Ешь, истребляй, люби (ЛП) - Кирк Ана Шоу
Союз, заключённый на небесах. Вернее, в аду.
— Можно весь день не выходить? Только спать, трахаться и есть сыр? — спрашиваю я Джону, когда свет начинает заливать спальню. Прижимаюсь к его боку и растворяюсь в простынях. — Это уже лучший день моей жизни.
Он смеётся и обнимает меня крепче. Я провожу пальцами по шрамам на его торсе и решаю, что хочу узнать историю каждого.
— Звучит божественно, но не могу, Маяри. Мне нужно в столовую.
Я сажусь.
— Блядь, я забыла. Он идёт. Кто-то идёт.
Джона тоже приподнимается и начинает приглаживать мои волосы.
— Всё в порядке. Это не твоя проблема. Это моя семья, и защищать её должен я. — Он выпускает когти и почёсывает мне голову.
Я превращаюсь в желе и снова растекаюсь по его боку.
— Бельведер, да? Почему это имя кажется таким знакомым?
Его рука на мгновение замирает, а потом продолжает гладить.
— Он просто демон, — наконец говорит Джона. — Чистокровный. Ничего такого, с чем я не справлюсь один.
— Полагаю, он поглощает людей целиком, — говорю я. — Ядро, гниль и всё остальное.
— Угу, — отвечает он, уткнувшись в мои волосы.
— Не уверена, рассказывала ли, но я ужасная истребительница демонов.
— О, мне это прекрасно известно.
— Я могла бы помочь тебе прикончить его, — предлагаю я.
Когти на долю секунды впиваются мне в кожу головы, а потом полностью исчезают.
— Нет, спасибо, — сдержанно отшучивается он.
Я вонзаю локоть ему в бок.
— Я только что убила довольно сильного демона.
— И сама едва не погибла, — бормочет он.
— Эй, но ведь не погибла. Вот что важно!
Он улыбается и качает головой. Целует меня в лоб, прежде чем выбраться из кровати.
— Всё в порядке, Маяри. С нами всё будет хорошо. — Он ходит по комнате, собирая одежду, а я любуюсь, как двигаются мышцы на его спине и заднице. — Увидимся сегодня вечером?
Я вытряхиваю сердечки из глаз.
— Да. Пожалуйста.
Перед тем как выйти из комнаты, Джона останавливается и оглядывает моё обнажённое тело.
— Нравится то, что видишь?
Он улыбается мягко — улыбкой, предназначенной только для меня.
— Уже очень, очень давно в моей постели никого не было. Мне нравится видеть тебя там, Кошмар. Надеюсь, ты задержишься.

Я и правда остаюсь на несколько часов: то проваливаюсь в дрёму, то просыпаюсь, то ныряю в интернет-норы о знаменитых катастрофах в пещерах и правильной обрезке бонсая — оказывается, это целое искусство.
Ради смеха я ввожу в телефоне запрос демон Бельведер.
На первой странице — виноградник в Тоскане. На второй — сеть роскошных отелей, на третьей — ветка Reddit под названием «Мой бывший одержим?». Ещё находится доска в Pinterest «Эстетика тёмной академии — Belvedere Core».
Уточняю запрос.
«Бельведер оккультизм».
«Бельведер фольклор».
«Бельведер городская легенда Нью-Йорк».
И вот тут становится чуточку интереснее.
Находится наполовину сломанный блог 2009 года — чёрный фон, красный шрифт с засечками, агрессивные заглавные буквы. В нём описывается нечто под названием Бельведерский Гость. Автор рассказывает о «хорошо одетом мужчине со старыми глазами», который появляется в «сезоны невоздержанности». Драматично и, скорее всего, фанфик.
Ещё один результат — архивная статья семидесятых о череде необъяснимых смертей возле Центрального парка. Свидетели видели «высокого мужчину в костюме», спокойно уходившего из парка. Ни обвинений, ни подозреваемых. В конце статьи местный священник предупреждает о «хищниках, пирующих излишествами».
Магия гудит. Я листаю дальше.
Пять лет назад на форуме конспирологов охотники-любители за паранормальным называли «Бельведером» сущность, появляющуюся примерно на Хэллоуин. Утончённую, элегантно одетую, никогда не неряшливую. «Не убивает, если его не провоцировать», — пишет один пользователь, а другой отвечает: «Чушь, это миф. Он без разбора пожирает людей целиком».
