Мистификация дю грабли - Суров Сергей
— А че ты хотел? Тебя из глины вылепили бы — много волос было бы? — с брезгливым выражением лица ответил Мыкола.
— Скульптор! — поднял вверх палец Соломон. — Я б и то получше изваял. И глины бы не пожалел — вон сколько её на планете! Но в таком прикиде обезьянка ему… Ну волосатая для него больно. Как считаете?
— Да нет. Эта по сравнению с сородичами своими плешивая какая-то. Ну, не отдавать же ему нашу? Даже ангелы, а они повыше этого сморчка из глины будут, и то еле-еле до грудей наших девок достают. Что это Адам с нашей-то делать будет, если он сам размером с дитя? — вздохнул Аким.
— Да, наших девок пожалеть надо… — нахмурился Степан. — А ждать, когда у нас уродцы да карлики пойдут, — времени нет.
— Я её счас доставлю! — с этими словами рыжий бросился к двери и так же быстро вернулся, таща за обе лапы приматку.
— Да-а, — задумчиво загудел Соломон, — как бы она это… заросшая всё-таки, что ли. Адамы на всех планетах не такие волосатые. Глина, знаете ли…
— Да ну, что может быть проще? — проведя ладонью по своей бритой щеке, изобразил удивление Беня. — Бритву из обсидиана, где надо — побрить, где надо — повырывать, повыщипывать, подпалить. Ну а потом намажут чем, накрасят — красотка что надо получится! Это поручим нашим тёлкам — они в этом толк знают… Хотя и сами сможем.
Седовласые обступили со всех сторон дрожащую от страха приматку.
Первым нарушил молчание Тарас:
— Назовем её Лилит.
— Почему именно Лилит? — удивился Аким.
— Сам не знаю, в голову просто пришло — чудное ведь имя получилось? — развел руками Тарас.
— Ну, хорошо, Лилит так Лилит… — согласился Соломон.
— По обычаю наших предков… — засомневался Мыкола.
— Да трахнем её по очереди! — воскликнул Беня и схватил Лилит за лапу.
— Э-э, по старшинству… — перехватил его руку Моисей. — Как полагается по обычаю.
— Тогда придётся Карпо звать — он самый старый. Ходить даже не может, — усмехнулся Тарас.
— Ну, не скажи… — пробурчал Степан. — Его недавно на козе застукали… Спалился, как молокосос. Срамота…
— А врал всем, что она ему только для молока, для сметаны нужна… — с сокрушенным видом закивал Мыкола. — Доить, мол, только буду.
— Да-а, какой дурной пример для молодежи… — вздохнул Аким. — Э-хе-хе, хе-хе… Ну, на том и порешим. Обезьянку — Адаму, а нам взамен… Главное не продешевить и наконец-то воочию узреть клятых москалей. Какие хоть здешние будут на вид? Иди, рыжий, к своим избирателям и порадуй их этой новиной.
— У меня ещё вопросец имеется. Народ волнуется. Как же всё-таки звали первого укра на свете? — робко оглядывая совет, жалобно произнёс рыжеусый. — Громадянам что говорить? Волнения всякие избежать надо… А то майданить начнут.
— Эхе-хе-хе, как надо, так и звали… — недовольно прокряхтел Опанас.
— Не скажи… — вдруг поддержал рыжего Беня. — А сомнения среди укров могут привести к такому раздраю, что нам и врагов не надо будет. Первого Укра, молодой ты наш, звали — Великим Уркой!
— Как?! — изумился Аким.
— Великим Уркой, а не укром. Так его полиция на Сириусе в картотеку внесла! — невозмутимо продолжал Беня, невзирая на негодование собратьев. — Потом на Сириусе он стал великим Уркаганом. А потомкам своим, дабы не примазывались просто так к его славе, поменял местами две буквы. И стали мы украми…
— Ну, тогда понятно всё… — закивал Опанас. — Помню, мне прадед рассказывал, как он своему прадеду передачи в тюрьму на Сириусе таскал.
— Геройский был предок! — хором обрадовано согласились старейшины. — На все базары Сириуса страх наводил! А как гарно спивал на допросах!
— Живого места иногда на нем не было, а всё равно воровал! — с ликованием поддержал старейшин рыжий. (Опять соврал. Как можно говорить про то, чего не видел и не знаешь?)
