Аександр АБРАМОВ - Повести и рассказы
Я ожидал закономерного «Руки вверх», но услышал:
– Не бойся.
Вернее, это не было произнесено. Слова возникли в моем мозгу сами, голоса я не услышал. «Телепатия», — подумал я. В трубке у «призрака» опять что-то щелкнуло.
– Не совсем телепатия, но, в общем, ты прав. Мы давно отказались от звуковой передачи понятий. Это сенсорная связь.
– Кто это «мы»? — Я не без страха взглянул на привидение, знакомое с телепатией.
– Меня зовут Лен. — Слова его доходили раздельно, отчетливо, с большими паузами. — Мы из другого мира. Он касается вашего или пересекает его.
Я осознал наконец невероятность происходящего.
– Антимир?
В трубке опять что-то щелкнуло.
– Пока не знаю. Мы еще не определили, однозначны или нет наши миры. И не ставим задачи проникнуть к вам материально. Пока это только визуальная встреча.
Я вспомнил о серебристо-оранжевой завесе и спросил:
– Барьер?
– Ты спрашиваешь об экране? Это лишь оптическая иллюзия. Магнитная защита плюс энергетическое поле, обеспечивающее связь. Ты меня понимаешь?
Я прочел тревогу в его лице и сказал:
– Я физик.
Снова щелчок и радостная улыбка гостя.
– Нам повезло: мы коллеги.
– Неизвестно, кому повезло больше, — усмехнулся я. — Даже научный поиск у нас один. Я лично занимаюсь проблемой дискретности пространства, проще говоря — пробиваем окошечко в антимир. Только нам еще далеко до результатов, ох как далеко! — Я вздохнул.
– Не огорчайся, мы же сможем работать вместе.
Его лицо отразило обуревавшие его чувства — уверенность поиска, радость удачи, дружеское внимание к братьям по разуму.
«Как эмоциональны эти антимиряне», — подумал я и тут же смутился, боясь, что он поймает мою мысль. Так и случилось.
– Ты прав, у нас очень развиты эмоциональные центры. Да и у вас тоже! Двое твоих предшественников… — Мысль его оборвалась.
Но я уже понял.
– Они не были подготовлены к встрече с вами. И ничего не поняли, считая вас привидениями…
– Привидениями? — услышал я его мысль. — Понимаю. Ты подразумеваешь души умерших?
– Вы верите в души умерших? — удивился я.
– Нет, конечно. Но у вас кто-то верит?
– Старики, — сказал я. — Жертвы религиозного мировоззрения. Вы имеете представление, что такое религия? — Я поймал непонимание в его лице. — Идея бога, как творца мира.
Мой «призрак» пощелкал «кольтом» и засмеялся.
– Древняя идея. Мы уже забыли о ней.
«Как мы отстали от них, — подумал я, — и как непохожи, должно быть, наши миры!»
– Сходство — необязательное условие взаимопонимания, — услышал я ответ,
– и ты очень похож на нас, только одет иначе.
Я оглядел себя и ужаснулся. Я был никак не одет, — в одних трусах, как вскочил с постели. Сказать, что спал? Неловко. Может быть, у них спят в каких-нибудь особых пижамах?
– Это костюм для спортивных упражнений, для физкультурной зарядки, — сказал я и густо покраснел, поняв, что он уже прочел все мои мысли и потому улыбается.
Только почему он при этом все время щелкает «кольтом»?
– Что это за трубка у тебя? — не выдержал я.
– Ретранслятор понятий, — пояснил Лен. — Дает эквиваленты непонятных нам слов.
Я вспомнил таинственные щелчки, сопровождавшие нашу беседу.
– Антимир, привидения, зарядка?
– Да, я не понимал этих слов. Теперь понимаю.
Я попытался собрать воедино разбегавшиеся мысли. До сих пор наш разговор напоминал бег с барьерами. Преодолев барьер страха, я наткнулся на барьер удивления. Встреча с неведомым ошеломляла, а вряд ли ошеломленный человек способен задавать разумные вопросы. Опрос надо вести планомерно.
– Почему вы избрали для проникновения в наш мир именно эту комнату? — спросил я.
– Мы ничего не выбирали. Просто наша лаборатория геометрически совпадает с ней. Вероятно, из соседнего зала мы попали бы в другое место.
– В лес бы вы попали, — сказал я. — Тебе не кажется, что вероятность нашей встречи была более чем сомнительна?
– Конечно, — согласился Лен. — Мы можем проникать к вам только статически. Минус-поле не предполагает динамических переходов. Вопрос транспозиции еще в стадии разработки.
– Минус-поле?
– Ну, если хочешь, переходное поле. Его впервые применил к нуль-переходу Дан Лоер. А разве вы идете другим путем?
Я кратко объяснил ему суть наших поисков. Когда я упомянул о высоком вакууме, он перебил:
– Вакуум Аллая? Понятно. Но ведь он совсем не исключает минус-поля. Как же вы подойдете к транспозиции?
Мне показалось, что я глохну. Лен продолжал говорить, а мой мозг не воспринимал понятий. В чем смысл транспозиции? Какова природа минус-поля? Что такое квазистатус? Мне оставалось только хлопать ушами — ведь у меня не было ретранслятора.
Должно быть, Лен понял это и умолк.
– Не смущайся, — добавил он утешающе. — Непреодолимых трудностей нет.
Я вздохнул.
– А почему вы появляетесь только по ночам? — спросил я только для того, чтобы не молчать дальше.
– Почему по ночам? — удивился Лен. — У нас день.
– Стало быть, встречное время предполагает такую несовместимость, — вслух подумал я.
– Безусловно. Ваш мир не полностью зеркален нашему.
– Значит, ваша лаборатория…
– Находится совсем не там, где у вас эта комната. И наше время, и наша география отличны от ваших.
– Вы знаете нашу географию?
– Узнаем в конце концов. Как и все о вашем мире. А вы — о нашем.
Мне не хотелось ждать новых встреч, я торопился узнать побольше:
– Подожди. Хотя бы вкратце: ваша планета тоже Земля?
– Разве дело в названии?
– Что значит иная география? Другие материки и моря?
– У нас три больших материка, которые занимают примерно треть планеты, остальные две трети — океан, теплый у экватора и холодный к полюсам. Вероятно, как и у вас.
– И на трех материках разные государства?
– У нас нет понятия «государства». Человечество управляется советом лучших людей планеты. — Лен помолчал и неожиданно спросил: — А почему у вас в комнате нет никаких приборов?
Я мысленно перенес свою лабораторию в этот средневековый замок. Стало смешно.
– Это не моя комната, — сказал я. — И все здесь очень далеко от науки. Даже этот единственный прибор. — Я указал на забытый кем-то на камине прибор для бритья.
– Как же мы будем… работать? — впервые испугался Лен.
– Не беспокойся. Уже завтра к вечеру здесь будет столько не верящих в привидения физиков, что не забудь ретранслятор.
– О, это самое легкое, — счастливо улыбнулся Лен. — А теперь мне пора. Слышишь?
