Пассажирка (СИ) - Серебрянская Виктория
— Марк… — я не узнала свой голос. Казалось, кто-то другой, чужой и мертвый, произносит это имя.
У меня перехватило дыхание, и сердце пропустило удар, когда я, как в кошмарном сне, увидела, что один из оперативников поднял ногу, чтобы выбить дверь… Но не сделал этого.
В этот момент над крышей дома раздался низкий, почти неслышный гул: будто облегченно выдохнула сама планета. Белый скоростной челнок упал с неба как гнев свыше, без предупреждения. Просто возник между фургонами спецслужб и крыльцом, точно вбил себя в пространство, подняв тяжелое облако пыли и сухой травы. Аппарель опустилась мягко, почти бесшумно.
Из челнока вышли четверо в серой форме без нашивок или опознавательных знаков. Только то, как они мгновенно перекрыли линии возможного огня, говорило: эти люди привыкли, что их слушают с первого движения. Старший группы поднял руку ладонью вперед — спокойно, почти лениво. И оперативник у двери замер с занесенной ногой, словно его ударили током.
А потом на дорожку вышла она.
Я сразу узнала ее, хотя вживую видела лишь раз и давно. Высокая для арлинтов, с непередаваемой осанкой, от которой у меня самой невольно выпрямилась спина. Рядом с ней, на полшага позади, шел мужчина — широкоплечий, такой же белокурый, как и Дариан, с лицом, будто вырезанным изо льда.
Арлинта посмотрела на «черномундирных» так, будто они были пылью на ее ботинках:
— Отбой, — произнесла она ровно, почти скучающе. — Приказ адмирала Рокхэма аннулирован.
Один из оперативников все-таки попытался возразить — видимо, еще не понял, с кем имеет дело:
— Госпожа Торн, у нас прямой…
Ага, знает все-таки, с кем разговаривает!..
— У васбыл прямой, — перебила мать Дариана, и в ее голосе впервые мелькнула сталь. — Теперь у вас ничего нет. Свяжитесь со своим командованием. И если через тридцать секунд кто-то из вас все еще будет стоять на этой лужайке, я лично позабочусь, чтобы следующий приказ вы получали в местах, далеких от любого комфорта.
Арлинта равнодушно отвернулась от оперативников и посмотрела на мужа. Тот молча кивнул — коротко, как будто они уже тысячу раз проделывали подобное. Четверо в сером даже не шелохнулись. Словно они были дроидами, у которых иссяк заряд в батареях.
Несколько томительных, бесконечных секунд ничего не происходило. А потом экран продемонстрировал нам, как «черные мундиры» начинают отступать. Неохотно. Но все же.
От облегчения я выдохнула так, будто до этого момента вообще не дышала. И обмякла в сильных руках Дариана. Они пришли. Его родители. Арлинты, у которых достаточно власти, чтобы одним взглядом отменить приказ адмирала Звездного флота. И Рокхэм, где бы он сейчас ни прятался, только что потерял последнюю карту. Как же я была рада видеть их в этот раз!..
— Мать… — выдохнул Дариан. В его голосе смешались ужас и дикое, яростное облегчение.
Я не поняла его эмоций. До тех пор, пока не увидела на экране, как арлинта величественно пересекает лужайку и поднимается на крыльцо. Как стучит в дверь. И как через длинную паузу та открывается, выпуская на порог мою сестру. Ее мужа и… детей, среди которых был и Марк. Мать Дариана что-то очень тихо сказала, я не разобрала слов. Но уже в следующий миг снова обвисла в руках Дарина, когда арлинта взяла Марка за руку и повела прочь с крыльца…
— Это мой внук, — произнесла она, замерев на нижней ступеньке и глядя прямо в объектив камеры, а значит — в глаза всему Альянсу. — И он улетает со мной.
Меня словно током ударило. Белый челнок давно взмыл в небо и скрылся вдали, а я все не могла отвести взгляда от щербинки на последней ступеньке крыльца. На которую недавно наступила ножка моего сына… Это я сама в одиннадцать лет, на что-то разозлившись, бросила камень, который острым углом выбил крошечную ямку в бетоне. Странно устроена человеческая память. Я совершенно не помню, что меня тогда так взбесило. Но то, что щербина появилась по моей вине, помню до сих пор. Я много лет наблюдала, как год от года она расширялась под действием жары и морозов, дождей, снегов и ветров. Папа пытался отремонтировать ступеньку. Но у него ничего не вышло. Раствор выкрашивался из образовавшейся ямки, что бы папа ни делал. Так и сейчас. Что бы правительство Альянса ни предпринимало, это уже не имело смысла. Информация уже стала достоянием общественности, пожар уже начался.
