Не тот Хагрид (СИ) - Савчук Алексей Иванович
Мы двигались по Чаринг-Кросс-роуд в сторону музея, минуя книжные лавки с пыльными витринами и антикварные магазины, где за мутным стеклом виднелись фолианты в потрескавшихся переплётах и бронзовые статуэтки, покрытые патиной времени. Здания по обеим сторонам улицы высились тёмными громадами с закопчёнными викторианскими фасадами и узкими окнами, создавая ощущение тесноты, словно город сжимался под тяжестью собственной истории, не в силах расправить плечи. В какой-то момент отцу надоела бесцельная прогулка, и он перенес нас напрямую к нужному зданию.
Миг перемещения — и знакомый силуэт Британского музея с его величественной колоннадой возник перед нами. Эти стены помнили наш визит несколько месяцев назад, когда отец привозил сюда сына, требуя доказательств зрелости разума. Тот день, проведённый в библиотеке, прошёл в демонстрации знаний школьной программы — отчаянная попытка убедить Роберта, что взрослость в детском теле не болезнь и не одержимость, а данность, с которой предстоит работать. Сегодня цель была другой, более практичной и приземлённой: найти пустую нишу в экономике этого мира, что-то элементарное и масштабируемое, что можно создать магией Роба без огромных вложений и рисков. Волшебство против депрессии — неравный бой на первый взгляд, но я собирался его выиграть.
Волшебник остановился у служебного входа справа от главного портала, оглядываясь по сторонам с привычной осторожностью человека, который всегда контролирует окружение. Он достал палочку, прикрыл её полой плаща и шепнул что-то на латыни — заклинание было произнесено так тихо, что я не расслышал слов, но эффект был очевиден. Дверь тихо щёлкнула, приоткрываясь, и никто из немногочисленных прохожих этого не заметил. Конфундус или отводящие чары — магия, которая позволяла волшебникам двигаться в магловском мире незамеченными, творя то, что маглы приняли бы за совпадение или собственную рассеянность.
Внутри здания было тихо и прохладно, воздух пах старой бумагой, пылью и каким-то едва уловимым ароматом воска для паркета. Длинный коридор с высокими потолками и рядами дверей по обеим сторонам вёл вглубь музея, и наши шаги гулко отдавались на каменном полу. Роберт уверенно двигался вперёд — он бывал здесь достаточно часто, чтобы знать дорогу наизусть. Служащие, мельком взглянув на нас, возвращались к своим делам, не задавая вопросов. Магия ложной памяти творила чудеса, заставляя людей верить, что они уже видели этого высокого мужчину с подростком раньше и что у них есть все необходимые разрешения.
Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж, где располагалась библиотека — обширное помещение с рядами стеллажей, уходящих в глубину под сводчатые потолки. Запах здесь был ещё насыщеннее: старые книги, кожаные переплёты, чернила и что-то ещё — терпкий аромат времени, впитавшегося в страницы за десятилетия и столетия. Читальный зал был просторным, освещённым тусклым зимним светом, проникающим сквозь высокие окна. За длинными дубовыми столами сидели несколько посетителей — студенты или исследователи, погружённые в свои книги и записи, склонившись над раскрытыми фолиантами.
Роб подвёл меня к свободному месту у окна, помог снять пальто и повесил его на спинку стула.
— Веди себя тихо, изучай что хотел, — произнёс он вполголоса, наклонившись так, чтобы его слова не потревожили окружающих. — Если что-то понадобится — спроси библиотекаря, только вежливо и без лишнего шума. Я буду в генеалогическом отделе, третий этаж, западное крыло. Поищу информацию о ныне живущих прямых потомках Джона Гонта — семействе Сомерсет, чей глава носит титул герцога Бофорт, и отделившейся от них ветви баронов Реглан. Также мне нужны сведения о семье Реддлов — остальных родственниках мальчика с магловской стороны. — Он выпрямился, бросив быстрый взгляд на окружающих читателей. — Если закончишь раньше — жди меня здесь, никуда не уходи.
Отец задержался на мгновение, разглядывая меня с выражением, в котором смешались деловое доверие и что-то ещё — возможно, удовлетворение от того, что его сын способен заниматься взрослым делом самостоятельно, без постоянного надзора. Затем он развернулся и направился к выходу из зала, его высокий силуэт растворился за дверью в глубине библиотеки.
