Игра похоти: Искушение (ЛП) - Райли Хейзел
— Точно! В телестудии. Будет сложно всё рассчитать, но, может, получится.
Хайдес и Тимос уже вылетают из хранилища, но, когда пытаются открыть дверь обратно в фальшивую телестудию, та не поддаётся. Я вижу, как они дёргают ручку, пытаясь её выломать, но без толку. Потом даже врезаются в дверь плечами, словно и правда способны её выбить.
Голос: Двери разблокируются только после того, как вы решите, кто останется внутри хранилища.
Наша голосовая проводница объясняет это терпеливо, словно разговаривает с детьми.
Тем временем Аполлон пользуется моментом и включает компьютер. Никакого запроса пароля: автоматически открывается рабочий стол с единственной папкой на белом фоне.
Двойным щелчком он открывает её содержимое — бесконечный список файлов; сколько бы палец Аполлона ни скользил по тачпаду, конца им не видно.
— Полагаю, есть какой-то порядок действий, чтобы отправить это ЦРУ, — бормочет Аполлон, сосредоточившись на экране. — Тим?
— Ничего не трогай, — предупреждает тот, возвращаясь после их короткой войны с дверью. — Да, мы должны передать всё ЦРУ, но сделать это правильно. У нас был план на любой случай, включая обнаружение файлов на компьютере.
— Хочешь сказать, ты умеешь расшифровывать эти файлы?
Тимос указывает на Локи.
— У нас есть человек, который разбирается в компьютерах.
Локи тут же выходит вперёд, явно гордый тем, что наконец может быть полезен. Аполлон освобождает ему столько места, сколько вообще возможно, а Тим становится с другой стороны.
— Полагаю, сначала нужно проверить, нет ли на компьютере файлов-ловушек или вирусов.
Тим кивает и открывает один из карманов на своих карго, доставая крошечную серебристую USB-флешку. Машет ею перед глазами Локи.
— Скажи мне, что там портативное защитное ПО, которое изолирует данные и открывает их в песочнице, — говорит Локи.
Тимос хлопает его по спине.
— За работу, приятель. Нам нужно отправить всё и не дать Аполлону взлететь на воздух.
Пока Тимос даёт ему инструкции, следуя протоколу, который ему объяснили перед началом этой миссии, я поворачиваюсь к Хейвен и Хайдесу. Подхожу к брату, который сидит на полу и смотрит куда-то в пустоту.
Хейвен устраивается рядом и переплетает свои пальцы с его.
Я опускаюсь перед ним на колени и заставляю посмотреть мне в лицо.
— Мы ему не позволим, хорошо? — шепчу я. — Он не умрёт.
Мы оба оборачиваемся к Аполлону: он стоит неподвижно, выпрямив спину и сцепив руки перед собой. Но на самом деле мои глаза видят не его.
Я вижу мальчика, которого когда-то встретил.
Моего старшего брата.
Вижу тихого, застенчивого ребёнка с длинными волосами. Того, кому с трудом удавалось даже представиться, когда после усыновления мы впервые встретились на Олимпе, и который едва заметно дрожал.
Он прямо здесь, передо мной. Маленький Аполлон, с пухлыми, раскрасневшимися щеками. С глазами, полными глубокой печали, и руками, которые нервно теребят друг друга. Точно такой, каким я увидел его в самый первый раз.
Потом вижу его на кухне, где он готовит нам любое блюдо, какое мы ни попросим, всегда с таким старанием и лёгкой улыбкой. Вижу его на террасе виллы, ещё мокрого после купания в море, с гитарой на коленях и пальцами, перебирающими струны и рождающими мягкие, успокаивающие мелодии.
Я вижу каждую версию Аполлона, которую знал — от детства до сегодняшнего дня. И любил каждую, от первой до последней, даже когда его поведение было настолько двусмысленным, что я боялся, будто ошибся в нём.
Я не могу жить в мире, где его нет.
A3H2 — так всё началось.
A2H2 — так всё должно закончиться и так должно остаться. Больше никаких потерь.
— Как, Герми? — Возвращает меня в реальность сломанный голос Хайдеса, надломленный сдерживаемыми рыданиями. — Этот мудак даже слушать не хочет. И Тимосом мы тоже не можем пожертвовать. Отсюда нет выхода.
Правда.
А может, и нет.
— Мы можем связаться с остальными. Может, они найдут способ разблокировать все двери. Или выбить их. Не знаю, разве они могут оставаться закрытыми, пока Аполлон не взлетит на воздух?
