Рассветница (СИ) - Алексеева Оксана
– Да не прикончит, – пыталась спокойно убедить духа Марина. – Он уже понял, что в этом нет смысла. Демон вряд ли глуп настолько, чтобы наступать на одни и те же грабли.
– Ага-ага! – тот бухтеть никогда не уставал. – Вот и узнаем – когда разлом закроется! Кстати, а давайте я вам скажу, где разлом? Пусть он лучше вас пытает…
– Не надо, – хором ответили Илья и Марина. Незнание – сила. А потом все по второму кругу пришлось пересказывать Алисе.
Илья принял звонок и нахмурился, а все разом замолчали. Потом он объяснил:
– Мне ехать надо. Таня, это местный медиум, говорит, что помощь нужна.
– Я с тобой! – реакция Марины была предсказуема.
Но подключилась и Алиса:
– Я тоже поеду! Ай!
Рассветникам пришлось наблюдать, как девушка запнулась о щепку и полетела вперед, едва успев подставить руки. Хранитель притом шипел, но сама Алиса этого слышать не могла. Но и она уже понимала, что к чему, потому вопила:
– Хватит уже! Хватит так меня опекать! К медиуму съездить – это тоже опасность?! Мне просто интересно!
Попыталась встать, но ее нога по асфальту, как по льду, заскользила вправо. Алиса выругалась – Илья даже предположить не мог, что она умеет так витиевато. Хранитель продолжал шипеть и не сдавался. Смотреть на это противостояние характеров было презабавно, но Алиса проигрывала. Потому Илья спокойно вставил:
– Хранитель! Мы только к медиуму, на дело вас с собой все равно не возьмем.
Дух задумался, и это дало Алисе секунду, чтобы наконец-то вскочить на ноги. Теперь уже и она шипела – один-в-один, с силой лохматила светлые волосы, точно пыталась ухватить хранителя. Но хватать того было не за что, однако он принялся восторженно хихикать. Зато Марина без стеснения хохотала в голос. В итоге эту цирковую парочку запихнули на заднее сиденье машины.
Таня открыла после первого стука, будто бы ждала возле двери.
– Спасибо, что быстро приехал… – она окинула взглядом компанию и исправилась: – …ли. О, Марина? Рада встретить новую рассветницу. Проходи, дорогая! И ты проходи… лохматая, – она и Алисе уделила толику недоумения.
Тот факт, что Татьяна даже не почувствовала хранителя, говорил о многом. Зато она внешним видом не устрашала, как Люся. К последней шли только самые отважные, а Татьяна была просто хорошим человеком и совсем немного медиумом.
Она провела гостей в светлую комнату – даже это ее отличало от прочих «ведуний» и «колдуний»: самая обычная гостиная, разве что стеклянные шары на полках навевали правильный настрой. По пути объясняла:
– Я их тут задержала, проклятия на них нет, но дело точно рассветное!
Кого задержала – стало понятно сразу. На стульях возле центрального окна сидели два мальчика. Один совсем маленький и невероятно худой, не старше семи лет, слишком коротко стриженный. Он, то ли от страха, то ли от волнения, рыдал и бесконечно вытирал рукавом нос. Второй, лет четырнадцати, цыкал на него и повторял, чтобы успокоился. На новоприбывших посмотрел серьезно, исподлобья – сразу видно, что взрослый, и сюда явился не чтобы нюни распускать, а проблему решать.
– Это Максим и Миша, – Татьяна представила тихо. – Они ко мне час назад пришли. Сейчас Максим сам расскажет.
Младший почему-то завыл еще громче. Но вмешалась Алиса – она выпорхнула вперед и заняла стул справа от маленького Миши. Сказала что-то на ухо – тот мгновенно заинтересовался и вытер нос с еще большим усердием. Илья невольно улыбнулся, видя, как хранитель расширяется, будто растет. Это и есть та самая знаменитая аура. Алиса может даже грубости говорить, а людям на душе все равно легчает. Не пройдет и минуты, как мальчуган забудет про слезы и начнет с тем же рвением ей улыбаться: совсем не потому, что его больше ничего не тревожит, а просто ощутит, как сердце расслабляется, как мысли успокаиваются. Хранитель одной своей близостью создает чувство, что все непременно будет хорошо.
Илья же взял другой стул и поставил напротив старшего. У того в глазах мелькнуло неподдельное восхищение. Похоже, Татьяна уже сообщила, чем именно Илья занимается.
