Изабелла. Королевское сердце - Фальконер Колин
Но если нужно, то нужно. Приплыть в Англию и обнаружить, что шотландцы пошли войной, и как раз в момент, когда власть у них в руках? Нет, этого заговорщики допустить не могут. Изабелла утешается мыслью, что надолго этого мира не хватит; прихлопнешь одного шотландца, и двое тут же выскакивают из болота с воинственным кличем, готовые убивать.
— Я могу передать ваши слова королю Роберту? — спрашивает Рэндольф.
Мортимер подтверждает, но граф Морей не спешит, смотрит на Изабеллу. Мортимер — не король Англии, даже не его мать.
— Будьте так любезны, — слышит собственные слова Изабелла, и ее голос дрожит.
— Поговаривают, папа римский может нарушить ваши планы. До вас дошли эти слухи?
Мортимер спешит заверить его в обратном:
— Принц тут, во Франции, а не в Англии. Это вам о чем-то говорит?
— Да, о том, что у вас временное преимущество. Но если папа не одобрит брак, любое соглашение, нами достигнутое, становится спорным.
— Мы имеем поддержку короля Франции.
— Король Карл желает быть следующим императором Священной Римской империи. Конфликтовать со святым престолом не в его интересах.
Эдуард называл шотландцев дикарями. Рэндольф — далеко не дикарь и знает, чего хочет. Если его соплеменники так же осмотрительны и умны, не диво, что Эдуард терпит поражение каждый раз, стоит ему выдвинуться к северу от Бервика.
Не верится, что Брюсу наконец предлагают все, за что он сражался, — а его посланник сомневается, не обман ли!
— В Англии будет новый король еще до конца года, — говорит ему Мортимер.
И этим выдает себя. Его амбиции предстают перед Изабеллой обнаженными, как новорожденный.
Граф Морей тоже не глуп, и он улыбается. Теперь он всем им знает цену.
— Я передам королю все слово в слово.
Месяц назад, выйдя за дверь, он станцевал бы джигу. Сейчас церемонно откланивается. Как все быстро меняется!
Папские дипломаты угрюмы, что не удивительно. Один король винит их в потере половины своих владений во Франции, другой недоволен, что приехали укорять его родную сестру в аморальности. Они дружно теребят свои распятия, словно отгоняя злых духов. Знают: в какой зале дворца ни появись, все морщат носы и отворачиваются, как от дурного запаха на мебели, который ничем не свести.
Лакей подливает воды им в вино. От угощений они отказываются. Епископ Оранжский выглядит благообразно. Архиепископ Вьенский явно нездоров.
— Его святейшество очень озабочен вашими затруднениями, — говорит Оранж.
— Я их не создавала. Я была послушной долгу женой и покорной королевой. Нашелся человек, который встал между мужем и мной.
Архиепископ Вьенский глубоко вздыхает и оставляет самое трудное Оранжу.
— Кто бы ни был виноват, в прощении и примирении — а не в обвинениях — мы обретаем божью благодать.
— Я предлагала примирение, отче, но меня раз за разом отталкивали.
— Никогда не поздно помириться.
Ну вот и его высокопреосвященство заговорил!
— На каких условиях ваши разногласия с супругом могут быть разрешены?
Изабелла знала, что все к этому идет, и она готова.
— Первое: пусть король отстранит от себя того, кто встал между ним и законной женой.
— Вы о лорде Диспенсере?
— Диспенсер должен покинуть Англию навсегда. Второе: я должна получить гарантии, — письменные гарантии! — своего статуса королевы, с перечнем моих земельных владений и привилегий. Третье: я требую гарантий будущей безопасности для милорда Ричмонда, который опасается за свою жизнь в случае возвращения в Англию лишь потому, что оказывал мне добрые услуги здесь, во Франции. Если эти три условия будут выполнены, ничто более не встанет на пути освященного Господом союза.
Папские нунции переглядываются. Уже представляют себя стоящими перед Эдуардом, за спиной у которого маячит Диспенсер. А ведь придется озвучивать условия… Есть ли закон, позволяющий четвертовать нунция? Наверное, нет, но Изабелла все равно не хотела бы сейчас оказаться на их месте.
