Заноза для космического Ректора (СИ) - Вознесенская Карина
— Тогда у меня к тебе куча вопросов, курсант Ройз, — в его голосе появляются стальные нотки. Тяжело сглатываю. Вот чует мое сердце, что наш разговор окажется не из легких.
Глава 27
Располагаюсь во главе стола и скрещиваю руки на идеально отполированной поверхности. Внимательно изучаю Ройз.
Она стоит, заведя руки за спину. От ее безжизненного состояния не осталось и следа. Выглядит вполне себе неплохо. Значит, клетки моей расы прекрасно справляются со своей задачей.
— Курсант Ройз, как вы себя чувствуете? — спрашиваю достаточно строго.
— Мне уже лучше. Спасибо, — мямлит она в ответ.
Натянулась как струна от напряжения. Да так, словно я ее на допрос позвал, а она действительно накуролесила.
— Сядь, — отдаю команду, замечая, как она вздрагивает от моего голоса.
С трудом сдерживаю улыбку от столь острой реакции на мой голос. Она боится? После всего, что произошло, она все еще думает, что я ее отчислю или здесь есть что-то еще?
Тяжело сглатывая, она подкатывает стул к моему столу и садится. Избегает смотреть прямо в глаза. По каждому ее движению вижу, что она что-то скрывает от меня.
— Так и будешь молчать?
— Я не знаю, что говорить.
— Например, постарайся объяснить, что произошло и почему эти твари, увидев тебя, отступили?
— Я бы сама хотела получить ответ на ваш вопрос, — чеканит она, мельком бросая на меня пугливый взгляд.
— Тебе не помешало бы расслабиться, — наливаю в стакан воды и протягиваю ей.
— Спасибо.
Никак не могу взять в толк, почему они отступили. Я четко уверен в том, что именно Ройз стала причиной их отступления, но как это все связать? Причина в ее болезни?
— Посмотри, — вытаскиваю из ящика стола планшет и кладу прямо перед Ройз.
Она бросает на меня вопросительный взгляд. Указываю головой на планшет. Она все же берет его в руки и принимается изучать. Я же наизусть знаю, что там написано. Каждое слово. Каждый показатель ее ДНК. Все до мельчайших деталей, которые связаны с ней.
Ройз бегло пробегается по странице. Смахивает ее и изучает вторую. Потом третью и так до тех пор, пока не доходит до самого конца.
— И что вы хотите сказать? Я буду отчислена из-за того, что не рассказала вам правду? — ее голос слегка подрагивает.
— Нет. Если бы я хотел, то давно бы выгнал тебя из академии.
— Тогда что вы хотите мне этим сказать?
— Я хочу услышать объяснение. Когда ты собиралась мне все рассказать?
Смотрю, как лицо Ройз меняется на глазах. Сомнение, страх и, в конце-концов, некая уверенность в себе.
— Это не имеет значения, — твердо заверяет она.
— Уверена?
— Более чем.
— Значит, ты считаешь, что мы должны вкладывать в тебя все свои силы? Обучать. Тратить свое время, чтобы потом ты…
— Не надо! — вспыхивает она, вскакивая на ноги. — Не продолжай!
— Почему? Ты за этим сюда явилась⁈ — встаю, возвышаясь над ней и упираясь руками в поверхность стола.
Между нами остается всего несколько сантиметров. Ее глаза непонимающе бегают по сторонам в тот момент, когда внутри меня все бурлит. Я не хочу. Отказываюсь верить в то, что она заранее знала обо всем и заявилась сюда с конкретной целью. Отказываюсь, но все выглядит настолько очевидно. Крепко стискиваю руки в кулаки.
— Объяснись, курсант Ройз, — с нажимом говорю я, не отрываясь от ее лица, все еще надеясь на то, что это лишь гребаное совпадение.
— Что ты хочешь услышать? — ее тон становится воинственным.
— Правду. Я хочу узнать чертову правду! — вспыхиваю, обвивая ее тело своими нитями и поднимая над землей. Мне бы на нее злиться. Заподозрить в корысти, но вместо этого я притягиваю ее к себе, оставляя между нами чертовски маленькое расстояние.
— Разве ты готов поверить в мою правду?
Она не пытается сопротивляться. Не вырывается. Не противится. Спокойно стоит, сжимаемая моими нитями, и смотрит прямо в глаза.
— Смотря насколько правдоподобно она будет выглядеть. Ты больна. Почему умолчала?
— Это неважно.
