Кающаяся (ЛП) - Абнетт Дэн
Мужчина шатнулся вперед, пытаясь балансировать внутри раскачивающегося и дрожащего лифта, несущегося вниз, и предпринял попытку снять оружие, но одна из рук упорно не слушалась, а ремень и вес оружия запутывали его еще сильнее. Я ухватилась за Лайтберна, но не могла снять автомат. Мне таки удалось обернуть ремень так, чтобы автомат оказался перед нами. Реннер схватился за оружие, придерживая ствол левой рукой - правой не суждено было выстрелить. Я прижалась грудью к его спине и пролезла правой рукой к рукоятке. Он поднял ствол вверх, и я нажала на спусковой крючок. Обнявшись, вне досягаемости цепкой лапы-косы Ксарбии, мы начали стрелять в потолок.
Выстрелы оказались оглушительными. Горловой разряд «Мастоффа» создавал ощущение, словно мы находимся внутри парового молота. Дуло подскакивало от коротких вспышек оранжевого огня. Пустые гильзы осыпали лифт, словно град, отскакивая от любой поверхности. Бешеная скорость огня вгрызлась в потолок, пробивая твердые панели и прорываясь сквозь сетку клетки. Ксарбия завыл от боли, как только оглушающий огонь почти в упор задел его несколько раз кряду. Рука внезапно разжала хватку, когда он покатился по движущейся крыше, пытаясь уклониться от огня.
Наши выстрелы попали в одну составляющую механизма. Возможно, в шестеренку или в кабельную опору. Что—то щелкнуло, и кабину повело в сторону. Я и Реннер покатились по наклоненному полу, все еще держась вместе. Теперь, не вписавшись в слишком узкую шахту, летящий вниз лифт, разрушал стены как одним из нижних углов, так и, по ощущениям, одним из верхних. Все происходило под нарастающий визг металла о металл и сопровождалось огромным количеством искр, летящих от точек соприкосновения.
В «Мастоффе» больше не осталось патронов. В этом безумном положении, я и Реннер пытались из всех сил вытащить объемный магазин и заменить его на запасной, находящийся в патронташе. Внезапно сквозь металлический визг я вновь услышала смех Ксарбии. Мне удалось достать магазин и, повернув в руках, я пыталась вставать его в «Мастофф». Реннер же старался удержать оружие в устойчивой позиции.
И тут Ксарбия разорвал искореженный потолок кабины. Возникла дыра, в которую вполне помещалась вытянутая рука, плечо и кудахчущая голова. Он бросился прямо на нас, когти впились в лица. Места для отступления не было.
Вся кабина дернулась и вновь задрожала. Ксарбия, находившийся в нескольких сантиметрах от нас, успел удивленно посмотреть на нас прежде, чем его вытащили обратно через ту же дыру. Что—то произошло там, над нами, какой-то бешеный хаос движения и насилия. Было отчетливо слышно, как наверху обмениваются ударами, как вес смещается с такой силой, что кабина болтается из стороны в сторону, и, раскачиваясь, царапает другие движущиеся края и углы лифтовой шахты.
И тут в кабину брызнула кровь — сначала к нашим ногам, а потом заливая все остальное. Я отпустила Реннера и сделала шаг вперед, уставившись на потолок, в попытках понять, что происходит.
Разломанное белое перо пролетело через дырку прямо к моему лицу.
Мне удалось увидеть. Садот Ксарбия и Комус Ноктюрн сражались на крыше лифта. Они вцепились друг в друга, извиваясь в трансчеловеческом безумии - удвоенная мощь двух Астартес, сражающихся насмерть. Когтями Ксарбия впился в белую плоть ангела, по нему потекла кровь. Комус оторвал огромными руками сломанный наплечник и ударил им Ксарбию несколько раз по голове. Повелитель Ночи вдарил кулаком, отбросив Комуса вбок, прямо в самый главный подъемный механизм. Полетели оторванные перья. Крыша начала гнуться. Ксарбия схватил воина за лицо, растопырив когти и попытался зубами вцепиться ему в горло. Комус схватил Повелителя Ночи за шею и начал душить, после чего стукнул лицом о железную конструкцию подъемника, к которому его и прижал Ксарбия. Ноктюрнус оттолкнул противника, и Ксарбия врезался в стену шахты. Лифт все еще спускался на бешеной скорости — стены шахты напоминали беговые дорожки из скалобетона. Ксарбия на секунду завис в воздухе, но потом упал лицом вниз на кабину лифта. Кровь струилась сквозь разбитую решетку. Жестокое, как наждак, столкновение со стеной нанесло еще больше урона. Оцарапанная броня раскололась, некоторые ее части вообще оторвались. В мерцающем свете мне удалось разглядеть его лицо, прижатое к сетке - бледную щеку, приплюснутую и покрытую выемками от проволочной решетки, черный-пречерный глаз, смотревший на меня сверху вниз. Я даже не могла сказать, жив он или мертв.