Хейвен кусает губу.
— Можно попробовать. Даже если придётся просидеть здесь несколько дней. Кто бы ни разговаривал с нами, он должен быть где-то на острове. Если его найдут, то смогут освобо…
Голос: С этого момента у вас есть тридцать минут, чтобы решить, кто останется на взрывном устройстве. Через тридцать минут двери хранилища закроются независимо от того, будете вы все внутри или снаружи. Вы можете оставить одного человека и сбежать. Или умереть все вместе.
На долю секунды мы каменеем, но ярость, вспыхнувшая во всех нервных окончаниях, тут же приводит меня в чувство.
— Блядь, она нас что, слушает? — взрываюсь я.
— Здесь должны быть микрофоны, — предполагает Тимос за моей спиной.
Быстрым движением он запускает обратный отсчёт на часах.
— Ставлю на минуту меньше, на всякий случай.
И возвращается к Локи и файлам. Похоже, они уже далеко продвинулись.
Хайдес несколько раз ударяется затылком о стеклянную стену, с каждым разом всё сильнее.
— Я не могу потерять Аполлона. Мы не можем. Я больше никогда не оправлюсь.
Мы уже прошли через это с Афродитой. И носим следы до сих пор, и будем носить всегда. Хайдеса и Аполлона усыновили вместе, они жили бок о бок ещё до того, как познакомились с нами. Они были в одном приюте с Хейвен.
Мы все любим друг друга одинаково, но я прекрасно понимаю, что он имеет в виду.
— Хватит шептаться, — одёргивает нас Аполлон. — Что бы вы там ни замышляли, ничего не выйдет. Дайте мне право самому решать.
— Ты волен делать всё, что тебе, блядь, захочется, — отвечает Хайдес, — кроме как умирать. Тем более ради меня. Ты уже рисковал собой, когда мы были детьми и ты вытащил меня из горящего лабиринта. Это я обязан тебе жизнью, а не ты мне!
Голос ломается, глаза наполняются влагой.
— Позволь мне спасти тебя, брат. Прошу.
В глазах Хейвен отражаются те же слёзы, что застилают и мои. Смотреть на Хайдеса в таком состоянии невыносимо. А ещё хуже понимать, что причина — близкая смерть Аполлона.
— Я тебя умоляю, — добавляет Хайдес.
Слеза скатывается по его щеке, проходя прямо по борозде шрама.
Кадык Аполлона заметно дёргается, и на мгновение мне кажется, что слова всё-таки пробили брешь.
— Осталось двадцать пять минут, — сообщает Тимос. — Локи скоро должен закончить отправку файлов в ЦРУ.
Хайдес пытается снова и отталкивается от стены, почти ползком, как ребёнок. Кажется, у него даже нет сил подняться на ноги. Аполлон хватается за колонну, на которой стоит компьютер, пытаясь найти ещё более устойчивую опору.
— Мне встать на колени? Хочешь, чтобы я встал перед тобой на колени и умолял?
Аполлон отворачивается, с силой кусая губу.
— Не делай этого, Хайдес. Не надо.
— Это ты не делай!
Аполлон снова поворачивается.
— И как ты собираешься меня спасать? — кричит он, наконец теряя самообладание. — Как вы собираетесь меня спасти, не поставив Тимоса на моё место? Вы правда хотите пожертвовать им из-за ошибки, которую совершил я? Вы действительно сможете это сделать? У нас нет другого выхода!
Мы все замолкаем.
Он прав.
Мы всё равно обречены потерять одну жизнь.
Аполлон — мой брат. Тимос… Я даже не знаю, как его определить. Иногда друг, иногда брат, иногда почти отец и ангел-хранитель.
Из мыслей меня вырывает сам Аполлон. Он протягивает руку ладонью вверх.
— Наушник. Я хочу попробовать…
Он запинается.
— …связаться с Афиной и Лав.
Хайдес снова бросается на него, но Аполлон отбивает атаку, толкая его назад и удерживаясь на своей клетке.
— Я не буду сидеть здесь и слушать твои прощальные звонки! — орёт он ему в лицо. — Ты понимаешь, что я никогда не переживу твою смерть? Ты хоть представляешь, какую боль я буду чувствовать?
— Предложи план, брат, — спокойно отвечает Аполлон. — Мне любопытно. Остальные весят меньше меня. Хочешь поставить на эту клетку двоих, чтобы спасти меня и Тима? Кого именно? Гермеса и Локи? Локи и Хейвен, твою девушку?
