Пепельная тетрадь - Ветловская Оксана
Стопки в коридоре и комнатах всё росли, превращая квартиру в систему узких окопов. Однажды мать Зои, жившая в своем личном измерении увлекательных тяжб с местными властями, то закрывшими детсад во дворе, то затеявшими стройку на месте сквера под окнами, случайно задела локтем стену книг в коридоре и едва не оказалась погребена под завалом из пыльных томов. Она давно почти не обращала внимания на непутевую дочь, про которую абсолютно нечего рассказать знакомым и соседям, но тут не терпящим возражений тоном сказала:
– Либо ты разберешь свой склад, либо я не глядя отнесу все это на помойку.
И Зоя растерянно начала перебирать книжные стопки, пообещав себе все-таки выкинуть наконец совсем ненужное. Она поняла, что не помнит и половины тех изданий, что притащила в дом, – и, напротив, точно помнит, что некоторых книг вовсе никогда не брала в руки. Так, среди книжных залежей обнаружилась вдруг полная жутковатых иллюстраций брошюра «Розыск трупов людей в водоемах: методические рекомендации». Или грязно-коричневая книжка «Справочное пособие для санитаров психиатрических стационаров». Были еще какие-то «Хищные грибы рядом с человеком» и вполне невинное с виду «Справочное пособие парашютиста», в котором, однако, все страницы оказались бракованные, текст был пропечатан настолько плохо, что в нем зияли провалы, окруженные странными, ни к чему не приложимыми обрывками слов вроде «шиг» и «уп».
Зоя подумала, что случайно прихватила эти книги с другими, не заметив. Вздыхая, она отложила их в сторону, но выбросить так и не смогла. И тогда решилась на маленькую хитрость.
На самом нижнем этаже книгохранилища, где располагался не основной, а резервно-обменный фонд, было одно, как Зое думалось, заброшенное помещение, куда за несколько лет ее работы в библиотеке никто, кажется, так и не заходил. За рядами тускло освещенных стеллажей с книгами, служившими для замены утраченных экземпляров основного фонда и для обмена с другими библиотеками, находился забранный решеткой небольшой коридор, который упирался в запертую дверь. Когда Зоя спускалась сюда обеспыливать книги, то всякий раз подходила к решетке, всматривалась во тьму, светила туда фонариком на смартфоне. Плоский мучнисто-белый свет выхватывал несколько старых, облупленных железных стеллажей, стоящих вдоль коридорчика. На стеллажах разрозненно лежали перевязанные бечевкой книжные стопки. Названия Зое разобрать не удалось. Судя по тому, что положение стопок не менялось годами, книги были совершенно не востребованы и, вероятно, даже не учтены библиотекой. На двери в конце коридора был заметен след от снятой таблички.
Зоя не раз спрашивала у старших сотрудниц, что за комната находится за резервно-обменным фондом. Сотрудницы говорили разное. Кто-то – что там обычное подсобное помещение со швабрами и ведрами. Кто-то – что там раньше располагался фонд периодических изданий, переехавший в другое, более просторное помещение. Пожилые работники утверждали, будто именно в той комнате в советское время находился спецхран – отдел запрещенной по идеологическим причинам литературы. Выдавали ее только после предъявления специальных разрешительных документов и строго в соответствии с профилем деятельности того, кто ее запрашивал, – скажем, физик не мог получить запрещенную художественную литературу. С развалом Советского Союза издания из спецхрана перекочевали в основной фонд, а помещение так и осталось пустовать – что было странно с учетом вечной нехватки места, подумала Зоя.
Однажды она внимательно осмотрела решетку и выяснила, что грубо сваренная из стальных прутьев дверь заперта на простую задвижку, которая открылась неожиданно легко, будто ею регулярно пользовались. Коридор за решеткой отнюдь не был заброшен – на стеллажах не обнаружилось пыли. А вот глухая дверь в конце коридора оказалась заперта на замок.
Зоя развязала бечевку, обмотанную вокруг одной из стопок, полистала книги. Это был обычный библиотечный неликвид – никогда не открывавшиеся региональные издания неведомых романов неизвестных писателей, бракованные экземпляры классики, какая-то разваливающаяся ветхость. Должно быть, намеревались выкинуть, но забыли, да так и оставили. Зоя бережно снова завязала бечевку – уж она-то выкидывать книги точно не собиралась.