— Иди, молодой, да обрадуй племя! — толкнул его пинком под зад к выходу Беня.
На следующий день после ночного гуляния по случаю определения родоначальника племени по жребию был выбран первосвященник. Затем были перевыборы и выбрали сразу троих. Однако первый избранник остальные выборы не признал и объявил земного Господа своей собственностью. Самозванцам предложил попробовать выкурить его из захваченного им храма-тыквы. Наступило затишье — всем нужно было время, чтобы понять это событие, да и с Лилит нужно было что-то делать…
Обычай предков старшины исполнили в самом дальнем доме-арбузе, чтобы более молодые укры раньше времени не впали в искушение. Пока Лилит в течение нескольких дней и ночей открывала для себя новые способы общения с самцами по очереди, рыжеусый с огромным белым капустным листом на палке в руках в сопровождении сватов-укров успел провести переговоры с Господом.
Сама встреча происходила ранним утром на самой высокой горе, обрамленной причудливыми по форме и цвету скалами, с которых в долину низвергались водопады, заполнявшие большое прекрасное озеро. Солнце со всех сторон бесстыдно смотрелось в него, как в зеркало, любуясь собой и не обращая никакого внимания на укоризненные взгляды ангелов. Господь поудобней устроился на облаке, как на диване, и оттуда незаметно оглядел гостей.
И только вот в таком невидимом состоянии он согласился принять услугу (или дар) от великих укров и назначил день для свидания Адама с Лилит. Взамен он при свидетелях вызвал зелёных человечков (как оказалось, полицию нравов) с ближайшей летающей тарелки и организовал сеанс связи со своим коллегой с Сириуса. В ожидании его укры с нескрываемой радостью встали в круг, затем затопали и двинулись по кругу, прихлопывая руками по своим ягодицам. Через некоторое время они хором завыли:
— Москаляку — на гиляку! Смерть ворогам!
— Любо, друзи, любо! — раздался в небе родной незабываемый голос Господа с Сириуса, прервав эти вопли. — Будут вам москали, будут! А теперь ну-ка сгинули!
Укры вдруг стали лопаться, как мыльные пузыри, и лёгкими дымными фитильками исчезать в порывах внезапно подувшего лёгкого ветерка. Уцелел только рыжеусый. Один из ангелов, перебросив на другое плечо топор с длинным топорищем, украшенным цветными ленточками, подкрался к нему сзади и наградил его сильнейшим небесным пинком. Так и не узнали великие укры, о чём же разговаривали два Господа. Пришлось им самим выдумывать и приписывать создателям вселенной свои фантазии.
Господь Земли в разговоре с Создателем Сириуса всё-таки в чём-то ещё сомневался, но так, по мелочи. Он, правда, уточнил у своих ангелов происхождение Лилит. Девушка благородного происхождения из временами прямоходящих приматов его полностью устроила.
С Лилит укры прощались неохотно — особенно те, кто не успел пообщаться с ней наедине по обычаю предков. Её привели на вершину холма, окружённого тремя рядами частокола из неошкуренных стволов деревьев. Внутри горело множество костров, над которыми были подвешены огромные котлы. В каждом таком котле можно было разместить целую семью приматов. Горы черепов за холмом были легко узнаваемы — они могли принадлежать только приматам. Туши разных животных уже освежеванные висели на кольях или просто были свалены в огромные кучи. Пахло, точнее, воняло невообразимо.
Лилит с ужасом увидела возле входа своих ещё живых лежащих в ряд связанных по рукам и ногам сородичей — это были охотничьи трофеи Великих укров. Но её, перепуганную, дрожащую от страха, повели не к ним, а к скопищу укров, окружавших холм со скорлупами огромных кокосов в руках. Все они семьями сидели у своих костров. Вскоре из ворот предприятия общественного питания племени повара на нескольких носилках вынесли котлы, и началась раздача пищи.
Всё это сопровождалось невероятным шумом и давкой: укры выпихивали друг друга из очереди, роняли свои скорлупы на землю, давили их ногами и кусали острыми зубами друг друга за что придётся. Повара, не обращая внимания на это безобразие, половниками, выдолбленными из цельных деревьев, выливали горячее варево иногда прямо на головы страждущих. А в ворота кухни на холм степенно проходили старшие укры — каждый из них при себе имел личный тазик, вырубленный из камня.