Вряд ли это имело хоть какое—то значение. Балансируя, Комус наклонился над ним, схватил и вновь подбросил вверх. Повелитель Ночи вновь впечатался в несущуюся мимо нас стену шахты. Обмякшее тело закрутилось, подобно сломанной кукле, и начало вращаться под силой удара, словно колесо. И, когда Ксарбия еще раз повернулся, его рука зацепилась за быстро движущиеся основные кабели лифта, и они вновь заставили тело Астартес крутиться в жестоком и беспомощном сальто, но уже против часовой стрелки. Он вновь впечатался в стены шахты с силой, ломающей все кости, но уже на следующем этаже. Я заметила, как он ударился о скалобетонный выступ этажа и остался там, на выходе из лифтовой шахты. В последний раз мне удалось увидеть ногу и руку, безжизненно свисающие с того места, где он остановился, после чего Повелитель Ночи исчез в темноте над нами.
Заскрипев, лифт понесся дальше. Комус посмотрел на меня сквозь разодранную решетку.
Весь в крови.
— Ты пришел, — крикнула я.
— Я пришел на запах крови.
— О да, сегодня ее предостаточно.
Послышался глухой удар и треск шестеренок. Лифт содрогнулся и затрясся, внезапно замедлившись.
А затем вообще остановился. Снаружи находился какой—то сырой убогий грузовой док, заваленный мусором. Я рывком распахнула внутренние, а потом и внешние створки, и вышла наружу, бросила амулет Реннеру, и обнажила мерцающий меч, наблюдая за тем, как Лайтберн надевает оберег. Наконец-то, прихрамывая, он вышел ко мне. Ангел разорвал сетчатую боковую стенку защитной клетки шахты и спрыгнул на пол рядом со мной.
— Ты можешь полететь? — спросила я.
— Здесь не выйдет, — ответил ангел, оглядываясь по сторонам. — Впереди свет, — продолжил он, хотя я не видела никакого света. — Там выход на улицу.
— Перевал Челдотк, как она и обещала.
Мы повернулись, чтобы помочь Реннеру, и направились к невидимому свету.
ГЛАВА 25
Шел небольшой дождь, уже наступил ранний вечер. Я шла по двору Академии Гекула вместе с Лайтберном. Студентов вокруг было мало. Инцидент в Доме-Колонне, произошедший накануне, поверг город в ужас. Власти ввели комендантские часы и ограничения. Новости пестрили дикими историями о вторжении, войне банд, бунте и несчастных случаях. Но это все — ложь. Я сомневалась в том, что власти знали, из–за чего на самом деле сгорел Дом-Колонна, или кто, если такие вообще были, мог спастись от бедствия и остаться в живых.
Что касается меня, то я знала только троих выживших: себя саму, Лайтберна и ангела. Теперь мы держались подальше от посторонних глаз, даже не рискуя вернуться в безымянный дом на улице Волшебных Врат. С Гидеоном и остальными членами команды связаться не удавалось. Район вокруг Дома-Колонны эвакуировали, а затем оцепили. Улицы кишели арбитрами и городской стражей, велись разговоры о надвигающейся войне.
Камни широкого двора академии блестели от влаги в тусклом свете. Группка студентов поспешила вниз по освещенному лампами портику, чтобы укрыться от дождя. Часы наверху пробили четверть.
Мы вошли через сторожку, и сонный швейцар провел нас в читальный зал наверху. Наше трио никаких подозрений не вызвало — мы привели себя в порядок и прилично оделись. На мне красовалось облегающее платье и длинное пальто, Реннер стоял в отутюженной коричневой форме и шинели — он носил амплуа бывшего военного, сопровождающего женщину-академика. Перевязанная правая рука Лайтберна скрывалась под шинелью, а один из рукавов остался пуст. Я сделала все возможное, чтобы продезинфицировать рану, вправить руку и наложить шину, но медик из меня никакой — я лишь знаю основы первой помощи на поле битвы, что входило в программу моего обучения в Когнитэ.
