В западне (ЛП) - Куинн Ребекка
Через несколько минут он ставит еду передо мной.
Кофе и сыр. Может, я ошибаюсь насчёт всего этого. Может, я истощилась от тоски и непогоды там, в лесу, и каким-то образом попала в рай.
— Не ешь слишком быстро, — твёрдо предупреждает он. — Твоё тело к этому не привыкло.
Я приподнимаю бровь.
— Ага, конечно, вот теперь это вдруг стало важным.
Глаза Лаки светлеют, превращаясь в солнечное небо.
— Это всегда важно. Мы очень заботливые люди, — ямочка снова кокетливо появляется на его щеке. — Особенно я.
Качая головой, фыркаю от смеха.
Я никогда не была игривым человеком, но не проникнуться теплом к Лаки невозможно. Он — настоящее солнышко.
Больше не в силах сопротивляться, я погружаю ложку в ароматную, пикантную смесь и подношу её к губам, лишь в последний момент вспоминая, что нужно сначала подуть, прежде чем запихнуть всё в рот. Чеснок, расплавленный сыр и томат взрываются вкусом на языке. Я стону, слегка закатывая глаза. Я так давно не пробовала ничего настолько вкусного.
Смущение исчезает под натиском аппетита, и, несмотря на предупреждения Лаки, я быстро расправляюсь со всей миской. Схватив кружку с кофе, делаю большой глоток. Богатый, когда-то такой привычный вкус заставляет меня расплыться в улыбке.
Боже. Да.
Допив последние восхитительные капли, я вспоминаю о приличиях и поднимаю взгляд на Лаки. Он пристально наблюдает за мной, и сквозь его короткую бородку проглядывает весёлая улыбка.
— Прости, — бормочу я.
Блин. Что я творю? Может, мы и жили в убогом, потрёпанном трейлере, но бабушка воспитала во мне безупречные манеры за столом. Она была бы в ужасе. Я прямо слышу её сейчас: мало денег — не значит малый класс, Иден!
— Давно такого не было, да? — невозмутимо замечает он.
Я прищуриваюсь, глядя на него, но решаю ничего не отвечать. Поднявшись, отношу миску к раковине и включаю воду.
— Просто поставь её в посудомойку, — небрежно говорит он.
Помедлив, открываю деревянную панель под раковиной и обнаруживаю посудомоечную машину. Невероятно. У них есть работающая посудомойка? Как, чёрт возьми, им это удалось?
— Генератор на весь дом. Родители Джаспера построили его так, чтобы дом был полностью автономным, — ухмыляется Лаки.
Я несколько секунд смотрю на него, затем ставлю миску в посудомойку, качая головой. Выпрямившись, прикусываю губу, не зная, что делать дальше.
— Что такое? — спрашивает он.
— И что теперь? — кладу ладони на прохладную мраморную столешницу.
Он вопросительно склоняет голову набок. Несколько прядей выбиваются из его небрежного пучка и длинными линиями скользят вдоль шеи, так и маня провести по ним пальцами.
— Я могу чем-нибудь помочь? Чем вы вообще занимаетесь целыми днями? Нам нужно пойти на охоту или что-то вроде того?
На его лице появляется понимание, а затем он смеётся.
— Тебе ничего не нужно делать. С ежедневной обязанностью ты уже справилась.
Тон шутливый, но то, как в его глазах вспыхивает голубой огонь, не оставляет у меня сомнений: он прокручивает в голове произошедшее ранее.
Мои щёки вспыхивают, но лишь отчасти от смущения. Я сто̀ю большего, чем просто секс.
Раздражение делает мой голос резким, когда я говорю:
— Ну, я же не собираюсь весь день разгуливать и раздавать оргазмы направо и налево. Мне нужно чем-то заниматься.
— Жаль, — Лаки ухмыляется, затем встаёт и подходит ко мне. — А чем ты занималась раньше, когда была одна?
Чем занималась? Дни и месяцы слились воедино, превратившись в мутную смесь голода, страха и скуки. Я пожимаю плечами.
— Обычно проверяла и заново устанавливала ловушки. Если везло, могла что-нибудь поймать. Чаще мне не везло. Собирала травы и овощи на день. Стирала одежду. Очень редко приходилось ходить в город за припасами, — я морщусь, вспоминая сковывающий горло страх, который почти парализовывал меня во время каждой такой вылазки. — В основном читала. Приносила книги из библиотеки. Брала что-нибудь документальное — на темы, которые могли помочь мне выжить, разумеется, и немного художественной литературы, чтобы не свихнуться. В общем, всё, что попадалось под руку.