Остался один, окружённый стенами книг, хранящих знания столетий. Битва началась.
Подождав, пока шаги отца затихли в коридоре, я огляделся по сторонам. Читальный зал был заполнен примерно наполовину: за дальним столом седой профессор в очках изучал толстый фолиант, делая пометки; ближе к окну молодая женщина в строгом костюме перелистывала подшивки старых газет; двое студентов у противоположной стены шептались над раскрытой картой. Никто не обращал на меня внимания — ещё один посетитель среди прочих.
Поднявшись из-за стола, я направился к библиотекарской стойке, где за высокой конторкой сидела женщина средних лет в тёмном платье и с волосами, собранными в строгий пучок. Она подняла взгляд от каталожных карточек и посмотрела на меня с профессиональной вежливостью.
— Чем могу помочь? — спросила она тихо, чтобы не мешать остальным посетителям.
— Мне нужны товарные каталоги крупных универмагов, — произнёс я так же тихо, стараясь звучать уверенно, как подобает юноше моего видимого возраста. — Selfridges, Harrods, если есть свежие выпуски. Также подшивки журналов о товарах народного потребления, технические справочники по материалам и изготовлению за период с тысяча девятьсот тридцатого по тридцать второй год.
Библиотекарша слегка приподняла бровь — видимо, не каждый день подростки интересовались подобными изданиями, — но кивнула, делая пометки на листке бумаги.
— Подождите здесь несколько минут, я принесу что найду, — сказала она и скрылась между стеллажами.
Я вернулся к своему столу, ощущая, как внутри нарастает нервное возбуждение. Это был момент истины — либо найду что-то полезное, либо вся затея окажется пустой тратой времени. Попаданческие знания были одновременно и преимуществом, и проклятием: я помнил технологии будущего, но большинство требовали промышленной базы, инженерных знаний, патентов — всего того, чего у нас не было.
Библиотекарша вернулась минут через десять, толкая перед собой небольшую тележку, на которой громоздилась стопка увесистых томов и подшивок.
— Прейскуранты Selfridges за три последних года, Harrods за аналогичный период, журнал "Modern Manufacturing", руководство по материалам и технологиям выпуска продукции, — перечисляла она, укладывая книги на мой стол. — Этого достаточно?
— Пока — более чем, благодарю вас, — ответил я, с трудом сдерживая нетерпение.
Она кивнула и отошла, оставив меня наедине с горой литературы. Взяв верхний том — издание Selfridges за тысяча девятьсот тридцать второй год, — я раскрыл его на первой странице. Плотная бумага с глянцевым блеском прохладно легла в ладони, от страниц тянуло запахом типографской краски и клея для переплёта. Иллюстрации товаров располагались аккуратными рядами — от одежды до мебели, от посуды до инструментов. Методично начал пролистывать, делая мысленные пометки.
Строительные материалы и инструменты отсеял сразу — выпуск кирпичей, цемента, балок или наоборот меньших предметов все равно требовал промышленных мощностей. Магия могла создавать материалы, но законы Гэмпа о превращении пищи намекали на ограничения трансфигурации: создавать строительные материалы в промышленных масштабах было бы непомерно энергозатратно даже для такого опытного волшебника, как Роб. Даже если что-то и создашь магией, то кому и как это продавать? Детали машин — винты, гайки, подшипники, шестерни — отпали по аналогичной причине: повторяемость, точность изготовления и стандартизация размеров требовали заводского оборудования. Как минимум для проверки результата. Промышленные товары — станки, оборудование для фабрик — даже не рассматривал всерьёз: чрезмерно сложно и специализированно. Химия и фармацевтика казались интересными, но опасными: лекарства требовали лицензий, проверок, сертификатов безопасности, а один неправильно изготовленный препарат мог обрушить на нас всю мощь магловского законодательства. Бытовые товары — утюги, кастрюли, сковороды — тоже не подходили: конкуренция была огромной. Но дело было не только в этом. Я не мог так сходу упомнить каких-то инноваций для этих областей. Тем более доступной для реализации.
