Антология ужасов "Ужасы, том 2" (ЛП) - Уэллс Билли
Уличные фонари померкли в ярости бури. Огромные ветви деревьев вдоль опустевшей улицы ломались и падали вокруг, едва не задевая его. Ледяные пальцы ветра держали его крепко в своей арктической хватке, и он слепо двинулся вперед, шатаясь из стороны в сторону.
Сердце Германа дрогнуло, и страх сжал его смертную душу. Как глупо, - подумал он, - сомневаться в Боге, когда вечность так близко.
Он заслужил право на рай, следуя Божьим законам всю свою жизнь, а теперь, в эту ночь, которая вполне могла стать его последней на земле, обвинил Бога в своих неудачах.
Он вскинул руки к небу и закричал:
- Прости меня, Господи!
Его слова встретила стена ледяного дождя, хлеставшего по лицу, как картечь.
- Прости меня, Господи! - завопил он во всю силу легких.
И ветер подхватил его сзади и изо всех сил попытался содрать с него пальто. Он держался мертвой хваткой, затянул шарф потуже на шее, зашатался на слабых ногах и наклонился в сторону церкви. Воющий ветер кружился, как бумеранг, и с ревом возвращался ему в лицо, пока он молил о спасении. С каждой мольбой о прощении ветер дул все сильнее и сильнее.
Ковыляя так быстро, как только могли нести его ноющие, измученные конечности, он приблизился к чугунной ограде, стоявшей перед башней Бога. Но когда старик протянул руку к большой двери собора, его нога поскользнулась на льду, и он рухнул с тошнотворным глухим ударом на замерзший, липкий цемент.
- Боже! О, Боже! - закричал Герман и отчаянно попытался подняться.
Колени подогнулись, но он ухватился за чугунную ограду и выпрямился.
Он стоял под ливнем, ища убежище, крича, чтобы кто-нибудь спас его от пронизывающего холода. Герман оглядывался по сторонам, но улица была пуста. Его мольбы остались без ответа. Он пытался удержать равновесие, но ноги снова выскользнули из-под него. Когда старик ударился об обледеневший тротуар, его чувства разлетелись вдребезги, словно стекло.
Ошеломленный и умирающий, старик неподвижно лежал на тротуаре. Силы покинули его, он не мог пошевелиться. Все, что он мог сделать - это молиться.
- Господи! - вскрикнул он. - Прости меня, пожалуйста.
Внезапно ветер утих, и голос ответил:
- Я пришел забрать тебя домой.
Сердце Германа дрогнуло, и улыбка тронула его губы, когда он открыл глаза и увидел крест, сияющий на стене церкви перед ним.
- Я есть жизнь, - сказал голос, и ветер погас, как свеча.
- Се, стою у двери и стучу... - сказал голос, и снег прекратился в мгновение ока.
- Если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, - сказал голос.
И внезапная, небесная тишина опустилась на пустынную улицу.
Боль покинула тело Германа, и чувство покоя охватило его сознание. Он поднялся без усилий. Его спаситель поманил его, и, взяв старика за руку, сказал ободряюще:
- Нам нужно спешить, сын Мой, ибо твое время на земле скоро истечет.
Плащ спасителя укрыл его тело, словно облако, и они вместе исчезли в безмолвной ночи.
Спустя одно биение сердца, поток света пролился с небес на то самое место, где старик упал на тротуар.
- Где он? - сказал еще один голос.
- Мне страшно даже думать об этом, Гавриил, - с сожалением ответил другой.
- Поторопимся! Возможно, еще есть время, ведь Отец назначил его освобождение именно на это время по часам жизни.
Старик и его спаситель достигли жемчужных врат, когда два посланника застыли в страхе вдали и начали плакать.
Старик не видел их, когда проходил сквозь священные врата. Широкая улыбка сияла на его лице, когда сердце его дрогнуло и начало последнее биение. Он прочитал начало третьей главы Откровения:
- Се, отверста дверь на небеси, и первый глас, который я слышал, как бы трубный, говорящий со мною, сказал: взойди сюда, и покажу тебе, чему надлежит быть после сего.
