Мистификация дю грабли - Суров Сергей
— И тут Автодор не дремлет — знает своё дело! — воскликнул сатирик, оступившись на дорожной яме и чуть было не вывихнув ногу.
На его голос тут же сбежались, злобно рыча, лауреаты Нобелевских премий мира. Но на счастье сатирика они все действительно были на цепи и могли бегать только вдоль забора по натянутой струне. Но сатирик не удержался и, оглянувшись по сторонам, подошёл на безопасное расстояние и от души вмазал посохом по голове ближайшего, брызжущего пеной изо рта, лауреата. Тот заверещал, заскулил и, поджавшись, отпрянул назад от критически настроенного духа с апостольским жезлом в руках.
— Я т-тебе! Ещё хошь? — радостно спросил попавшего ему под руку лауреата на цепи сатирик.
Только тут он обратил внимание на то, как выглядели эти лауреаты: они носились или вальяжно принимали угрожающие позы на четвереньках, на собачьих лапах, с человеческими мордами, но во фраках и в галстуках-бабочках. Сатирик раззадорился и, забухтев, зашипев, принялся чужим посохом и своими ногами мутузить всю эту уважаемую свору:
— Эт тебе за конвенцию пидорасов, эт тебе за детей Африки, эт тебе за америкосов, эт тебе за демократию, эт тебе за права человека, а эт тебе за водородную бомбу!
Слегка утомившись, он вспомнил о задании и, осмотревшись и не внимая скулящим от боли духам лауреатов, по запаху направился в сторону зазывно струящихся дымков самогонных аппаратов. (В этих делах даже со своим смутным представлением о химии как науке он считал себя крупным специалистом). За пригорком по дороге он наконец-то увидел полевые кухни армейского образца с пришпандоренными к котлам змеевиками. Ангелы в армейских штанах и сапогах деловито помешивали варево в них и переругивались с выстроившимися в очередь дежурными святыми с красными повязками на рукавах.
— Так, минуточку внимания: я тута в служебной командировке от погранслужбы Рая! Пошли все вон, мне без очереди! — с этими словами, отмахиваясь то посохом, то ведром, сатирик попытался было пробиться к ближайшему змеевику, из которого беспрерывно струился нектар в серебряную огромную чашу. Но не тут-то было.
— Как это, как? — удивилась толстенная баба с тремя нимбами на голове. — Вас здесь не стояло! Я авторитетно скажу: валяй отсюдова, русь немытая! Понаехали тута…
— О! — обрадовался сатирик. — Откель приперлась, из Москвы?
Такого визга в ответ райским кущам слышать не доводилось. Сатирик был ошеломлен словоизвержением обиженной особы с тремя нимбами и укороченными до ягодиц крыльями. Мгновенно появился дежурный наряд хмурых ангелов. Они выхватили из толпы духов сатирика и москвичку и поволокли обоих к возвышенности, увенчанной ажурной беседкой. В беседке нарушителей спокойствия встретил дежурный ангел. Телесное воплощение этого ангела напомнило бы сатирику атланта Эрмитажа и ещё кое-что… Атлант-ангел посмотрел на провинившихся:
— Этот… Сатирик, понятно, — тоном, который не предвещал ничего хорошего душе сатирика, начал оформление протокола ангел-атлант. — Так, а это у нас… О-о, — взглянув в появившееся рядом с ним небольшое, размером в чемодан, облако, вздрогнул ангел-атлант. — По женской линии — коренная москвичка… По мужской… Отец — Индия, дед — Африка, прадед — Аргентина, прапрадед — Монголия. А сама — москвичка… коренная. Тяжко тебе, девица, было жить в России, тяжко. Кругом — русские… вокруг Москвы.
Сатирик с сочувствием посмотрел на москвичку с приютской родословной и только было захотел выразить оное вслух, как ангел-атлант хмуро глянул в сторону души сатирика, и она обнаружила в себе запрет на дар слова. Сатирик понял причину молчаливости горластой москвички. Свары в Раю пресекались телепатически. Атлант-ангел внимательно оглядел москвичку:
— Нимб тебе никак не положен, а их у тебя три… А-а, примерять выпросила у соседей… покрасоваться. Как на конкурсе «Мисс Таганка». Один как бы за красоту, второй — за ум, и третий — за Москву? Ты бы ещё один себе выпросила вместо кольца в нос, как у дедушки из Африки. И крылья у тебя не по размеру. По какой ещё моде, дура? Ну, в наказание назначаешься на пятнадцать суток райских на уборку территории. Увести… — приказал ангел-атлант одному из ангелов милиционеров.
