Тревожа мертвых (ЛП) - Армстронг Келли

— С чего бы ему… О! — Её глаза округляются. — Вы — тот самый Дункан Грей. Тот, с которым его сестра… — Её рука взлетает ко рту.

— О боже, — шепчу я, и, по-моему, это звучит слишком тихо, чтобы кто-то услышал, но Фиби хихикает.

— Простите, — говорит леди Кристи. — Я не сразу провела связь. Не то чтобы это имело какое-то значение. Вы были молоды, а его сестра была вдовой и… — Её взгляд метнулся ко мне, и она прочистила горло. — В этом нет абсолютно ничего плохого.

Гм. Похоже, Грей кое-что не договорил.

— Вам здесь очень рады, доктор Грей, — твердо говорит леди Кристи. — Если мой муж скажет иначе, я его поправлю. Уверена, он уже всё пережил. Не то чтобы у него было право обижаться, ведь это его не касалось и… — Она снова прочищает горло. — Хватит об этом. Кто-то упомянул историю о проклятом фараоне?

Да уж, ничто так не разряжает неловкую паузу, как история о проклятии.

— Мне продолжить? — спрашиваю я. — Или начать с начала?

Не успевают они ответить, как в комнату спешит мужчина с подносом, на котором позвякивают пустые стаканы.

— Леди Кристи? Мы искали вас повсюду. Там возникла ситуация. — Он наклоняется, чтобы что-то прошептать, и веки леди Кристи полуопускаются — это говорит мне о том, что «ситуация» скорее досадная, чем тревожная.

— Спасибо, — говорит она. — Я найду его.

Она поворачивается к нам.

— Дети, нам пора оставить доктора Грея и мисс Митчелл. Демонстрация скоро начнется, а вашего отца нигде не видно.

— Он наверняка в ловушке: разговаривает с каким-нибудь занудой, который его не отпускает, — говорит Фиби.

— Скорее всего, так и есть, поэтому мы должны вмешаться.

— Вы и идите. А я остаюсь с ними. — Фиби указывает на нас.

— Фиби, ты не можешь…

— Мисс Митчелл не закончила историю.

— Но демонстрация вот-вот начнется…

— Я посмотрю её с ними. Или, если хочешь, я могу побродить здесь сама, рассказывая другим гостям, что я думаю о вскрытии мумий…

— С нами ей будет хорошо, — быстро говорю я. — Это освободит вас для поисков сэра Аластера.

Леди Кристи колеблется. Мы оба заверяем её, что всё в порядке, и она, наконец, уходит. Фиби дожидается, пока мать скроется из виду, а затем шепчет:

— Историю о проклятии расскажете потом. Сначала давайте покажем вам ушебти.

— Ушебти? — переспрашиваю я.

Фиби ухмыляется и указывает на витрину со статуэтками.

— Слуги. Для загробной жизни.

— Ну, это лучше, чем забирать с собой живых слуг, как делали викинги, — замечаю я.

— Мы тоже так делали, — говорит Майкл. — Египтяне, в смысле. Во времена Первой династии.

— Расскажи им историю про этих ушебти, — говорит она Майклу. Затем смотрит на нас. — С ними связана самая жуткая история.

— Теперь ты уже мне приказываешь рассказывать истории? — спрашивает Майкл.

— А для чего еще нужны младшие братья?

— Я младше на две недели. Всего на две недели.

— И, поскольку ты, как обычно, опоздал, ты теперь навеки проклят… тем, что стал моим младшим братом. Давай же. Рассказывай.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Мы всё еще в сокровищнице, как раз перешли к обсуждению погребальной маски, когда за нашими спинами раздается голос Эннис.

— Боже милосердный, — говорит она. — Стоило оставить их на час, и посмотрите, что происходит. У них уже дети.

— Даже Дункану не под силу такое научное волшебство, — замечает МакКриди. — Они просто одолжили этих двоих, примерить роль на себя.

— Позвольте представить наших гостей, — говорю я. — Или хозяев, в зависимости от ситуации. Это Фиби, а это Майкл. Дети сэра Аластера. — Я поворачиваюсь к детям: — А это сестры доктора Грея, миссис Баллантайн и леди Лесли, и наш дорогой друг, детектив МакКриди.

— Детектив МакКриди? — на этот раз подает голос Майкл, и в нем сквозит восхищение. — Полицейский детектив? Из рассказов?