И в ту самую долю секунды его сердце остановилось навсегда; врата захлопнулись перед его душой. Скорбный колокол начал звонить, когда прекрасные песни ангелов были стерты адским раскатом грома. Богатые зеленые обители долины рассыпались в прах. Рот Германа открылся, когда он посмотрел на огромное бесплодное пространство дыма и огня, кишащее воплями и криками жалких существ, корчащихся в мучительной, вечной агонии.
Старик зарыдал и упал на колени:
- Такого не может быть...
- В Раю? - дьявольски расхохотался Сатана, выхватывая душу старика из мертвого тела и бросая ее в пламя.
Гор
Барт Дженкинс заметил движение справа и замер. Он не шелохнулся, боясь, что добыча почувствует его присутствие и ускользнет. Он почти незаметно повернул голову в сторону движения.
Краем глаза увидел пятно коричневатого меха, выглядывающее из-за дерева примерно в пятидесяти ярдах.
Молодая самка ощипывала лист, не подозревая, что рядом таится опасность. Барт медленно переместился за сосну в нескольких футах впереди, чтобы скрыть подъем винтовки в положение для стрельбы. Он положил конец ствола на небольшой сучок, торчащий из дерева на уровне глаз, и приник глазом к оптическому прицелу. Наведя перекрестие на сердце животного - чуть ниже лопатки, - он глубоко вдохнул, выдохнул, затаил дыхание и медленно нажал на спусковой крючок.
Алое облачко крови окрасило воздух вокруг плеча животного, прежде чем ноги оленя подкосились, и он рухнул на землю.
Когда охотник приблизился к самке, он увидел, что ее испуганные глаза открыты, а тело дрожит от страха и боли в смертельной ране. Кровь скапливалась под брюхом. С каждым ударом сердца небольшой кровавый фонтанчик добавлял лужицу, разрастающуюся на земле.
Барт всегда надеялся, что животное будет уже мертвым, когда он подойдет к туше, но, судя по всему, выстрел пришелся не туда, куда он целился.
Барту никогда не нравилось стрелять в животное второй раз, когда оно уже лежало, но в данном случае у него не было выбора. Он не мог позволить живому существу страдать. Он знал, что нельзя подходить слишком близко к умирающему зверю. Слишком многих охотников серьезно покалечили или даже убили раненые олени в предсмертных судорогах, ударами копыт.
Гор, инопланетное существо из глубин космоса, поморщился от внезапного отзвука, когда услышал выстрел. В мгновение ока он ощутил чувство утраты, которого не испытывал с тех пор, как покинул родителей на их умирающей планете, чтобы найти другую, где сможет жить. Он совершил аварийную посадку на космическом корабле прямо на этой поляне.
Он видел, как человек вошел в лес со своей громовой палкой, и знал, что она мечет маленькие снаряды. Но поскольку люди не приходили в лес много лет, Гор не до конца осознавал опасность, которую представлял этот человек, когда впервые его увидел.
Но в тот миг, когда Гор услышал громкий звук, он понял: случилось что-то ужасное. Он чувствовал это всем своим существом. Он двигался, как пантера, через подлесок, все ближе и ближе к человеку-зверю. Он учуял запах красной жидкости на ветру. Ее зловоние повисло в листве и вызывало тошноту. Он много раз чуял смрад смерти, но в этот раз в нем был странный горелый оттенок, который доносился со стороны чужака.
Легкое облако дыма висело в воздухе, и глубокая, зловещая тишина опустилась на лес. Небо казалось темнее, чем когда-либо помнил пришелец. Все звери в округе, должно быть, нашли нору, в которую можно забиться, или чащу, где можно укрыться. Ничто не шевелилось, кроме человека-зверя, быстро пробиравшегося сквозь деревья со своей громовой палкой. Впервые с тех пор, как он попал на Землю, Гор почувствовал огромную, удушающую тоску.
Гор обладал способностью принимать цвет и текстуру окружающей среды по желанию. Его умение маскироваться и становиться невидимым для всех остальных существ на Земле было одной из причин, почему он так много лет прожил невредимым. Ему редко приходилось пользоваться своей особой силой, но прямо перед тем, как человек прошел мимо него, Гор превратил свою кожу в зелено-коричневый покров, который растворился в цветах леса.