— Я бы лучше пустил себе пулю, чем жил так, — ужас искажает черты Лаки.
— Не у всех нас были такие удобства, — тихо говорю я ему.
Его глаза расширяются, и он качает головой.
— Я не это имел в виду. То, что ты вообще смогла выжить, — потрясающе. Просто я не выношу одиночества. Мне нужны люди. Даже эти идиоты лучше, чем вообще никого. Ты сильнее меня, вот что я хотел сказать.
В его голосе столько искренности, что я смягчаюсь.
— Я не чувствую себя особенно сильной, — криво смотрю на него, прекрасно осознавая, какое сейчас представляю собой растрёпанное бедствие.
Лаки притягивает меня в объятия прежде, чем я успеваю возразить, точно так же как после того, как меня поцеловал Джейкоб. Надо было догадаться, что он из тех, кто любит обниматься. Первым порывом я напрягаюсь, но в том, как он держит меня, нет ничего двусмысленного или намекающего на что-либо. Скорее кажется, будто он просто впитывает само ощущение близости, и я не могу удержаться от желания тоже немного им насладиться.
Кладу голову в изгиб его шеи и, помедлив, нерешительно обвиваю руками его талию. Его короткая бородка щекочет мне лоб, и я ловлю себя на том, что наслаждаюсь этим непривычным ощущением.
Через мгновение Лаки говорит:
— У Джаспера куча книг. Уверен, он поделится, если вежливо попросишь. Что касается работы в Бристлбруке, мы вроде как делим обязанности. Дом и Бо в основном занимаются разведкой и вылазками за деталями и всем необходимым. Иногда я их подменяю, но за пределами дома всегда находится как минимум двое из нас. Мы стараемся брать Бо на случай, если всё пойдёт по пизде. Он одинаково хорошо обращается и с винтовкой, и с аптечкой. Если я не с остальными, то обычно охочусь. Мы втроём отсутствуем то тут, то там примерно половину недели.
— Хм. А Джаспер и Джейкоб?
Его руки скользят по моим волосам, переплетая пряди и поглаживая их между пальцами.
— Джейк — дополнительная грубая сила, если понадобится, но руки у него растут откуда надо, так что в основном он приводит всякое де… Эм, всякое в порядок. Занимается почти всей механикой, проводкой, оружием и тому подобным. А Джаспер у нас домработница. Убирает дом, следит за безопасностью Бристлбрука и окрестностей, занимается фермой, вправляет нам мозги и в основном готовит. Он, конечно, не так хорош, как я, но даже ему не может достаться всё.
Я не улыбаюсь, мысли цепляются за одну его фразу.
— Ты сказал «фермой»?
Лаки отпускает меня с явной неохотой.
— А. Джаспер не провёл тебе полную экскурсию, да? Обычно он идеален, — его щёки окрашиваются, и он прочищает горло, избегая моего взгляда. — Я имею в виду, идеален в такого рода… Знаешь что, забудь. Идём за мной.
Схватив меня за руку, он тянет меня из кухни в гостиную, идя медленно из-за моей травмированной ноги. Огромный каменный камин не горит, зато снаружи пляшет солнечный свет, согревая комнату. Лаки открывает раздвижные двери, позволяя мне увидеть код для запирания и отпирания дома. На опоясывающей дом террасе стоит уютное подвесное кресло, набитое мягкими подушками.
Большой передний двор огибает дом и тянется до самой кромки леса. Далеко слева стоит амбар, а примерно в тридцати метрах за ним — небольшой сарай. Две огромные двери амбара плотно закрыты.
Я делаю шаг в его сторону, но Лаки кладёт руки мне на плечи, разворачивает и направляет в противоположную сторону.
— Если только тебе не хочется ещё одной встречи с Джейкобом, лучше пойдём сюда, — он прикусывает уголок нижней губы, но ухмылку сдержать не может. — Он работает в амбаре. И спит. И проводит бо̀льшую часть времени, потому что он, блядь, отшельник. Сарай используется для разделки, сушки и хранения мяса, и там же у нас шкаф для тяжёлого оружия. Не то чтобы у меня был ключ.
