Это сплаттерпанк, мать его! (ЛП) - Скипп Джон
"О боже! Эта тварь поймала биту на лету..." Но у меня нет времени об этом думать. Время не остановилось. Пистолет лежит на тротуаре. Я поднимаю его, но не узнаю марку. Оглядываюсь и вижу, что ко мне приближаются четыре зомби.
Стреляю ближайшему в голову. Срабатывает. Капитан Водитель пытается подняться на ноги. Я на секунду задумываюсь о морали – о том, что отнимаю человеческую жизнь, – а потом пробиваю дыру там, где у него был правый сосок. Он снова падает, как я и хотела.
Влажные глаза Гэри вдруг становятся человеческими. Но я не верю ему ни на секунду.
- Такие, как ты, – говорю я, – заставляют меня болеть за зомби.
Он обзывает меня шлюхой. Это говорит мне все, что я хотела знать. Не знаю, сколько еще патронов осталось в этом пистолете, но я не собираюсь тратить их на его жалкую задницу. Если от него что-то останется и он потом снова начнет меня доставать, я разберусь с этим позже. Но, честно говоря, я настроена скептически. По мне, так этот парень – просто корм для зомби. Как и его дружок, которого я уже не вижу. Удивительно, как громко он стонет. Удивительно, что я все еще голодна. В тележке столько риса, фасоли, пасты, сыра и сальсы, что нам хватит на несколько недель. Жаль, что я не взяла с собой готовые мясные полуфабрикаты, но что поделаешь? Это была спонтанная покупка. Зато я взяла много теста для печенья и шоколада. Видит бог, нам нужно печенье. И кофе. И молоко. (Я еще взяла кофе и молоко.)
И, надо признать, я немного потратилась. Если бы не зомби-апокалипсис, я бы не стала покупать анчоусы, испанские оливки, сердцевину артишоков, пальмовое сердце и тому подобное. Но все это – маленькие деликатесы, которые я всегда любила и которые редко могу себе позволить. Но в нынешних обстоятельствах – к черту все это.
Если мне суждено умереть ужасной смертью, я, по крайней мере, заслуживаю чего-то необычного и вкусного. Как думаете?
Конечно же!
И вот я снова качу по одинокой Джесси-стрит, с легкостью уворачиваясь от неуклюжих мертвецов. Слава богу, что они такие медлительные, что в них нет ни искры, ни огня. Как ни странно, я благодарю Бога за то, что эти обдолбанные придурки отвлекли меня, хотя и хотели причинить мне вред.
(Вот вам и мистика!) И молюсь, чтобы больше не столкнуться с Мистером Мокрая Майка. Он спас мою жизнь, но я не могу отделаться от ощущения, что он приберег это на потом. Поэтому я приберегу для него одну пулю, что бы ни случилось. И буду надеяться, что кто-нибудь собьет с него каску до того, как мы встретимся снова. Один точный выстрел – и все будет в порядке. Если, конечно, он не умеет ловить пули руками... Не успеваю я опомниться, как оказываюсь у своего дома, где меня ждут друзья. Они уже не дети, но по большому счету все они еще очень маленькие. Они захотят услышать все подробности, как бы это их ни пугало и ни ранило. Они захотят, чтобы я сказала им правду. Думаю, теперь это моя работа. У обочины припаркована машина Ричарда. Красный, как губная помада, кабриолет "Мазератти" 2007 года. Вот же придурок. В любое другое время эту машину уже бы угнали. По крайней мере, в этом районе. Я делаю пару вмятин на водительской двери, чтобы она вписалась в интерьер. Не хочу, чтобы кто-то думал, что в этом доме водятся деньги. Брызги краски покрывают мой ботинок сверкающими искрами. Выглядит очень красиво. Я пинаю машину другой ногой, пока вмятины не сравняются. Может, потом я их отполирую. Я подумываю оторвать верх, снять поворотник или что-то в этом роде. Но нет. Хуже не будет, вдруг он мне еще пригодится.
По крайней мере, я всегда буду знать, где ключи. Никто не выскакивает из тени, когда я вхожу в крытый гараж, проклиная тот факт, что металлические ворота до сих пор не починили. Чертов арендодатель. Чертовы зомби. Чертовщина какая-то. Это место, которое будет сложно защитить.
Печально, но факт.
Но пока все хорошо. За три секунды до того, как я постучу в дверь, я кричу:
- ЭЙ! ЭТО Я! – и делаю свою фирменную барабанную дробь.
