Кающаяся (ЛП) - Абнетт Дэн

Я кивнула и отпустила волосы.

Кожаный чехол оказался тяжелым, а внутри него находилась маленькая плоская коробочка из идеально обработанного обсидиана. Я открыла ее и увидела инквизиторскую розетту, лежавшую внутри на синей шелковой подстилке.

Ордо Еретикус, Официо Фракиец Примарис, Сектор Скарус.

— Чтобы действовать от моего имени, ты должна носить символ моей власти, — произнесло Кресло. — Твои полученные благодаря тренировкам способности не подвергаются сомнению, несмотря на их незаконное происхождение. Это – полевое назначение, сделанное по моей инициативе и по моему приказу. Естественно, оно временное.

— Конечно, — ответила я с улыбкой.

— Под чем я подразумеваю, что твоя кандидатура мной рассматривается, — сказал молодой мужчина.

Я закрыла коробочку и чехол, после чего положила их в карман пальто.

— Я не подведу вас, — произнесла я.

— Не беспокойся об этом, — сказало Кресло. — Ты служишь не мне.

— Я и говорю не с вами, — ответила я.

Молодой мужчина засмеялся.

— Спасибо, — произнесла я, обращаясь к обоим.

Я положила ладонь на теплый корпус Кресла, а спустя мгновение повернулась и поцеловала в щеку молодого мужчину, отчего тот застенчиво улыбнулся.

— Надеюсь, сейчас я не нарушила протокол? — спросила я у Кресла.

— Это я позволю, — ответило оно.

Я услышала музыку – нарастающий грохот военных оркестров – и аплодисменты, будто весь город проснулся, чтобы отпраздновать мое назначение.

Теперь по краям бульвара стояли огромные громогласные толпы, а на ветру развевались вымпелы и знамена. Я понятия не имела, откуда все это взялось.

— Я вернул в воспоминание некоторые детали, — сказало Кресло. — Не только само место, но и кое-что другое, что было в тот день.

— Тогда вы стали инквизитором? — спросила я. — Толпы вышли, чтобы поприветствовать ваше избрание?

— Нет, — ответило Кресло. — Это другой день. Святая Новена. Великое торжество, призванное увековечить в памяти военную победу. Толпы вроде этих не празднуют избрание инквизиторов, Бета. Подобные вещи происходят во тьме закрытых комнат. Это не день моего назначения, но день, когда я стал инквизитором, которого ты знаешь.

Молодой мужчина взглянул на Кресло.

— Это день, когда я стал им, — произнес он.

Я оглянулась. Лепестки цветов падали и кружились в воздухе подобно снежным хлопьям. Мы же находились в самом центре гигантского парада, внезапно появившегося вокруг нас – марширующие полки Астра Милитарум, боевые машины, сверкающие ряды исполинских Адептус Астартес. Шум стоял оглушительный – грохот бьющих по земле ног, ликование толпы, стучащие двигатели, барабаны, тарелки, духовые инструменты и волынки, исполняющие «Марш примархов». Моя диафрагма задрожала, когда над головой с визгом пронеслись на низкой высоте военные самолеты, летящие порядком для воздушного парада. Воздух вокруг вибрировал от шума и движения.

Молодой мужчина взглянул на меня. Между нами трепетали лепестки.

— Это улей Примарис на Фракийце Примарис, — сказал он. — Огромное Авеню Виктора Беллума. Сей день случился примерно сто пятьдесят лет назад. Монумент, возвышающийся позади нас, и в чьей тени мы стоим, это Врата Спатиана. Я хочу, чтобы ты помнила – величайшая опасность может ударить по нам даже тогда, когда все кажется безопасным, и ты меньше всего ожидаешь зла.

Молодой мужчина вновь улыбнулся, но его улыбка была грустной, или же, возможно, преисполненной какой-то тоски. Он взглянул мне прямо в глаза и на мгновение коснулся щеки, после чего стряхнул с моего плеча лепестки.

— Время почти пришло, — произнес молодой мужчина. Я едва могла расслышать его голос из-за воя военных самолетов. — Я должен идти.

Над нами пронеслась тень. Вверху, в ярком солнечном свете, что-то мелькнуло–

И Тропа Шагов оказалась пуста. Вокруг стояло безлюдное спокойствие раннего утра, наполненного пением птиц и тускло-золотым светом зари.

