Миры Доставки 1-14. Компиляция (СИ) - Иванович Юрий
Но Аши уже вовсю исследовал новую находку, стараясь тем не менее далеко от человека не отходить.
Большим кораблём гость из Космоса не оказался, зато специальным. Стандартный дальний разведчик, который в те времена по всем историческим ссылкам мог принадлежать только военным. Или в крайнем случае огромным государственным корпорациям. Что могло означать только одно: человек, угнавший такое дорогостоящее чудо, имел доступ к большим секретам какой-то неслабой державы. И наверняка перед своим уходом в иные миры довольно громко «хлопнул дверью». А может, не только хлопнул, может, кого и пристукнул этой дверью насмерть. Вот потому и прятался так тщательно и так далеко, стараясь даже возле людей не селиться.
Но это пока были только предварительные размышления на тему увиденного. Виктор же надеялся отыскать самого отшельника с его дневниками (если таковые, конечно, имели место!) и мечтал найти хоть какое-то относительно хорошо сохранившееся оружие. Хотя прекрасно осознавал, за две тысячи с лишним лет никакое боевое оружие не останется в нормальном, рабочем состоянии.
О том, чтобы отыскать крабер, самое лучшее и действенное средство связи между любыми точками Галактики, даже не мечталось. И опять-таки, случись такая чудесная находка, толку с неё однозначно не будет. По всем статистическим данным, ни один крабер не «прожил» больше чем пятьдесят лет. Гении Доставки, создавшие данное устройство связи, что-то там явно намудрили, вставляя растворяющиеся от времени детали, дабы дорогостоящие изобретения со временем выходили из строя, а клиенты были вынуждены покупать новые, умопомрачительные по стоимости устройства связи.
Первым делом отыскали ссохшуюся мумию. Для этого даже не пришлось подниматься в рубку управления. Отшельник забрался в корабль, но умер на следующей палубе трюмного отсека. Так и рухнул ничком возле стеночки. На большее ему старческих сил не хватило. И это было плохо в понимании разгадки проблем Ока и отравленных в нём вод. Менгарец, видимо, слишком рано обрадовался, отыскав гору инопланетных технологий. Почему-то решил, что учёный вернулся «домой», там сделал должные выводы из своих ошибок и написал для потомков должные рекомендации: что и как надо исправить. А тут получается, что рекомендаций не будет. Нет их попросту!
Аккуратно обойдя иссохшие, скрюченные останки, исследователи двинулись дальше. На следующей палубе отыскался «омолодитель». Как и предполагалось заранее, чуть ли не самых первых поколений. Только и стоило удивляться, как, имея такое несовершенное устройство, удалось прожить двести лет. Видимо, в легендах орлов закралось некое преувеличение в большую сторону. Но на самом деле пришелец не мог протянуть на таком омоложении больше чем сто лет. А учитывая, что он сюда прилетел не безусым юношей, можно вообще заявлять о шестидесяти, максимум восьмидесяти годах этакого безмятежного пребывания на берегу Ока.
Скорее всего, даже имея нужный поток энергии, данное устройство уже и не запустишь. Металлолом! Да ещё и сомнительного качества! Что до реактора, то сразу было понятно: его заглушили очень давно. При попытках задействовать аварийное освещение оно даже не мигнуло.
Рубка управления оказалась идеально прибрана, словно последняя уборка проводилась на прошлой неделе: ни пыль, ни посторонние запахи сюда не проникали веками. Стол и пульты управления чисты, ни единой тетради или журнала. В двух креслах пилотов никаких покромсанных остатков. Ну а зайти в электронную память корабля, а то и пообщаться с бортовым компьютером – дело архисложное, скорее всего невыполнимое из-за времени, а может, и по иной банальной причине. Ведь, прежде чем угнать такую боевую единицу, отшельнику пришлось уничтожить искусственный интеллект. Иначе тот бы ему не дал доступа к управлению.
Палцени поспешил к таблицам боевого вооружения, которые крепились на переборках. А когда вчитался в перечень, присвистнул восхищённо и разочарованно одновременно. Четыре мезонных орудия, две скорострельные пушки и одна ракетная установка могли навести шорох и устроить геноцид на любой планете, где цивилизация соответствовала нынешнему развитию Майры. Но всё это оружие никак нельзя было демонтировать и использовать на ином месте без наличия реактора. И это ещё с условием, что вся оружейная база в исправном состоянии. К примеру, те же ракеты, пролежавшие в защитных кожухах две тысячи лет, только при неосторожном с ними обращении могут разорваться на месте от брутального удара кулаком по корпусу. Про остальной боекомплект можно было выразиться ещё более скептически.
