Мизгирь (СИ) - Ликина Елена Юрьевна
— Ты вроде как с нашим миром попрощаешься, хозяюшка, стряхнешь его с себя, чтобы в междумирье не пронести лишнего. — объяснила ей это действие по дороге сюда Марыська. — Иначе ритуал не сработает.
Кожа сразу же покрылась пупырышками от прохладного ночного ветерка, под босыми ступнями неприятной помехой ощутились опавшие иголки и мелкие камешки.
Завершив ритуал, Дуня поспешно натянула платье, огляделась по сторонам, но никаких перемен не заметила. Вытащив из корзинки свернутую в рулончик самобранку, запихнула ее в карман, туда же отправилась и сплетенная Хавронием уздечка, и прихваченный на всякий случай кусочек горбушки. Последней Дуня выпутала из старой вязаной кофты горячую еще кастрюлю с зелеными щами, воткнула ложку в густое разваристое месиво, позвала громко, стараясь, чтобы голос не дрожал:
— Придите сорок чертей с чертенятами! Из-под пеньев, из-под кореньев и из других мест моими щами угощаться!
— Фффууууххх… — какая-то крупная птица пронеслась над головой, едва не задев Дуню по волосам.
Треснула ветка, кто-то всхрапнул и хрипло рассмеялся.
И завизжало! И запрыгало вокруг!
Вихляющиеся фигуры шмыгали вытянутыми вперед пятачками, принюхиваясь к исходящему от щей духовитому пару, рвали друг у друга ложку, норовили запустить лапы в кастрюлю, подцепляя куски мяса и половинки яиц. Завязалась даже небольшая драчка, по воздуху полетели клоки жесткой шерсти.
Воспользовавшись суматохой, Дуня поманила к себе горбушкой самого маленького, однорогого и кривобокого бесененка, а когда он приблизился — набросила ему на шею уздечку и велела отправляться к бабке-задворенке.
Однорогий всхрюкнул, дернулся, но вырваться не смог. Недовольно повизгивая, похромал прямиком на третью сосну. Дуня лишь успела подумать, что сейчас врежется в нее — и с размаху влетела во влажный, неприятно причавкнувший студень! Плотные слои всколыхнулись, спружинили, пытаясь вытолкнуть ее назад, но Дуня лишь сильнее вцепилась в уздечку и не сразу смогла разжать сведенные судорогой пальцы, когда бесененок выволок ее на черный пятачок поляны.
Бабушка-задворенка проживала в маленькой избенке, поднимающейся из земли на мощной, поросшей поганками куриной лапе.
В стене из крепко подогнанных друг к другу бревен не было ни окошек, ни двери. Дуня собралась обойти избушку вокруг, но та дернулась и начала медленно разворачиваться под негромкое побрякивание и стрекоток. От неожиданности Дуня выпустила уздечку, и бесененок тут же метнулся прочь. Дуня даже не попыталась его удержать — засмотрелась на начавшую приоткрываться дверь.
Из темноты свесилась плетенная лесенка, приглашая подняться. Дуня неловко взобралась по ней и, пригнувшись, ступила в плохо освещенную низкую комнатушку.
Возле печки на деревянной скамье сидела бабушка-задворенка. Одной рукой она вращала веретено, пальцами другой ссучивала длинную серебристую нить, и, пристроенная на деревянную прялку, кудель слегка шевелилась.
Лицо задворенки скрывалось в тени, Дуня смогла рассмотреть лишь серый, надвинутый на лоб платок, серую же рубаху и спускающуюся до пола клетчатую паневу.
Поздоровавшись и на всякий случай поклонившись, Дуня попросила указать ей дорогу до заброшенной мельницы.
— Знаю туда дорогу. Могу и указать. Только прежде скуку мою развей да загадку отгадай. — голос бабки прозвучал густо, словно из колодца.
— А… если не отгадаю?
— Уйдешь откуда пришла… если сможешь. — зловеще похмыкала бабка.
— Я не хочу обратно! Мне нужно спасти одного человека!
— Разгадаешь загадку — и спасай. Ну что, готова слушать?
— Готова! — Дуня выпрямилась, сосредоточив все внимание на затемненном бабкином лице.
— Тогда вот: стоит дом в двенадцать окон, в каждом окне по четыре девицы, у каждой девицы по семь веретен, у каждого веретена разное имя. Что это такое?
— Это… ммм… — Дуня принялась сбивчиво повторять про себя слова загадки. — Дом… двенадцать окон… четыре девицы в каждом… Дом-окна-девицы-веретено… Что же это может означать? Что тут главнее — предметы-люди или всё-таки числа?