— Из рассказов? — переспрашивает МакКриди, но прежде чем кто-то успевает ответить, Фиби подходит к Эннис и спрашивает: — Леди Эннис Лесли? Та самая, которую обвиняли в убийстве мужа с помощью яда?

— Да, хотя обычно я не так представляюсь.

Айла бросает на нее взгляд.

— Именно так ты и представляешься.

— Не детям же. Это было бы неправильно.

— Вас вообще не должны были арестовывать, — заявляет Фиби. — Очевидно же, что вы этого не делали. У вас не было мотива. У вас были собственные деньги, и вам незачем было убивать мужа. Полицейские были дураками.

— Мне нравится этот ребенок, — говорит Эннис.

— А еще, — добавляет Майкл, — когда Фиби говорит, что полицейские были дураками, она не имеет в виду вас, детектив МакКриди.

— Приятно слышать, — бормочет МакКриди.

— Что еще за рассказы? — спрашивает Айла, поворачиваясь ко мне.

Я отвечаю:

— Похоже, кто-то ведет хронику наших приключений и публикует её.

— Что? Как я могла этого не знать?

— Видимо, это произошло совсем недавно, а мы были заняты.

— Думаешь, это… — Айла понижает голос. — Джек?

— Если это она, мне придется с ней серьезно поговорить.

МакКриди кашлянул

. — Не хочу прерывать, но мы искали вас по делу. Демонстрация вот-вот начнется. Возможно, детям пора… удалиться?

Фиби фыркает, глядя на него, а Майкл выглядит разочарованными, похоже, бравый детектив только что упал в его глазах.

— Или нет? — исправляется МакКриди. — Я не знаю, чего хотят ваши родители.

— А разве это имеет значение? — спрашивает Фиби.

— Раз уж мы гости ваших родителей, — мягко говорит Айла, — это имеет значение. Ослушаться их было бы грубостью.

— Ну и что? Я лучше буду честно грубой, чем фальшиво вежливой.

— Мне определенно нравится этот ребенок, — говорит Эннис. — Будь у меня гарантия, что получится такое дитя, я бы, может, и обзавелась им.

— Учитывая все обстоятельства, — замечаю я, — у вас была практически стопроцентная гарантия получить именно такое дитя.

— Глупости, — отрезает Эннис. — Шансы были пятьдесят на пятьдесят: либо такая, либо елейная девчонка, которая строила бы из себя паиньку мне назло. Дети ведь обожают бунтовать против родителей, попирая всё их влияние.

— А-а, — тяну я. — Так вот как вы это называете. Бунт.

Ее глаза сужаются, но она лишь качает головой.

— Мы можем взять детей с собой, — предлагаю я. — Мы будем стоять впереди, чтобы нормально слышать демонстрацию, и если родители не захотят их там видеть, они сами об этом скажут.

— Мы обязаны там присутствовать, — говорит Майкл. — Мама считает, что мы должны учиться всему, чему можем, а сэр Аластер… — Он пожимает плечами.

— Моему отцу плевать, что мы делаем, — заявляет Фиби. — Лишь бы мы не делали это настолько близко, чтобы мешать ему.

— Тогда тебе придется вести себя тихо, Фиби, — говорит Майкл. — Справишься?

Она делает, как я подозреваю, неприличный жест, а Майкл улыбается ей, прежде чем они ведут нас в зал для демонстраций.

Я сейчас умру от теплового удара. Это будет моей эпитафией. Переместилась во времени в викторианскую Шотландию. Пережила все антисанитарные ужасы той эпохи только для того, чтобы загнуться на шикарном приеме, потому что напялила на себя слишком много слоев одежды и оказалась заперта в комнате с другими людьми, на которых тоже слишком много слоев одежды, и никто не догадался открыть чертово окно.

Если бы там вообще были окна. Мы в центральной комнате, которая с комфортом вместила бы дюжину человек, а в ней в три раза больше. И, как и предупреждал Грей, никто не обращает ни малейшего внимания на тот факт, что на столе лежит настоящая мумия.

Ладно, это не совсем так. Двое парней затеяли игру, подначивая друг друга прикоснуться к ней, пока невозмутимый дворецкий не прогнал их. И под «парнями» я имею в виду, что им было лет по двадцать с небольшим. Настоящие же дети болтали с нами гораздо вежливее, чем взрослые в этой комнате, которые продолжают надрывать голоса, чтобы их услышали в общем шуме, что, конечно, только усиливает этот самый шум. Мы решили забиться в угол и попытаться поговорить, пока пот катится по нашим лицам.