– М-да, Аши! Это нам с тобой не повезло! – рассуждал человек вслух. – Победить мы победили и даже приз получили, а вот что теперь с ним делать? Толку-то никакого! А? Понимаешь? И предлагаешь возвращаться? Да нет, надо тут ещё как следует порыться… Ты вот здесь спокойно полежи, отдохни и, очень тебя прошу, ни к чему не прикасайся. Договорились? Так сказать, во избежание… Тогда как я ощупаю всё, до чего мои руки дотянутся и что мозги разрешат трогать…
Гарви вроде и прилег, где ему указали, но, как только человек обследовал рубку и отправился дальше по кораблю, его помощник настойчиво двинулся за ним следом. Правда, ничего не трогал, ничем особо не интересовался, и скорее всего, просто не хотел оставаться в одиночестве в этом странном, жутко чужом для него месте.
На довольно тщательный обыск трёх двухместных кают и остальных вспомогательных помещений инопланетянин потратил два часа и, уже собираясь возвращаться на поверхность, добрался повторно до двери, которая, судя по надписи на ней, вела в арсенал. Первый раз он прошёл мимо, не став заморачиваться со вскрытием, потому как понимал, именно там лежат те самые ракеты и снаряды, которых лучше не касаться. Но сейчас задумался:
«С другой стороны, там может храниться и оружие ближнего боя, – размышлял Виктор. – Ну не поверю я, что на таком универсальном разведботе ничего нет стоящего, чем экипаж сможет защищать свою жизнь, совершив аварийную посадку, скажем, в глухих джунглях. Хотя тоже не факт, что могли автоматы в штатное расписание ввести… Вон я даже ни одного кинжала не увидел. Парадного кортика на стене и то нет. Или отшельник был заядлым пацифистом и всё выкинул? Случаются ведь и такие оригиналы…»
Но если все другие двери открывались прижатием фиксаторов и движением полотен в стороны, то эта оказалась с кодовым электронным замком и с ходу не поддавалась. Мало того, без электрического тока, пусть и мизерной силы, разобраться со здешними секретами нереально. Силы двух фонарных батарей никак не хватит, не мешало бы ещё пяток.
– А где их взять? – последовал сакраментальный вопрос помощнику. – Правильно: у наших друзей из Цензорского княжества. Значит, спешим на ужин, а то снаружи уже темнеть начинает, как бы паника по поводу нашего долгого молчания не началась.
Аши, кажется, понял каждое слово. Потому что крутнулся на месте этаким колесом, радостно щёлкнул челюстями и первым поспешил на выход. Человек потом только поспевал с трудом да словами пытался уговорить гарви не торопиться. А тому словно игла в одно место попала. Так он нёсся, не разбирая дороги. И проползая мимо скрюченного тела хозяина данного космического объекта, настолько без всякого уважения пнул его боком, что ссохшаяся мумия двинулась в сторону, ударилась о стенку и, отскочив обратно, развалилась на несколько кусков.
– Аши! Ну что же ты так? – досадовал Виктор на помощника, который, осознав свою вину, щёлкал зубами еле слышно, словно извинялся. – Расстраиваться вроде смысла нет… Уже. Оно в принципе и нестрашно. Всё равно бы старика целиком похоронить не удалось. А вот что это у него в руках было?.. Ха-ха! Неужели дневник?! О-о! Неужели тот самый, о котором я мечтал? Ну-ка, ну-ка… Ба-а-а! Да он из пластика! И буквы все сохранились! Вот это нам повезло! Теперь вечер будет занят только интеллектуальной работой.
Почерк оказался жутко неряшливым, неразборчивым, и счастье, что велись эти записи вечными чернилами, изобретёнными ещё в начале колониальных экспансий человечества в Большой космос. Но именно такие дневники, особенно настолько древние, только за само их существование стоили немыслимые деньги. Найденные в местах кораблекрушения, они не просто исследовались или прочитывались, а становились гордостью коллекционеров данных раритетов.
