увидела, что на его лице нет ни тени насмешки.
Поэтому она кивнула.
Он молчал так долго, что она решила, будто разговор окончен, и ей было стыдно и странно от того облегчения, которое она почувствовала, когда он наконец заговорил.
— Я тоже хочу их найти, — признался он.
— Можно спросить почему? — бросила она в ответ.
— Потому что такие чудовища не должны оставаться безнаказанными.
Его радужки снова стали чёрными — не просто тёмными, какими они были обычно, а чёрными.
Она подавила дрожь.
— И ты можешь это сделать?
Конечно, он выглядел как гигантское ходячее оружие, но у астрийцев было много таких, как Бесеркир.
— Я хотел бы попробовать.
Ну конечно, именно ей «повезло» застрять на дороге с человеком, у которого либо настолько раздутый эгоизм, что он достаточно безумен, чтобы думать, будто сможет в одиночку справиться с целым отрядом самых смертоносных хищников в Демуто, либо который действительно на это способен. Она не была уверена, что из этого хуже.
— Тогда почему ты не сделал этого, когда они напали? — спросила она, всё больше склоняясь к теории о раздутом эго.
— Их было слишком много, и у них было преимущество внезапности. Мне нужно немного перетасовать колоду, если я хочу выигрышную руку.
Она внимательно изучала его лицо, пытаясь понять его, когда его взгляд поднялся и встретился с её.
Если что-то и заставило её отказаться от теории о раздутом эго, так это выражение в его глазах. Ей показалось, будто на неё смотрит нечто другое, нечто иное.
Смущённая, она быстро отвела взгляд, надеясь, что он позволит разговору раствориться в тишине.
Не тут-то было.
— У тебя есть план, как освободить своего друга?
Гнев — горячий и тяжёлый — снова поднялся внутри неё. В основном на себя — за то, что у неё не было хорошего ответа, за то, что у неё вообще не было ответа, — но часть злости была направлена и на него за то, что он поставил её в положение, в котором она выглядела глупо.
Это было справедливо? Нет. Её это волновало? Тоже нет.
— Пока нет. — Она покосилась на него, вызывающе ожидая, скажет ли он что-нибудь покровительственное.
— Это честно. Трудно строить план, пока не знаешь, с чем имеешь дело, — сказал он, даже не глядя на неё. — Если они шли по этой дороге, я подозреваю, что прошлой ночью они прошли через Дриас. Там мы сможем лучше понять, куда они направляются.
— Мы? — выпалила она, почти подавившись этим словом.
Теперь он покосился на неё.
— Ты хочешь выступить против них в одиночку? — Его выражение лица ясно добавляло к этим словам безмолвное: и чем для тебя это закончилось в прошлый раз?
Она не ответила, отвернулась и уставилась прямо перед собой, слегка наклоняясь вперёд под тяжестью рюкзака. Самодовольный ублюдок.
И хуже всего было то, что он был прав.
— Мёртвая ты своему другу не поможешь. А именно так всё, скорее всего, и закончится, если ты попробуешь сделать это одна.
— Ты тоже пытаешься сделать это один, — огрызнулась она, её глаза сверкнули.
— Я пытаюсь не делать этого, но по какой-то причине ты, блядь, всё усложняешь. Похоже, это у тебя особенно хорошо получается.
Его глаза тоже вспыхнули, и его гнев в одно мгновение подавил её собственный. Что бы она ни видела там снова и снова, это не было ничем хорошим. Каждый раз, когда она замечала это, по её позвоночнику пробегала дрожь.
— Тебе не нужно бояться, — сказал он, удивив её.
Ей всегда было трудно скрывать свои мысли, её предательское лицо было открытой книгой для всех.
Когда она снова посмотрела на него, он уже был прежним, и она успела заметить лишь короткую тень грусти в его глазах, прежде чем он подавил и её.
— Я не боюсь, — солгала она.
Он фыркнул.
— Ты ужасная лгунья. — Он улыбнулся ей, его глаза снова стали тёмно-карими, и солнечный свет заиграл в янтарных искрах в них. — Но я серьёзно, я не причиню тебе вреда.
— Звучит как раз как то, что сказал бы человек, который собирается причинить мне вред, — сухо сказала она.
— Это настоящая дилемма. — Он обошёл лужу, образовавшуюся посреди тропы. — Не скажи этого — и ты боишься. Скажи — и ты всё равно боишься, но по крайней мере мне легче, потому что я попытался.
— Может, тогда перестань вламываться в чужие дома—
— Я не вламывался в твой дом, — настаивал он, его квадратная челюсть упрямо напряглась.
— Ладно, ладно, — сказала она, сдерживая улыбку. Возможно, дразнить его было не самой разумной идеей, но дорога была прямой и скучной; чем ещё ей было убить время?
Аэлия совершенно не помнила, чтобы соглашалась путешествовать вместе, но Киран взял на себя смелость решить, что убедил её, и, если честно, было бы глупо ему отказывать.
Если, конечно, её первоначальная настороженность не окажется верной и он в конце концов не убьёт её во сне.
Лес редел, тень под деревьями, в которой она провела всю свою жизнь, уступала смелым лучам солнца, пока лес вовсе не исчез, превращаясь в огромные равнины, тянувшиеся до самой Ллмеры, столицы. Длинная трава казалась бесконечной, исчезая в тепловой дымке, которая касалась горизонта.
Аэлия обернулась и посмотрела назад на свой лес, деревья перед ней казались огромными из-за своей близости.
Лес тянулся на многие километры позади них, пока не встречался с горным хребтом, который поднимался из него с беспощадной суровостью. Холодные гребни гор пробежали дрожью по её позвоночнику. Она знала, что Челюсти Рах-Ма существует, но из-под полога листвы в Каллодосисе их не было видно.
Теперь же они вырывались из линии горизонта, их зазубренные вершины вздымались в небо, образуя непроницаемую стену — южную границу.
Ветер пронёсся над длинной травой, выдёргивая пряди волос из её косы.
Она закрыла глаза и наслаждалась этим ощущением — знакомым прикосновением в новом мире, в который она вступала.
Аэлия была совершенно не впечатлена Дриасом, и Киран не мог сказать,
что винит её за это. Пока он вёл их к единственной гостинице в городе, она оглядывалась вокруг с едва скрываемым разочарованием, и Кирана поразило осознание, что это почти наверняка первый раз, когда она покинула свой лес.
Если она привыкла к уютной маленькой деревне Каллодосис, то тусклая деловитость Дриаса, без сомнения, разочаровывала. Дома были тёмные и квадратные, выстроенные в подобии решётки, пересечённые неровными булыжными улицами, которые делали хромоту Аэлии в десять раз сильнее.
По дороге сюда Киран пытался задать медленный шаг. Поскольку именно он перевязывал её раны после атаки Астрэи, он слишком хорошо понимал, какую боль она, должно быть, испытывает, но Аэлия шагала к Дриасу, тяжело ступая, совершенно не интересуясь тем, поспевает ли он за ней или нет. Так что в конце концов он просто подстроился под её шаг.
И таким, в общем, был весь тон этого дня: она и не пыталась скрывать своего явного раздражения его присутствием. Каждый раз, когда он открывал рот, она обрывала его, её ответы были короткими и колкими — и это ещё в том случае, если она вообще снисходила до ответа.