Пульс ускоряется.
В середине страницы есть размытая фотография. Вероятно, подделка — зернистая, пересвеченная, — но на ней виден силуэт. Мужчина выходит из тени, чуть склонив голову. Изображение искажено, пиксели расплываются вокруг его контура.
Когда я навожу курсор, магия делает резкий, точный рывок.
Я выпрямляюсь.
— Так, — шепчу я.
Большая часть найденного — чушь. Эстетская готическая чушь из Tumblr тех времён, когда Tumblr ещё был хорош. Но среди мусора проступают закономерности. Смерти и исчезновения, невоздержанность и Хэллоуин. Хорошо одетый мужчина, который не пытается скрываться.
Я растираю основанием ладони грудину, где гул магии ощущается сильнее всего. Нужно расспросить семью о нашей магии. О том, что им известно о питании демонов, а возможно, и о Бельведере. Ещё нужно сообщить, что на этот раз я не колебалась и, мать его, истребила демона.
Я поднимаю с пола кэтсьют и решаю, что для появления на людях он больше не годится: Джона захотел трахнуть меня прямо в нём и поэтому разорвал в промежности большую дыру. Я бросаю комбинезон обратно на стул и подхожу к его комоду. В верхнем ящике обнаруживается мягкая серая футболка, во втором — чёрная толстовка, в третьем — спортивные штаны на шнурке.
Я натягиваю всё это, крепко затягиваю пояс, втискиваю ноги в ботинки и отправляюсь к родителям.

— Ты серьёзно пришла с «дороги позора» прямо к родителям? — недоверчиво спрашивает мой второй по старшинству брат Габриэль.
— С дороги гордости, — поправляю я. — Потому что я, мать его, истребила демона, а потом мне перепало, — сообщаю я, изображая пальцами пистолеты.
— Фу, — выдыхает он.
— Я чуть не умерла, — гордо добавляю я. — Где все?
— Мы на кухне.
Я иду за Габриэлем по коридору. Хотя «коридор» — не совсем точное слово: это скорее целое крыло.
Дом Магдангалов занимает три бывших отдельных таунхауса напротив Центрального парка. Около века назад мой прадед купил соседние здания, снёс внутренние стены и объединил их в одно огромное многоуровневое поместье, которое теперь возвышается над Манхэттеном.
Снаружи — известняк, железные балконы и сдержанное устрашение в стиле старых денег.
Внутри дом бескомпромиссно филиппинский.
Полы из тёмного дерева нарра отполированы до глубокого тёплого блеска. С потолков свисают люстры из раковин капиз, преломляющие свет мягкими жемчужными ореолами. В каждой комнате стоит филиппинская мебель ручной резьбы: массивные столы из твёрдого дерева, стулья с плетёными спинками из ротанга, сложные инкрустации перламутром. Центральную лестницу обрамляет уходящая в высоту архитектурная ниша в духе бахай-кубо; узоры на её балясинах передавались из поколения в поколение.
На стенах висят большие портреты маслом: Магдангалы в баронг-тагалогах и терно, и в композицию каждого вписан клинок. Здесь — нож боло. Там — метровый крис.
Старинные филиппинские сундуки, доставленные сюда кораблём. Старые тканые полотна, развешанные как произведения искусства. Семейные фотографии в золотых рамах, по которым можно проследить наш путь с Филиппин в Нью-Йорк.
В воздухе едва пахнет каламанси и благовониями.
Мы проходим мимо парадной столовой — единственного помещения в доме, которое используют только для ежемесячных заседаний Трибунала. Резной стол из камагонга настолько длинный, что за ним в строгом порядке помещаются представители семей истребителей всех пяти районов.
За ней находится то, что мы называем Арсеналом. Формально это «галерея», хотя в витринах с климат-контролем хранятся и благословенные клинки, и арбалеты, инкрустированные реликвиями. Каждое оружие занесено в каталог и отполировано.
По-настоящему все живут на кухне.
Она огромная и светлая, с неприличным количеством мраморных столешниц и промышленными духовками, но всё здесь кажется родным. На столешнице пыхтит пароварка для риса. У раковины сохнет вок. Кто-то явно жарил что-то в масле с чесноком.