В кабине нашего катера повисла такая тишина, что я слышала, как кровь стучит у меня в висках. Не знаю, чего пытался добиться Рокхэм, но показал он всему миру беспомощность власти. И… маленького ребенка, которого пытались похитить среди бела дня…
Экран снова мигнул, и появилось лицо Старффа. Он был непривычно бледен.
— Рокхэм только что выстрелил себе в голову, и весь Альянс видел это. Но это его проблемы. Не собираюсь спасать этого напыщенного индюка. Меня волнует другое. Происшествие с лайнером вскрыло давний нарыв. Имя ему — кризис власти. Так что Рокхэм пусть выпутывается сам. Как умеет. Нам бы придумать, как выбраться из этой заварушки самим, желательно с минимальными потерями. Потому что сейчас власть имущие начнут искать, на кого перевести стрелки…
Глава 13
Глава 13
Старфф на пару секунд отвлекся, пробегая глазами по строчкам на боковом дисплее. В нашей тесной кабине все еще висела тяжелая и удушливая тишина, от которой сводило челюсти и было трудно дышать, но адмирал уже взял себя в руки. Похоже, эмоции он просто выключил. Теперь его интересовали только сухие цифры. Я даже позавидовала умению килла переключаться, мне такое было недоступно. Саму все еще потряхивало после пережитого нервного напряжения.
— Так, — снова заговорил килл, прерывая цепочку моих невеселых мыслей. — У нас мало времени. Рокхэм сел в лужу прилюдно и по собственной вине. И пока он пытается придумать, как выкрутиться перед теми, кто дергает его за ниточки, и как объяснить Альянсу попытку похищения ребенка, мои люди закончили первичный анализ образца с «Клеща».
Он вывел на общий экран сложную диаграмму, состоящую из рваных цепочек и цветовых маркеров. Для меня это выглядело как китайская грамота, но Дариан, судя по тому, как он прищурился, понял гораздо больше.
— Это не жизнь в привычном понимании, — сухо продолжил Старфф, постукивая пальцем по столу. — Биологи в недоумении. У этой дряни нет естественной эволюционной базы. В геноме отсутствуют «мусорные» цепочки, нет следов адаптации к среде. Весь код подчинен одной цели: поглощение энергии и преобразование материи.
Пока я хлопала глазами, пытаясь сообразить, что все это значит и зачем нам это рассказывают, мой арлинт поднял голову:
— Хочешь сказать, это вирус? — глухо спросил Дариан.
— Думаю, хуже. Я собрал уже достаточно материалов. А у специалистов уже почти нет сомнений: это программируемая материя на биологической основе, — Старфф выделил красный сегмент на схеме. — Видишь эти маркеры? Это подпись. Искусственные вставки для стабилизации белковых связей. Такие технологии использовались в лабораториях Дурана[1], когда он только пытался создать своих модификантов. Это не афишировалось, но в руки Альянса во время разгрома одной из подпольных лабораторий попали подробные выкладки ученых и дневники самого Дурана. Так что все это было изучено вдоль и поперек, и теперь самое ценное внедрено в официальные технологии. Но здесь эти технологии выведены на совершенно новый уровень. Кубы — это не просто контейнеры. Это нечто вроде инкубаторов, которые активируются при контакте с определенным типом излучения.
Вот теперь до меня постепенно начало доходить. И я сглотнула, глядя на пульсирующие точки на мониторе.
— Значит, их кто-то «настроил» на «Селестию»?
В голове было пусто от страха. Моих знаний не хватало, чтобы постигнуть всю глубину ***ницы, в которую встряли не только мы, но и весь Альянс. Из истории, которую я проходила вместе с другими курсантами в академии, я помнила, насколько разрушительными оказались амбиции одного свихнувшегося генетика. Годы страха, когда в каждом встречном-поперечном подозревали модификантов. Столетия адаптации… Я родилась уже тогда, когда модификанты и их потомки были если не полноправными, то ненамного и ограниченными в дееспособности гражданами Альянса. И всех кошмаров того периода не застала. Но документальные фильмы красноречиво рассказывали о том, что творилось в прошлом. И что, теперь все заново? Выходит, правда, что история циклична?