— Увидимся в доме, — сказал Рейвенор, после чего Кресло развернулось и бесшумно заскользило обратно к ступеням.

Я же осталась в одиночестве стоять на окаймленных сорной травой булыжниках, коими была вымощена осевшая улица, а в кармане у меня лежала розетта.

Третья часть истории, которая называется

НАСТОЯЩЕЕ ЗНАНИЕ

ГЛАВА 20

Лучше не шутить с бандами ослепленных войной.

Трое головорезов преградили мне дорогу, и я услышала, как по меньшей мере еще один из них закрыл мне путь к отступлению в разрушенный проход позади. Шрамы в виде знаков и татуировки на обритых головах указывали на то, что они принадлежали к убийцам из Марзомского Креста, самой известной из северных банд. Они не только были вооружены, но еще и оказались громилами. Усиленные мышцы и укрепленные кости — пережитки боевой инженерии — скрывались под слоями грязи и тряпья.

— Я просто пройду, — ясно и четко выразилась я на низком уличном диалекте.

В ответ один из них зарычал, и это рычание, как я и опасалась, оказалось самым связным словом из всех, что они произнесли. Я смогла унюхать металлический запах стимуляторов агрессии, наполняющих их кровь. С ослепленными войной, этими дикарями Королевы Мэб, в спор вступать не стоит, но иногда можно было просто проскользнуть, если оставаться спокойным и тихим, а также не делать резких движений, или же если по счастливой случайности у них как раз был период пониженной агрессии.

Но не в этот раз. Никаких переговоров и диалога не выйдет. Они уже задергались, поскольку синтетические гормоны пропитывали нутро и пробуждали бессмысленную ярость. Вторичные веки головорезов захлопали и затрепетали: мигающие веки когда-то высвечивали индикацию захвата целей на сетчатке глаз. Эти улучшения пришли в негодность еще давным-давно, но нарастающая гиперстимуляция вновь запускала боевые имплантаты, как это было тогда — много жизней назад в зонах боевых действий. Теперь такой зоной для них стало это место. Эта жизнь. Жестокая жизнь, где есть место только войне.

Я предположила, что смогу хотя бы раз пошевелить правой рукой, прежде чем они нанесут первый удар. Но за что схватиться: за пистолет у бедра, “Тронсвассе” сорокового калибра, которым меня вооружил Харлон? Или за манжету, сделавшей меня несуществующей для ослепленного войной в прошлый раз, когда была выключена?

Я сделала выбор, но он оказался чистой формальностью.

Некто выскочил из арки справа от меня и столкнулся с троицей. Острый как бритва северака ударил по массивному телу с хрустом, похожим на треснувшее дерево, и сбил бандита с ног, орошив все вокруг фонтаном крови. Громила крутанулся в воздухе, словно танцор, и, отскочив от стены позади, рухнул вниз уже со вскрытыми внутренностями.

Всего лишь разминка для Фаддея Саура.

Саур был очень сильным человеком. Это я знала по годам обучения в схоле под его началом. Он обладал и массой, и скоростью, но вовсе не такими, как увеличенные мускулы и рефлексы ослепленных войной. Но также устрашало его мастерство, отточенное ловкостью, используемой со смертельной точностью. И каким бы крупным он ни был, с этой копной бело-грязных волос и в кроваво-красном облегающем костюме, все равно казалось, будто он скользил как по маслу между неуклюжих противников, каждый раз нанося удары с ломающей кости силой. Не успел первый из головорезов упасть на пол, как Саур напал на следующего, блокируя яростный удар левым предплечьем — второй удар, что звучал так, словно рядом тесак нарезал корнеплоды — и пробил брешь в нетренированной защите врага. Северака вошел в брешь, вонзив рукоять и основание клинка прямо в лицо и шею бандита. Послышался влажный чавкающий звук от мяса и хрящей. Бандит был ранен, но слишком перевозбужден, чтобы упасть. Он вновь замахнулся грязным клинком, но Саур нырнул под него, используя крыло наплечника в качестве рычага, чтобы перевернуть раненого громилу вверх тормашками, после чего просто отшвырнул его в сторону, и тот упал на землю спиной вниз.