Прямо с места, без всяких взмахов крыльями ангел-милиционер и москвичка исчезли, растаяли. Ангел-атлант продолжил вещать в облако-чемодан:
— Владельцев нимбов оштрафовать на лишение дополнительных пайков гамма-излучений сроком на месяц. Так, а теперь с тобой… сатирик… — не скрывая сарказма, обратился к душе сатирика ангел-атлант. — Хулиганим?
«Никак нет!» — хотела было ответить душа, как услышала свой собственный ответ от ангела-атланта:
— Никак нет, значит. И наказать-то тебя никак, бюрократия небесная… Не числишься ты у нас ещё. Послал тебя… Пётр.
«Угу!» — согласилась душа сатирика.
— Но ничего, беру тебя в разработку. Будешь у меня во веки веков в чёрном списке… — погрозил пальцем ангел-атлант душе сатирика. — За всё ответишь, олух царя небесного!
Душа сатирика погрузилась в лёгкий обморок. Только сейчас он понял, кого ему всё это время напоминал ангел-атлант! Учителя, его учителя по математике — Константина Ивановича.
— Узнал? — снимая нимб с головы и повернув голову в профиль, спросил ангел-атлант. — Да, Константин Иванович Хлуднёв собственной персоной. Дурик, многие ученики, закончив школу, иногда становятся людьми. Иногда даже попадают сюда. А кто, кроме нас, учителей, сможет вам… Что ты там бормочешь? Жизнь испортить? А забыл, что там, на бренной земле, вы в школе вытворяли? Вот и берут нас сразу в Рай и сразу назначают ангелами, ангелами, щенок, за всё пережитое нами на земле в школах с вами! Берут прямиком в ангельский чин и сразу в органы правопорядка Рая. Я тебе всё, всё припомню! А теперь дуй! Помогите ему, этому остолопу, набрать ведро без очереди и вышвырните его из Рая! — приказал ангел-атлант ангелам-милиционерам. — Ну, а на Петра… — вздохнул ангел-атлант. — Опять писать кляузу в дисциплинарную комиссию.
Сатирика отвели из беседки не к полевым кухням, а почему-то в ближайшие кущи. Били душу сатирика не резиновыми дубинками, как обычно на бренной земле, а арфами и мандолинами и ещё чем-то. Били крепко. Кущи ходили ходуном. После экзекуции сатирика с полным ведром нектара довели до врат Рая. Лауреаты Нобелевских премий мира при виде ангелов-милиционеров попрятались по своим конурам. Ангелы-милиционеры открыли врата ключами Петра, и один из них донёс ведро до столика регистрации, а другой, изловчившись, пинком выбросил душу сатирика из Рая.
Ошеломлённый правилами гостеприимства в загробной жизни, сатирик почесывал ушибы и тихо радовался тому, что синяки на душе даже в земной жизни никому не видны. (А на земле как бы он сейчас выглядел в телесном обличии?) Пётр сидел на облаке за столиком регистрации и тихо что-то мурлыкал себе под нос. Сатирик, озираясь на врата, подошёл к апостолу и, кряхтя и охая, присел рядом.
— Отрок, во время избиения в Раю душа человеческая материализуется для полновесности ощущений… — нравоучительным тоном произнёс апостол, протягивая сатирику свой ковшик. — Начнём по новой… Семь бед — один ответ. Твой учитель на меня уже кляузу отправил. Скажи, хлюпиком был на земле твой учитель?
— Ну, да, был, а счас чё — спортом занимается? — подозрительно поглядывая на апостола, спросил сатирик.
— Да нет, при жизни он мечтал иметь такой вид, чтобы вызывать страх и ужас у таких балбесов как ты, двоечников, — хитро улыбнувшись, разговорился апостол. — Многие учителя мечтают о том же при жизни, ненавидя своих школяров. Вот Он и ублажает их и превращает педсоветы в полном составе в циклопов в Раю. Заодно решается вопрос о правопорядке в загробном мире.
— Слышь, Петь, ей-ей, не хочется мне что-то в Рай. Душа не лежит… — вернув полный ковшик апостолу, сообщил сатирик и, замявшись, добавил: — Учителя и правопорядок?
— Отрок, а в Аду, думаешь, тебе лучше будет? — ответил апостол и принял нектар целого ковшика внутрь.
— Не знаю… — честно признался сатирик. — Ну, арфу я видеть видал, мандолина, а чё за дудка была? — поглаживая ушибленную спину, спросила у апостола душа сатирика.