— Числа, числа! Ты правильно подумала… — всплыла в голове подсказка. — Двенадцать-четыре-семь… Двенадцать-четыре-семь!
— Стоит дом в двенадцать окон, в каждом окне по четыре девицы, у каждой девицы по семь веретен, у каждого веретена разное имя. — снова пропела бабка, ни на секунду не прекращая прясть. — Не по зубам тебе пришлась моя загадка?
— Двенадцать-четыре-семь… — пробормотала Дуня в ответ. — Двенадцать — это… это месяцы! Они состоят из четырех недель и в каждой неделе — по семь дней!
— Догадалась, а жаль… — разочаровалась задворенка. — Видать сильно нужно тебе попасть к тем развалинам.
— Очень нужно! Помогите, пожалуйста!
— Что ж, подскажу. Только сама до них не доберешься. Проводник понадобится. Куда покатится — туда за ним и пойдешь.
— Покатится? — не поняла Дуня.
— Из крапивного волокна клубочек смотаешь. Он тебя к месту и приведет.
— Хорошо! Спасибо! Где лежит волокно?
— Лежит? — бабка заклокотала смехом. — Ишь, шустрая какая! Сама его добыть должна! Крапиву сперва нарви, потом просуши да обомни, потрепи да выколоти, да вычеши хорошень. Вот тебе будет и кудель. Что смотришь? За крапивой иди. Возле дома ее много.
Дуня хотела возразить, что дом стоит на черной голой земле, но ноги понесли её к двери. Бабка оказалась права — внизу широкой полосой простирались зеленые заросли крапивы. Дуня не стала задумываться о том, откуда они взялись — морщась от жалящих укусов, нарвала охапку сочных крепких стеблей и потащила их наверх.
Бабка велела разложить стебли на печке, а руки опустить в лохань с водой, чтобы «отошли». Холодная вода принесла облегчение, а от печи потянуло свежим травяным духом.
— Жжжжиу-жжжжу… жжжжиууу-жжжууу… жжжжиии… жжжууу…
Веретено все так же продолжало крутиться, нить плавно скользила между бабкиных пальцев, и Дуня невольно залюбовалась неспешным процессом прядения.
— Пора стебли ломать. Изомни их как следует. Да выколоти лишнее. — вскоре последовало новое указание от бабки.
— Прямо здесь ломать? — Дуня показала на пыльный пол.
— Ломай, кожу снимай, растирай… — к Дуне подкатилась деревянная скалка, а следом такой же гребешок.
— Можно мне еще и веник, здесь слишком пыльно… — попросила Дуня, но задворенка проигнорировала ее просьбу.
Ладно. Обойдемся подручными средствами.
Дуня сложила из стеблей пучок, принялась сметать ими мусор к дверям. Собрав его в кучку, вернулась к очистившемуся прямоугольнику и взялась за работу. Было непросто, но постепенно она приноровилась. Когда ошмыгивала крапиву — раскашлялась от зависшей в воздухе взвеси из мелких частичек и подумала, что можно было не подметать. Крапивные ошметки усеяли пол, от них саднила кожа на лице и щекотало в носу.
Неожиданно приятной процедурой оказалось чесание — Дуня аккуратно водила гребешком от концов пучка к середине и почти засыпала. Голова клонилась все ниже, перед глазами расползалась пелена. Хотелось свернуться калачиком прямо на полу и спать, спать, спать.
— Не спи, не проснешься, — гулкий бабкин голос вернул Дуню в действительность. — Справилась, значит. Выбери теперь самые длинные волокна. Собери их в пучок. Это и будет кудель.
— А как же клубок?
— Клубок смотаешь из пряжи. Лови веретено!
С легким постукиванием к Дуне подскочила деревянная точеная палочка, украшенная узором из незнакомых символов. На ней уже было намотано немного пряжи, которую, как сообразила Дуня, нужно было каким-то образом соединить с волокном из кудели.
Следом за веретеном из угла припрыгала крепкая ветка с развилкой-сучком, упирающаяся нижним концом в плоское донце.
— Кудель на рогульку насади, — бабка-задворенка прокомментировала ее появление новым указанием. — И начинай постепенно вытягивать волокна.
Закрепить кудель удалось с третьей попытки, но как вытягивать волокна Дуня не представляла — ждала очередной подсказки от бабки, а та словно позабыла о ее существовании — затянула под мерное жужжание веретена протяжно и чуть насмешливо:
