Гематофаги (ЛП) - Козеневски Стивен
- Ага, я просто решала, хочу ли я салями или, э-э...
Я оглядываюсь. Мои бывшие друзья и союзники бросили меня, переключив внимание на напитки и приправы. Я чувствую себя персонажем старого комедийного скетча, когда босс вызывает добровольцев, и вместо того шагнуть вперед, все дружно шагают назад.
К черту.
Я ставлю свой поднос на кассу.
- Ладно, чего уж врать? Я просто засмотрелась, как ты споришь с директором.
Ее правый глаз устремлен на экран, пока она вводит коды моих продуктов, но она мельком взглядывает на меня левым.
- О да? И как все прошло?
Я пожимаю плечами, хотя она специально не смотрит на меня.
- Я бы сказала, ты победила.
- В чем?
- Э... в моральном смысле.
Кассирша фыркает так громко, будто медведь выходит из спячки. Наконец она смотрит мне в глаза.
- Что нужно запомнить о директоре, так это то, что ей плевать на людей. Она вроде бы и знает, что у людей есть эмоции, но в ее голове это не укладывается.
- Ты расстроена из-за того, что старого повара убили.
Лицо кассирши расплывается в преувеличенной радости, будто я только что выиграла куклу на ярмарке. Она звонит в воображаемый колокольчик.
- Динь-динь-динь! И это говорит человек, который видит меня впервые. Шестнадцать жетонов, Амброзиак. Снять со счета или наличка?
- Со счета, пожалуйста.
Я оглядываюсь и вижу, что за мной наконец образовалась очередь. Трусы, блядь. Я тыкаю пальцем в свой рамен. Холодный, конечно. А чего я хотела? Он горячим и не бывает никогда, максимум - чуть теплый.
- Эй, Амброзиак?
Я оборачиваюсь и с удивлением смотрю на кассиршу.
- Со счета, пожалуйста. У меня нет наличных.
- Да знаю я. Ты будешь есть одна?
Заниб занята кормлением своей небольшой свиты кровососущих. Я могла бы оглядеть столовую в поисках кого-нибудь знакомого, чье имя можно было бы извлечь из глубин моей памяти, но зачем?
- Да я... - начинаю я и не заканчиваю.
- Я присоединюсь к тебе.
Кассирша засовывает пальцы в рот и громко свистит. Я и не думала, что люди могут издавать такие звуки. Хотя, кажется, в старых фильмах часто встречается именно такой разудалый свист.
- Эй, Урс! Замени меня здесь, хорошо? Я иду обедать.
Маленькая женщина спрыгивает со своего нелепого насеста и сопровождает меня, хлопая в ладоши, будто стряхивая мел или пыль. Из недр столовой появляется женщина в белом и сетке для волос, не особенно спеша занять ее место.
- Итак, Ребекка... - начинаю я, садясь.
В отличие от Заниб, кассирша садится на правильное место - напротив меня. Фактически, она садится напротив и по диагонали. Идеально.
- Летающие говеные шары, - отвечает она, - никто меня так не называет. Бекс. Просто Бекс.
- Бекс. Бекс с Броатоа.
Она усмехается.
- Так заметно?
Я отправляю в рот полную ложку лапши и, только проглотив ее, отвечаю.
- Можно и так сказать, - я смотрю на пустой стол перед ней. - Знаешь, не очень-то похоже на обеденный перерыв, если ты не собираешься ничего есть.
Бекс смотрит на меня так, будто у меня вырос рог на лбу.
- Самой себя обслуживать? В моей столовой? И не надейся.
Как бы подтверждая ее слова, одна из поварих в белом выходит из кухни и ставит перед ней поднос. Все на подносе обычное - те же столовые приборы, та же кружка, все как у всех, - за исключением того, что тарелка накрыта металлической крышкой, а на подносе стоит один цветок в крошечной вазе.
- Дневное специальное, Бекс.
- Спасибо, Энди, - отвечает она, засовывая салфетку за воротник.
Бекс поднимает крышку с тарелки, и от все еще горячей еды поднимается пар. Я смотрю с изумлением, когда пар рассеивается. Заниб может уплетать еду так, будто завтра не наступит, но ей подают обычную столовскую еду. Мне не достается ничего особенного, и я ничего такого не ожидаю. Но здесь, перед новоиспеченной начальницей кухни, лежит изысканное блюдо.
