Всадник на белом коне. Трилогия (СИ) - Морозевич Юрий В.
Фрэд не стал ее разубеждать.
Большой дом среди пальм, обращенный фасадом в сторону океана, привел Алину в неописуемый восторг. Ничего подобного она даже представить себе не могла. После крохотной однокомнатной каморки в Лоуэлл-сити он казался ей настоящим дворцом. Целых три просторных комнаты, кухня, оборудованная всем, что только может вообразить самая придирчивая хозяйка... А спальня с огромной мягкой кроватью посередине! Полный восторг! И уютная, открытая всем ветрам веранда, на которой так замечательно сидеть, потягивая легкое ледяное вино, и мечтать о далеких странах, глядя на алое закатное солнце...
Фрэд смотрел на предоставленное в их распоряжение жилище более трезвым взглядом. Он обошел комнаты, внимательно изучая мебель, стены и даже потолки, в результате чего без труда обнаружил огромное количество замаскированной следящей аппаратуры. Упрятанная где-то глубоко внутри нечеловеческая составляющая модифицированного организма со всей определенностью свидетельствовала о присутствии вокруг беззастенчивых наблюдателей.
«Ну, конечно, — с раздражением подумал он. — Никто и не сомневался. Каждый шаг страшных и непонятных экзотов обязательно должен быть зафиксирован, изучен и препарирован. Трудно было ожидать чего-то другого.»
Но особую ярость вызвали видеотекторы, буквально наводнившие спальню. Пылая праведным гневом, Фрэд с оглядкой, так, чтобы не заметила Алина, с корнем вырвал из стен не то пять, не то шесть штук, а еще парочку в светильниках попросту сжег мощным электромагнитным импульсом. Удивительная способность к кардинальному решению вопроса с нежелательной электронной аппаратурой для него самого стала настоящим откровением. Хотя, если вспомнить Тимура Кизимова... В стародавние времена бывшему десантнику, а по совместительству экзоту, удалось довольно быстро освоиться с внезапно возникшим даром воздействия на всякие хитроумные датчики и регистраторы, не говоря уж о целой памирской метеостанции. А чем, спрашивается, он хуже?
Зажав в кулаке увесистую кучу шпионского хлама, Фрэд прошел в кухню и незаметно для Алины сбросил весь электронный мусор в утилизатор.
«Хорошо, что она не видит, — подумал он. — В любом случае, спальня очищена, а с другими комнатами придется разобраться позднее.»
Однако наутро вдруг обнаружилось, что все усилия пропали втуне: стены вновь оказались полны замаскированными видеотекторами и прочими датчиками. Следящие и записывающие устройства выползли неведомо откуда и буквально взгызлись в сделанные из натурального дерева стены. Словно тараканы, которые плодятся поистине с невероятной скоростью и которых не вывести никакими силами. Фрэд чертыхнулся и заново провел дезинсекцию по вчерашнему образцу. Помогло ненадолго, на следующий день все повторилось сначала. С тех пор каждое утро для него начиналось одинаково: выявить новые закладки и сжечь их к чертовой матери. Однако, чем дальше, тем больше ситуация стала напоминать сизифов труд. Фрэд последними словами ругал невидимых наблюдателей, пообещав, что если те не уберутся из их жизни, то... то... Результат, как и ожидалось, оказался нулевой: таинственные любители подсматривать в замочную скважину предпочитали отмалчиваться и не снисходили до честной дискуссии, старательно поддерживая миф о том, что их вообще здесь нет. В конце концов Фрэд сдался, решив ничего не говорить подруге до тех пор, пока не найдет окончательного решения довольно-таки неприятной проблемы. Жизнь под прицелом видеотекторов оказалась крайне непростым испытанием, и он постоянно ловил себя на том, что вместо естественного человеческого поведения «работает на камеру», словно никудышний актер какого-нибудь заштатного театра.