— Лорд Диспенсер говорит, что не совершил ничего, что разожгло бы между вами неприязнь. И что до отъезда вы были с ним любезны.
Изабелла подается вперед.
— Ваше высокопреосвященство, если бы к вам подбежала бешеная собака, вы стали бы на нее кричать? Или заговорили бы ласково, а сами поглядывали бы по сторонам в поисках крепкой палки?
— Должен быть способ решить эти разногласия.
— Делать это нет нужды, потому что я замужем не за лордом Диспенсером. А вот у моего супруга спросите, какие узы их связывают.
Архиепископ Вьенский прячет смущение. Оранж вздыхает. Он сделал все, что мог. Впереди неизбежная поездка в Англию. Никогда он не предполагал, что служить Господу бывает так трудно.
В зал, задыхаясь от злости, врывается Мортимер.
— Что ты себе думаешь, женщина? — кричит он на Изабеллу.
Женщина? Он начинает попрекать ее при нунциях, когда слуги могут услышать. Так не пойдет.
— Вы не смеете так ко мне обращаться, — вставая, говорит она звенящим голосом.
— Торгуетесь за моей спиной с папскими лакеями?
— Я ни о чем не торгуюсь.
— Вы сказали, что вернетесь к Эдуарду, если он вышлет Диспенсера!
Изабелла окидывает зал взглядом. «Неужели нигде не поговорить без свидетелей?» С тем же успехом можно обсуждать будущее Англии на рынке с фокусниками и пирожниками.
— Не так громко, лорд Мортимер! Перед вами королева!
Глаза у него наливаются кровью. Кажется, еще секунда — и он даст ей оплеуху. По-свойски, как муж жене.
Мортимер выбегает из зала.
Из окна ей видна Нельская башня — место, где жены братьев начали свою позорную интрижку. Суровое напоминание, если она в нем вообще нуждалась, о том, что люди думают о королевских женах, которые собственное удовольствие поставили выше долга перед мужем и государством.
Она наблюдает, как он одевается. Буйвол, а не мужчина, с волосами на спине и солдатскими шрамами на руках. Его неприкрытая брутальность ей когда-то нравилась, но что-то изменилось — в нем, а может, и в ней самой. Что раньше возбуждало, теперь вызывает отвращение.
— Теперь все про нас знают.
Мортимер смотрит так, будто это она виновата.
— Карл счел возможным отчитать меня за аморальность.
Он пожимает плечами.
— Пусть говорят, что хотят.
— Ты разве не понимаешь? Будут последствия.
Этот его взгляд… Мортимеру не по душе, когда женщина учит его дипломатии. Быстро же его мысли перескочили от восхищения к недовольству… Она отворачивается к окну. Внизу, на реке — лунная дорожка. И, не поворачиваясь, она спрашивает:
— Леди Мортимер вам давно писала?
— Леди Мортимер?
— Да. Если забыли, это ваша жена.
— Я думал, мы это уже обсудили.
— Не только Эдуард расстроится, когда весть дойдет до Англии.
— Вам до сих пор не безразлично, что он о вас думает?
— А вам все равно, что супруга думает о вас?
Он не отвечает.
— Не обижайте ее. Она родила вам детей и была хорошей женой. И очень страдала, пока вы были в изгнании.
— Не поздновато для мук совести?
— Мне казалось, поздно не бывает.
Она оглядывается, смотрит на него. Он уже одет и, стоя у стола со свечкой, водит ладонью взад-вперед сквозь пламя.
— Вы испугались, что папа римский оскорбится? — спрашивает он.
Изабелла вздыхает.
— Иногда я удивляюсь, что вы так долго в политике и до сих пор целы.
— Как это понимать?
— Сегодня, с папскими нунциями…
— А, наконец-то! С нетерпением ждал ваших объяснений.
— Во-первых, я не обязана ничего вам объяснять. Во-вторых, — неужели вы сами не понимаете? — это посланники святого престола! Все должны знать, что я пыталась решить дело миром, если мы собираемся заручиться поддержкой папы. Папы римского, который, если вы забыли, — влиятельнейший человек во всем христианском мире, и без его молчаливого одобрения, сколько ни бейся, вам придется доживать свой век в изгнании.