В зарешеченный тупик с запертой дверью Зоя решила потихоньку перетаскать ненужные книги из домашней библиотеки. Все лучше, чем на помойку. По две, по три штуки Зоя приносила каждый рабочий день, и через пару месяцев книг на стеллажах за решеткой стало явно больше. Зоя надеялась, что этого никто не заметит, и даже перевязала новые стопки принесенной из дому бечевкой, чтобы замаскировать их под старые. Но однажды ее за этим делом застукали.
– Что вы тут делаете, Зоенька?
Когда прозвучал дребезжащий голос Владлены Степановны, заместителя директора по библиотечной работе, Зоя от неожиданности выронила книги. Стопка с ужасающим грохотом рухнула на пол.
– Я… я просто… – Она схватила с полки смартфон с горящим фонариком, который, очевидно, ее и выдал.
– А я-то думаю, кто сюда столько новых книг принес? – Голос старого библиотекаря звучал приветливо, без малейшего укора. – Следовало догадаться, что это вы. Я ведь давно за вами наблюдаю. Вы настоящий книжник, Зоенька, таких сейчас почти не осталось. Особенно среди молодежи. Пойдемте, я вам кое-что покажу.
Владлена Степановна протянула руку куда-то за стеллаж, щелкнула выключателем, который Зоя до сих пор не замечала, и над запертой дверью в тупике зажглась яркая желтая лампа.
– Я все присматриваюсь, кому из молодых смогу передать этот отдел. – Библиотекарь медленно прошагала мимо Зои, придерживаясь костлявой рукой за стеллажи. Владлене Степановне, старейшему работнику областной библиотеки, было далеко за восемьдесят, и каждый шаг ей давался с трудом. В первые годы, что Зоя работала здесь, Владлена Степановна ни разу не брала больничный, но в последнее время ее здоровье стало сдавать, и она порой отсутствовала по полмесяца, чтобы вернуться на работу еще более высохшей, еще осторожнее передвигающейся вдоль лестничных перил, но по-прежнему строгой и требовательной – не выносила, когда библиотекари сидели на месте без дела.
– Извините, – на всякий случай сказала Зоя. – Я не знала, что тут есть какой-то действующий отдел.
– Называется «отдел особого хранения», – произнесла Владлена Степановна с непонятной торжественностью. – В документах вы его не найдете. Он вроде спецхрана, о котором вам коллеги рассказывали. Вы вот, кстати, зря кладете новые книги вперемешку с теми, что тут уже лежали, – библиотекарь указала на стеллажи. – Здесь нужен порядок. Прежде чем разместить издания в фонде особого отдела, им обязательно нужно дать отлежаться. Минимум десять лет.
– Что?.. – Зое показалось, что она ослышалась. – Зачем?
– Вы всё увидите, Зоенька. – Владлена Степановна несколько раз бесшумно провернула ключ в замке и открыла дверь с серым прямоугольником снятой таблички. Нажала на выключатель где-то сбоку. Холодный свет неожиданно большого количества люминесцентных ламп озарил непривычно высокое для книгохранилища помещение.
Здесь этаж не был поделен на два яруса. Мощные, подобные заводским конструкциям, привинченные к полу стальные стеллажи взмывали под высоченный потолок, и туда же стремились установленные тут и там вдоль стеллажей лестницы.
– Видите, как тут все устроено, – повела рукой Владлена Степановна. – Представляете, каково мне в мои годы по этим лестницам лазить?
Стеллажи были плотно заставлены книгами в тусклых черных, каких-то одинаковых переплетах. Что Зою поразило – на полках совсем не видно было привычных картонных указателей и разделителей. Как здесь искать определенную книгу – уму непостижимо!
– Эти издания внесены в отдельный каталог? – осторожно спросила Зоя, всматриваясь в безликие темные корешки и ни на одном не различая ни имен авторов, ни названий. – Почему нигде ничего не написано?
– Здесь не нужен каталог и не нужны наименования. Это универсальный информационный фонд. Им пользуются не так, как обычной библиотекой. – Владлена Степановна странно улыбнулась. – Вы хотите что-нибудь узнать, Зоенька? Ответ на какой вопрос вы хотели бы получить больше всего на свете? Только честно.