А Алина, казалось, не замечала ничего вокруг. Она беззаботно порхала по острову и, судя по всему, была абсолютно счастлива. Настроения ей не испортило даже весьма удручающее на взгляд Фрэда открытие: силовой барьер, накрывший существенную часть атолла вместе с лагуной, пальмами и рощей, заросшей густой высокой травой. Невидимый купол значительно ограничивал свободу перемещения, оставив в распоряжении узников чуть больше половины всей территории острова. Немедленно дало о себе знать чувство огромной тюремной камеры, которое с великим трудом почти удалось загнать на задворки сознания.
Во время очередной вылазки Фрэд обнаружил по ту сторону барьера строение, практически идентичное их собственному жилищу. Судя по всему, именно там угнездились те самые наблюдатели, с которыми просто до невозможности хотелось поговорить без каких бы то ни было политесов... по-мужски. Однако увидеть кого-либо живого Фрэду так и не посчастливилось, дом казался покинутым. Хотя вполне можно было допустить, что выход из него находился вне поля зрения, потому что фасад явно смотрел в сторону открытого океана.
Скрывать правду от Алины было попросту невозможно, и тогда Фрэд осторожно, небольшими дозированными порциями, попытался разъяснить подруге истинное положение дел. Как ни странно, она отнеслась к наличию наблюдателей на удивление спокойно, из чего он тут же сделал вывод, что его просветительская деятельность потерпела полное фиаско.
— Ничего страшного, — беспечно заявила Алина. — Работа у них такая. Но ведь это же ненадолго? Зато потом... — она вскинула вверх руки, словно хотела взлететь прямо в ясное голубое небо. — Потом весь мир будет у наших ног.
Она обвила его шею руками и с чувством чмокнула в губы.
Фрэд промолчал. О том, что фиксирующей аппаратурой буквально наводнена спальня, он благоразумно решил не упоминать. Мало ли какой финт может отколоть переполненная возмущением подруга.
В остальном вынужденная робинзонада протекала абсолютно безоблачно. Им даже не приходилось заботиться о хлебе насущном: кухонная система доставки полностью исключала вопрос с приготовлением пищи и неизменно исполняла самые причудливые кулинарные пожелания.
Оставалось только выбросить из головы дурные мысли и в самом деле начать наслаждаться жизнью.
Вот тогда-то они с Алиной и пристрастились совершать ежедневные подводные прогулки, неизменно приводившие обоих в полный восторг. Тем более что для длительных погружений им не требовалось никакой специальной аппаратуры. Оказалось, достаточно задержать дыхание — и наслаждайся садами Посейдона сколько душе угодно. Фрэд тогда окончательно уверился в том, что некоторые из экзотических свойств иногда могут быть на редкость полезными. В отличие от спонтанно проявляющейся способности слышать сразу все радиоголоса Вселенной. Вот уж воистину ужас без конца! В такие минуты казалось: еще несколько мгновений — мозг буквально вскипит и взорвется.
Мало того — возведенный вокруг резиденции силовой купол вносил свою посильную лепту в дело доведения несчастных экзотов до полного сумасшествия. Непрерывная работа мощных генераторов порождала ослепительные вспышки в глазах и отдавалась в голове очень неприятным гулом, привыкнуть к которому оказалось чрезвычайно трудно. И не было от этой пытки никакого спасения... Уговаривать тюремщиков снять силовой барьер, конечно же, не имело никакого смысла.
Однако привычка — великое дело. Постепенно пришло умение отстраиваться от неприятных проявлений экзотизма, загоняя их куда-то на самую периферию сознания.
Как-то раз Алине пришло в голову проверить на собственном опыте, долго ли они с Фрэдом смогут обходиться без воздуха. В результате чего, выжидающе поглядывая друг на друга, они безвылазно просидели в лагуне больше полутора часов, но никаких признаков нехватки кислорода так и не обнаружили. Затея явно себя не оправдала. Можно было бы просидеть и дольше, однако, несмотря на прогретое тропическим солнцем мелководье, холод в конце концов пробрал буквально до мозга костей, и эксперимент пришлось прервать. Расплатой стало первое на острове явление дьяколов, напугавшее Алину едва ли не до потери сознания. Впрочем, Фрэд от собственного зеркального порождения тоже был далеко не в восторге. И как-то сразу обнаружилось, что во всем доме нет ни одного экрана... ни единого самого захудалого монитора... даже заземлиться не на что.