– Ну, говори, раз уж встретились, – начал рассветник, игнорируя восторг в детских глазах, который он еще может не оправдать.
И Максим начал – подчеркнуто деловито и подбирая слова, как на приеме у врача:
– Мама… У нас что-то с мамой сделалось. Началось недели две назад. А теперь становится хуже. Я по совету тети Ани водил ее к участковому терапевту, тот сказал, что никаких отклонений. Но даже сама тетя Аня говорит, что мама странная и молчаливая. Я бабушке позвонил – она в следующем месяце обещала приехать, но вдруг в следующем месяце будет поздно? А бабушка говорит, что я из мухи слона делаю. Мама все по дому хозяйничает, а мы наглеем. С работы коллега приходил, здоровьем интересовался. Но он сказал, что все в порядке, маме просто надо отдохнуть. Посмеялся надо мной и ушел.
– Что сделалось-то с ней? – Илья, как и Марина, не понимал.
– Она отпуск взяла! – Максим словно этой фразой пытался огорошить, но, к счастью, продолжил сам. – Потом села и сидит. Час сидит, два сидит, а как ночь – спать идет. А утром снова сидит. Просто вперед смотрит! Я ей говорю, что в школу не иду. А она мне: ну и не ходи, если не хочешь. Я говорю, надо Мишаньку к педиатру вести, а она: потом отведем.
Илья глянул через плечо на Марину, и она сразу заинтересованно подключилась к опросу:
– То есть апатичная стала?
Максим пожал плечами:
– Даже не знаю, как выразиться… Может, потому все и смеются. Она обед приготовит молча и снова на свой стул. Вчера вон стирку устроила… Как же это объяснить-то? Она как будто робот на батарейках, вот!
Марина предположила:
– Так, может, действительно, просто устала? Переутомилась.
Мальчик уверенно покачал головой:
– У Мишаньки сегодня день рождения, девять лет исполнилось, – он кивнул на брата. Илья удивился – младший не выглядел на этот возраст. – Я утром маме об этом напомнил – она вроде как забыла совсем. И вдруг она встала и обняла его. Да так обняла, что он боли взвыл. Я кое-как отодрал! После этого мы на улицу рванули, потом я уже по мобильному интернету Татьяну нашел…
Илья встал:
– Ладно, шпана, посмотрим на вашу маму.
Максим обрадованно заулыбался, но Миша снова заплакал:
– Не хочу! Я боюсь ее!
Алиса похлопала его по плечу, успокаивая:
– Кто же маму-то боится? Поехали! Я с вами, если так тебе будет лучше.
Мальчишка сразу ожил, а хранитель зашипел. Но, вероятно, и он понял, что его мнения не спрашивают. Как только дети вышли из квартиры, Татьяна остановила Илью, ухватив за локоть:
– Ты это… за прошлый раз извини!
– Да ничего страшного. С тем демоном уже уладили, – приврал Илья и повернулся к Марине: – А об этом деле ты что думаешь?
Она ответила быстро, словно успела уже поразмыслить:
– Или паразит, или проклятие. Ставлю сто рублей на проклятие, так как изменения произошли слишком быстро.
Илья кивнул:
– А я ставлю сто рублей на обычную депрессию. Такое тоже бывает. Но в этом случае нам компания Алисы на руку – кто, если не она, сможет достучаться сквозь любую апатию?
Алиса уже выходила, но хранитель вытянулся белым сиянием назад и рявкнул:
– Ставлю сто рублей, что вы оба идиоты! А я вам не бесплатный психолог, чтобы меня к каждой депрессии привлекать!
На его нытье все ответили только улыбками.
В квартиру зашли уже через двадцать минут. Довольно уютно и чисто. Женщина сидела в зале возле окна на стуле и смотрела сквозь стекло на весеннее небо. Потом медленно повернулась – на лице ни тени улыбки или удивления.
– Миша, ты пригласил на день рождения друзей? К сожалению, я не успела испечь пирог.
А вот и тупик. Какую мать не удивили бы незваные гости, которые намного старше ее детей? Она вроде бы говорит – и говорит вежливо – но во всем этом вложен заметный диссонанс. И все бы ничего, но на ее лбу нет проклятия, а на плечах паразита… Илья вытащил нож и подошел к ней.
