Изломанная душа (ЛП) - Би Ли Морган

Она вздрагивает, когда я нежно покусываю мочку ее уха. Одна эта крошечная реакция почти доводит меня до исступления. Меня всегда тянуло к Мэйвен, но сейчас это ощущение граничит с болью. Я хочу её столькими способами, что одновременно теряюсь и нахожу себя.

— Чертовы новосвязанные, — ворчит Эверетт где-то рядом. — Снимите комнату.

— Они в комнате, придурок, — указывает Бэйл.

Я покрываю поцелуями подбородок и шею Мэйвен, наслаждаясь тем, как она заключила меня в такие же крепкие объятия. Я тону в облегчении, возбуждении и нарастающем желании, от которого у меня текут слюнки.

Или… у меня слюнки текут от ее шеи?

Нет, этого не может быть. Я больше не фейри крови, так что я должен прекратить так пускать слюни.

Я так сосредоточен на Мэйвен, что это ударяет меня по голове, как наковальня, когда она хоть немного напрягается. Только тогда я понимаю, насколько она увлечена мной и как могут всплыть любые остатки ее бессистемной фобии.

Я немедленно выпускаю ее из своих объятий, но не могу удержаться, чтобы не посадить ее к себе на колени, когда сажусь.

— Прости меня, sangfluir, — я приношу извинения через нашу связь.

Мэйвен игнорирует извинения, как будто ее затаенный страх не заслуживает признания. Вместо этого она изучает мое лицо. Пока она смотрит на меня, я осматриваю наше окружение. Я понимаю, что мы в отеле, и мы с Мэйвен сейчас единственные в этом номере. Дверь открыта, и Бэйлфайр и Эверетт находятся в центральной части того, что должно быть номером люкс. Похоже, они ушли, чтобы дать нам место, в то время как Крипта нигде не видно.

Это нехарактерно для них, но прямо сейчас я хочу большего от своей хранительницы.

Я поднимаю руку и пытаюсь сосредоточиться на закрытии двери, но вместо этого мои мышцы горят. Это то же самое ощущение, которое я испытывал, пытаясь применить магию крови, когда был совершенно измотан.

Мэйвен встает с моих колен, несмотря на мой протест, и сама закрывает дверь. Когда она поворачивается ко мне лицом, она ухмыляется и одним плавным движением снимает майку. Мой член вздымается от желания, но затем мой взгляд останавливается на ее груди.

И моя метка там.

О, черт бы меня побрал. Мне нравится это видеть.

— Иди сюда, sangfluir, — хрипло говорю я, сгорая от желания еще больше ее прикосновений.

Она медленно приближается, снимая одежду по частям, такая чувственная и расчетливая, что я могу поклясться, что она загипнотизировала меня к тому времени, как подошла к кровати и остановила на мне взгляд.

— Тебе не следовало этого делать, — просто говорит она.

Я снимаю свою рубашку, настолько очарованный ею, что мне требуется мгновение, чтобы понять, о чем она говорит. Затем я усмехаюсь.

— Ты думаешь, я не пожертвовал бы своей магией ради тебя? Я бы пожертвовал всем ради тебя. Даже если бы я никогда не проснулся, этот риск того стоил…

В следующее мгновение она оказывается на мне, ее губы соприкасаются с моими, и тогда мы оба становимся голодными, ненасытными, сгорающими от желания. Перекатившись, я прижимаю ее к кровати и принимаю поцелуй, постанывая, когда ее руки запутались в моих волосах. Я покачиваю бедрами, и тепло разливается по моему позвоночнику, когда она прижимается ко мне в ответ с тихим стоном.

— Мэйвен, — шепчу я, пытаясь сбросить штаны как можно быстрее. — Я хочу лелеять тебя. Я хочу провести каждый день нашей оставшейся жизни, поклоняясь твоему телу, но прямо сейчас…

— Секс прямо сейчас. Поговорим позже, — соглашается она, настойчиво обхватывая меня ногами.

Боги небесные, я влюблен в нее.

Я никогда не ожидал этого.

Всю мою жизнь участие в квинтете всегда было для меня само собой разумеющимся. Это было то, как я мог снять свое проклятие и как я намеревался стать еще сильнее. Этого никогда не могло быть чем-то большим, не тогда, когда я подозревал, что буду слишком безжалостным и напористым, чтобы быть романтически совместимым с тем, с кем меня свели боги.

Но Мэйвен — это сила природы. Она уравновешенная, упрямая и порочная. Моя.