Чтобы они поняли, что это я. Дверь тут же открывается. Это Дэнни, мой оператор и лучший друг. Я надеялась, что с ним все будет в порядке.
- О, слава богу! – говорит он, заключая меня в объятия.
- Я же говорила, – сообщаю я, обнимая его в ответ.
Затем мы затаскиваем внутрь тележку, полную полезных продуктов, закрываем дверь и запираем ее на ключ. Ничто так не пробуждает аппетит, как зомби-апокалипсис.
- Давайте поедим! – говорю я.
ИСКУССТВО – ЭТО ДЬЯВОЛ
(2012)
В арт-галерее "Гиена" был вечер Чарли Шина. Взрыв эмоций одного актера был на руку всем остальным. И Кристи пришлось признать, что она хотела бы оказаться в гуще событий, несмотря на то, что билеты были распроданы. Это было уморительное и по-настоящему крутое шоу. Оглядываясь назад, она ругала себя за то, что даже не попыталась попасть на него. Искусство должно быть провокационным и веселым. Иначе какой в нем смысл? Раздвигайте границы возможного, и вы разовьете свою душу. Все остальное – притворство. Эти суперкрутые художники привнесли в искусство всю абсурдность и пафос, обличение и самонадеянность, искреннюю насмешку и преклонение перед звездами, которых требует поп-культура. "Гиена" установила высокую планку, самым низким из возможных способов. И это было прекрасно.
- Мне нравится та, где он летает в нижнем белье, пьет кофе и испражняется ракетами, которые взрывают весь мир, – сказала Дреа, закуривая сигарету на тротуаре, менее чем в шести метрах от входа, в вопиющем нарушении законов Бербанка.
Через дорогу виднелась характерная неоновая вывеска отеля "Сафари", где Джеймс Гандольфини угрожал Патриции Аркетт в фильме "Настоящий роман", одном из любимых фильмов Дреа. Они уже минут двадцать обсуждали, как это круто. Как безумно круто находиться в месте, где все это происходило на самом деле. Так далеко от Южной Дакоты, где последним великим художественным достижением штата было вырезание голов мертвых президентов на склонах гор. Оттуда они сбежали на запад, в Лос-Анджелес, в расцвете сил. Чтобы самим попытать счастья в стремлении к величию.
- Мне очень понравился Чарли в роли Аладдина Сэйна, – сказала Кристи. – И не только из-за отсылки к Боуи.
- Тот, с огромным членом и мачете, был великолепен.
Кристи рассмеялась.
- А тот, одержимый демонами, был о-о-очень реалистичен.
- Готова поспорить, с ним весело общаться, если ты не красотка.
- Что практически исключает тебя из списка.
- Исключает нас обеих, детка, – сказала Дреа, подмигнув своей лучшей подруге. – Чарли Шин трахнул бы тебя в два счета.
- Фу, ну и словечки у тебя.
- Просто говорю как есть.
В 22:30 вечера в пятницу на Олив-авеню было не протолкнуться. Большая часть зрителей, которым не хватило места, разошлась час назад, когда ажиотаж вокруг церемонии спал. Поэтому, когда к зданию подъехал черный катафалк Кадиллак 1962 года, на тротуаре остались только две самые привлекательные женщины. Кристи, бледная и очаровательная, рыжеволосая фея в ярко-зеленом летнем платье. Дреа, пышнотелая темнокожая красотка, похожая на юную Дженнифер Коннелли в кроваво-красном облегающем платье. Вместе они выглядели как лучший рождественский подарок на свете. Боковое стекло катафалка опустилось, и в проеме показалось лысое жутковатое лицо с густыми черными стрелками на веках и такой же остроконечной бородкой.
- Вы только посмотрите на вас, – сказал он, оценивающе глядя на обеих. – Стоите тут, время тратите.
- Я очень приятно провожу время, спасибо, – ответила Дреа. – А тебе-то какое дело? Лысый мужчина хихикнул. Другого слова и не подберешь.
- Думаете, это искусство – трансгрессивно?
- Это весело, – сказала Дреа.
- Это действительно круто, – добавила Кристи, весело защищаясь.
- Конечно. Для тупиц. Вы когда-нибудь видели настоящее искусство?
- Моя подруга создает настоящее искусство, – сказала Дреа, указывая на него сигаретой, а свободную руку сжала в кулак.