Мясо - крошечный, изящный филейчик. Картофель - нежный, тушеный, а капли голландского соуса на артишоках выглядят почти поэтично. Бекс режет мясо так, будто преподает урок этикета комнате, полной мелких буржуа. Она пробует первый кусочек и одобрительно кивает, как будто говорить "идеально" совершенно не обязательно. Она отпивает из своей металлической кружки так, будто смакует дорогое вино - черт, может, так и есть, - и вдруг замечает, что я на нее смотрю. Я, наверное, краснею, как толстый ребенок, пойманный с рукой в банке с печеньем.
- Что? Удивлена, что броатоанцы умеют есть вилкой и ножом?
Я качаю головой и чуть не выдыхаю колу через нос.
- Нет. Прости. Я не...
- А, - понимает она, растягивая этот звук на несколько секунд, - ты думала, мы не способны приготовить нормальную еду. Что мы просто обезьяны, которые не отличают киви от киноа.
Я насмешливо смотрю на нее поверх кружки.
- Ты вкладываешь мне в рот слова быстрее, чем я успеваю моргнуть. Я ничего подобного не говорила.
Она оценивающе смотрит на меня.
- Да, наверное, не говорила. Прости, Амброзиак. Меня достают и так, и этак. Нелегко кормить целый корабль тощих телок. Но я это делаю. И вовремя. И в рамках бюджета. И с персоналом, которого гребаный кот наплакал. А теперь нас стало еще на одну меньше.
Она замолкает, будто не до конца обдумала то, что сказала.
- Мне жаль, Бекс. Ты хорошо знала Лайлу?
- Лайла, - повторяет она, ее мысли где-то за миллион световых лет отсюда. Во второй раз она повторяет уже осознаннее. - Лайла. Да, я знала ее довольно хорошо. Полдюжины рейсов на этой посудине, мы с ней. Знаешь, я не собиралась идти в этот раз. Серьезно. Мне бы не помешал отдых на Илофте. Никогда не помешает побыть подальше от корабля хоть пять минут, понимаешь? Я точно не планировала запрыгивать на следующий сверхсветовой катафалк.
Бекс выглядит так, будто мысли ее где-то далеко.
- Что заставило тебя передумать?
Она пристально смотрит на меня.
- Лайла. Она умоляла меня. Пришел этот странный экстренный приказ. Я так понимаю, тебя тоже зацепило. Большие бонусы и сверхурочные?
- Бонус, да.
Она потягивается, как кошка, которая слишком долго спала, но хочет поспать еще чуть-чуть.
- Да, вот так. Госпожа Суровость пообещала даже нам, ничтожным чистильщикам картошки, бонусы и оплату сверхурочных. Нас было мало, но нам бы заплатили, понимаешь? Но даже так я бы не сунулась в космос еще как минимум полгода, если бы Лайла не умоляла меня. А теперь я мало того, что без персонала, так еще и за все отвечаю.
- Мне жаль твою подругу. Я не знала ее, но...
- Ну, и не хрен мне тогда пыль в глаза пускать. Я знаю, из какого металла была сделана ее задница. Она стоила больше, чем вся эта чертова куча руководителей. Совет директоров, инвесторы, сама госпожа Директор-такая-вся-из-себя-Королева - все они. Я бы обменяла их всех до одной, чтобы вернуть Лайлу.
- Вы были... - я замолкаю. Я перенимаю ее манеру речи. Это бессознательно, но я не хочу, чтобы она думала, что я насмехаюсь. Броатоанцы всегда так на меня действуют. Я встречалась с одной, когда училась. Ее язык был божественен, и не только из-за этого сексуального акцента. Я начинаю заново. - Вы были любовницами?
Бекс качает головой.
- Нет. У меня есть девушка в порту. Не на Илофте. Дома. Понятия не имею, верна ли она мне. Я на ее месте вряд ли была бы себе верна. Так что - как знать?
Она пожимает плечами - ей, мол, плевать... черт, я уже и думать начинаю в ее стиле. Может, ей и правда все равно.
- Это ни уму, ни сердцу. Лайла была просто хорошим человеком. Обидно. Один раз слишком глубоко сунула голову в пасть льву.
- Рисковая?
- Нет. Не особенно. Лайла была, скорее, консервативной. Строгой. Это сама работа - быть здесь, в космосе. Бороздить бескрайние просторы. Что бы ты ни делала, как бы безопасно ни чувствовала себя - хоть картошку чисти, Амброзиак, - каждый раз, когда ты ступаешь на корабль, ты засовываешь голову в пасть спящему льву и дергаешь его за хвост. Если он не сомкнет челюсти - это просто удача.