Моя, моя, моя.

— Твоя, — отвечает она, а затем ахает и выгибает спину, когда я выпрямляюсь и вонзаюсь в нее одним диким движением.

Черт.

Это так чертовски приятно. Ее удовольствие и мое переплетаются, пожирая меня заживо так, что я никогда не оправлюсь — да и не хотел бы. Я снова вошел в нее, сильнее. Когда она стонет и впивается ногтями мне в спину, я теряю самообладание, трахая свою хранительницу с дикой самозабвенностью, в то время как наша пылающая потребность топит каждую унцию здравомыслия, которое ко мне только что вернулось.

Это слишком сильное удовольствие для меня, чтобы длиться так, как мне нужно, поэтому я пытаюсь замедлиться, целуя ее в шею, совершенно теряя все, что я есть в Мэйвен. На самом деле, я настолько потерялся в ней, что мне требуется мгновение, чтобы осознать, что я облизываю и посасываю кожу над ее сонной артерией.

Я отстраняюсь, оставаясь совершенно неподвижным.

— Сайлас, — фыркает она, настойчиво покачивая бедрами.

— Со мной что-то очень не так.

— Я уже заведена. Тебе не нужно больше соблазнять меня.

Я качаю головой, мне не терпится пошевелиться, но я в таком же замешательстве. — Мэйвен, я… я хочу пить. В отчаянии.

Мэйвен бросает на меня раздраженный взгляд. — Я тоже, но кто-то опять пытается, мать его, довести меня до грани.

— Нет, это не так. Я имею в виду, что я жажду… — Я смотрю на ее шею, пребывая в противоречии.

Теперь я некромант. Не так ли?

Так что, черт возьми, со мной не так? Почему при мысли о крови Мэйвен во мне просыпается аппетитное желание? Почему у меня болят зубы, как всегда, до того, как у меня появились клыки?

Мэйвен понимает, что я имею в виду, и кажется задумчивой. — Попробуй.

— Нет. Это неправильно. Если я больше не фейри крови, я не должен…

— Кто это сказал? — бросает она вызов. Она убирает темные волосы со своей красивой шеи, протягивая руку, чтобы подразнить один из своих сосков, так что теперь я одновременно безумно возбужден и у меня снова текут слюнки. — Укуси меня, Сайлас.

Клыки обнажаются как раз в тот момент, когда я кусаю ее за шею.

Опьяняюще мощный вкус магии Мэйвен обжигает мой язык, и я стону, немедленно глубоко втягивая ее, когда снова начинаю толкаться. Эйфорический прилив удовольствия от кормления и траха одновременно приводит меня в необузданное неистовство, и вскоре Мэйвен пытается заглушить свои крики, когда изголовье кровати ударяется о стену.

— Sangfluir, — лихорадочно думаю я, не в силах контролировать себя, когда кусаю ее за шею с другой стороны и сжимаю ее волосы в своей хватке. Ее вызывающая привыкание кровь стекает с моего подбородка, ее аромат толкает меня на новый виток безумия.

Мэйвен резко выдыхает. Ее киска сжимает меня так чертовски сильно, что я не могу дышать, когда ее захлестывает оргазм. Глубоко вонзаясь и, наконец, освобождая ее шею, я стискиваю зубы, когда нахожу свое собственное освобождение. Острая волна удовольствия только усиливает мою вечную потребность в ней.

Вновь возникший гул ненасытного возбуждения между нами немного стихает. Как только я перевожу дыхание и начинаю мыслить яснее, я морщусь при виде шеи Мэйвен.

— Я потерял всякий контроль, — я мысленно сокрушаюсь. — Я снова причинил тебе боль.

Моя хранительница улыбается, ее глаза светятся удовлетворением. — Мне нравится, когда ты теряешь контроль. Но если это тебя беспокоит, попробуй.

Она имеет в виду… Попытаться вылечить ее.

Дочиста облизывая губы, я выхожу и не могу сдержать прилив удовлетворения, который испытываю, наблюдая, как моя сперма начинает вытекать из ее киски. Взяв себя в руки через мгновение, я провожу ладонями по ее шее и бормочу исцеляющее заклинание некромантов, которое давным-давно выучил из запрещенных книг.

Слова имеют едкий привкус. Резкий холод пробегает по моему телу, когда почерневшие кончики пальцев покалывает, но раны от укусов на шее Мэйвен начинают затягиваться, пока не остаются только струйки ее восхитительной крови.