— Важно, черт возьми! — ору я, отпуская ее и отступая в сторону. — Я жду правды, курсант Ройз. С какой целью вы пробрались в нашу академию? Дело в болезни или есть что-то еще? Какие секреты вы скрываете? Здесь есть те, кто покрывает вас?
— Нет. Я здесь почти никого не знаю. Никто не хочет связываться с такой, как я. И дело не в болезни. Хотя отчасти я бы с радостью от нее избавилась. Знаешь, я никому не посоветую с этим столкнуться и оказаться в шаге от смерти.
— Что ты имеешь в виду?
— Разве ты не все мои данные изучил? Осталось хоть что-то, куда вы не заглянули без моего ведома⁈
— Я взял общий анализ и понятия не имел, что в нем увижу, — пригвождаю ее к столешнице своим телом.
— И что теперь? Вы разочарованы или рады? — шепчет она, сводя меня с ума.
Все тело наполняется тяжестью. Поджимаю губы в попытках сдержать подступающий гон. После того, как я оставил на ней свою метку, сдерживаться стало намного легче, но ее дурманящий запах все еще способен лишать меня рассудка.
— Я крайне расстроен, что узнал о твоей болезни таким образом, — шиплю прямо ей в губы. — Что тебе сказали на Земле? Сколько у тебя осталось времени?
— Не больше года.
— Какой точный диагноз?
— Рак легких. На Земле я бы не выжила, но здесь мне намного легче. Здесь я не чувствую, что умираю. Здесь у меня практически нет симптомов.
— Это из-за воздуха, которым ты дышишь. Это не панацея и она не лечит.
— Знаю, но я обязана была попробовать продлить свою жизнь.
— Ты не продлеваешь ее. Ты просто не чувствуешь, как умираешь. Это не лечение! — выкрикиваю, поражаясь ее спокойствию.
— Знаю! И я знала, на что иду, потому что… — она крепко стискивает губы. Смотрит на меня с недоверием и молчит. — Неважно. Самое главное, что я здесь.
Отступаю от нее и тяжело выдыхаю. Это заноза сведет меня с ума. Я не должен ей говорить. Оглядываюсь назад. Она забирается на мой стол и поджимает под себя ноги.
— Я не нуждаюсь в жалости. Если я умру здесь, то это хотя бы не будет сопровождаться нестерпимой болью.
— Ты идиотка, — качаю головой, опуская ее на прохладную поверхность окна. Оно тут же запотевает от моего дыхания.
— В курсе. И то, что меня не спасти тоже. И про отсутствие лечения я знаю не понаслышке.
— Чудно.
В груди разрастается настоящая борьба. Одна часть меня хочет сказать ей правду, но вот вторая твердит о том, что наша раса опять может оказаться под угрозой.
Я проходил это не раз. Я знаю на собственном опыте, почему на нас охотятся, и если земная женщина узнает всю правду, то я поставлю нас под прямую угрозу. Но и не сказать ей правды я не могу.
— Ректор Кассиус, — она внезапно спрыгивает со стола. — Если на этом все, то я пойду. Я уже поняла, что мне здесь делать нечего. И я говорю не про ваш кабинет.
— Стой, — борясь с собой, окликаю ее, когда она касается дверной ручки.
— Слушаю вас, ректор Кассиус, — в ее глазах застывает отчаяние.
Беру себя в руки и все же говорю то, чего не должен был. Категорически не должен. Я собственными руками вписал это правило в десятку важнейших. Оно стоит на первом месте. Четко выведенное крупными буквами.
— Мы с тобой вступили в гон, и у тебя на шее есть метка.
— Я знаю. Она излучает тепло, когда я ее касаюсь.
— Я не об этом.
— Тогда о чем?
— Твоя болезнь не уничтожит тебя, — говорю на одном дыхании. Ее брови сводятся к переносице. Ройз с недоверием смотрит на меня, а я надеюсь лишь на одно.
Я надеюсь, что она не станет той, кто намеренно проник в академию и связался с галианцем, только чтобы болезнь ее не уничтожила.
— Что ты имеешь в виду? — ее голос пропитан сомнением.
— Из-за метки на твоей шее, мои клетки способны блокировать раковые клетки в твоем организме. Это своего рода связь между нами. Именно поэтому ты так быстро пришла в себя. Именно поэтому твой организм восстанавливается без какой-либо помощи. И именно мои клетки прямо сейчас блокируют твой рак. Они не способны тебя излечить полностью, но твоя болезнь полностью купирована. Эти клетки не позволяют ей сжирать тебя изнутри, а те клетки, которые не направлены на блокировку рака, постепенно восстанавливают то, что было повреждено ранее.
