Фальшивая истинная ледяного дракона (СИ) - "Юэл"
— Я не собираюсь стрелять, — добавила я. — Я просто поеду.
Служанки переглянулись так, словно генерал казнит их за попытку помочь мне в столь опасном походе.
Они раздумывали, что делать, пока я судорожно соображала, какую придумать причину, чтобы поехать с мужчинами. В противном случае мне придётся остаться с леди и ждать возвращения охотников.
Два дня подряд я этого не переживу.
— Мы подготовим вам наряд для прогулки, госпожа, — произнесла одна из служанок, видимо, так и не найдя способ меня отговорить.
Я откинулась на спинку стула и незаметно выдохнула.
— Хорошо, — сказала я тихо.
Глава 28. Охота
Эвелина Мэрроу.
Я стояла рядом с лошадью, положив ладонь ей на шею. Она тихо фыркнула, принимая ласку, и я машинально провела пальцами по короткой шерсти, чувствуя, как напряжение внутри наконец начинает отпускать.
Охотничье платье для верховой езды выглядело впечатляюще. Глубокий тёмный цвет, плотная ткань, высокий ворот, длинные рукава. Спереди оно смотрелось почти как обычное зимнее платье…
Но сбоку и сзади было устроено иначе.
Юбка была разделена так, чтобы удобно сидеть в женском седле: ткань ложилась правильными складками и не мешала ногам. Подол не волочился по снегу — его подкололи специальными креплениями. Волосы были убраны, что делало движения свободнее.
— Ты собираешься на охоту?
Голос прозвучал за спиной так близко, что я вздрогнула.
Лорд Нортхольд стоял в своём охотничьем костюме — надо отметить, он ему очень шёл. Почему-то именно сейчас генерал казался опасно красивым в своей сдержанности.
— Нет, — ответила я честно. — Я просто хотела прокатиться вместе с вами.
Он прищурился.
— Но все леди…
Он не договорил.
Развернулся к закрытой площадке, где под навесами сидели дамы. На мягких пуфах, в мехах и кружеве. Они пили чай, смеялись, лениво переговаривались. Снег тихо падал на крышу шезлонгов.
Стоило ему посмотреть в их сторону — разговоры тут же стихли. Взгляды стали цепкими. Оценивающими.
Мы оба понимали: если я останусь там — меня снова ждёт допрос. Подколки. Проверки. Медленная, вязкая травля под видом вежливости.
Кайрен медленно обернулся.
— Хорошее решение, — произнёс он неожиданно. — Держись подле меня.
У меня внутри что-то щёлкнуло.
— Конечно, — ответила я мягко.
И только тогда я заметила мужчину за его спиной.
Чёрные волосы. Острый взгляд. В руках — трость. Он изогнул бровь, явно оценивая сцену.
Лорд Нордхольд, увидев мою реакцию, сначала тоже изогнул бровь, затем оглянулся. А потом сделал шаг ко мне и притянул ближе — едва касаясь.
— Лорд Эвермонт, — холодно поприветствовал он наблюдавшего за нами.
— Лорд Нордхольд и его очаровательная супруга, — кивнул мужчина. — Я был удивлён, узнав, что леди Нордхольд будет присутствовать на охоте.
— Я хочу показать ей мир настолько, насколько это возможно, — ответил генерал ровно.
— Для человека, который большую часть жизни проводит на поле боя, это похвально.
— Благодарю за столь щедрую оценку, — усмехнулся Кайрен.
Но лорд Эвермонт решил пропустить выпад.
— Леди Нордхольд… вы уже охотились?
— Нет, — ответила я спокойно. — И не планировала. Я хотела держаться в стороне и наблюдать за тем, как мой супруг поймает добычу.
Я вложила в свой взгляд столько любви и нежности, позаимствованной у бразильских сериалов, насколько была способна.
Рука моего лже-супруга на секунду дёрнулась от неожиданности, но он молниеносно взял себя в руки.
— Удивительно, — протянул Эвермонт. — Обычно девушки падают в обморок от вида крови. Вам повезло, лорд Нордхольд.
Кайрен в ответ лишь коротко кивнул.
— В любом случае, я буду рад лицезреть хоть одно прекрасное личико на празднике мужской силы.
Лес был тихим. Снег хрустел под копытами. Дорога тянулась ровной линией.
Когда показался олень — мужчины пришпорили лошадей.
Я осталась позади.
И рядом со мной остался… лорд Сайлас Эвермонт.
— Вы не собираетесь охотиться? — спросила я.
— Я охочусь каждый день, — ответил он. — Мои игры куда интереснее, чем попытки мужчин доказать превосходство через убийство животных.
— Многим мужчинам до сих пор приходится добывать пропитание, — возразила я.
Он фыркнул.
— А вы мне нравитесь.
Я повернула голову.
— Почему?
— Вы из состоятельной семьи, — сказал он, — но… проще. Не так отшлифованы, как ваши родственники.
— Интересное наблюдение.
— Я навёл о вас справки, — не таясь, ответил он.
— И что же вам рассказали?
— Многое. И ещё больше утаили.
Он улыбнулся.
— Лорд Эвермонт, — произнесла я чётко. — Вы хотите мне что-то сказать?
— Очень многое, леди Эвелина. Но не будем забегать вперёд. Вы испортите сюрприз.
Я кивнула.
А затем, извинившись, пришпорила коня, резко уходя вперёд.
Я напросилась на эту прогулку, чтобы почувствовать себя свободной. А возле того, кто играет чужими жизнями, словно куклами, свободы мало.
Ветер бил в лицо. Снег летел навстречу. Я рассмеялась — искренне.
Свобода. Настоящая.
От условностей, от необходимости держать лицо и от чужого тела, которое теперь принадлежит мне.
Жизнь дала мне второй шанс… но поставила нелёгкую задачу, с которой я обязательно должна справиться. Другого выхода нет и быть не может.
И именно в тот момент, когда я ощутила полную свободу, несясь навстречу ветру, конь резко затормозил.
Встал на дыбы.
Рванулся вперёд, не слушая поводьев.
— Тихо! — крикнула я, сжимая поводья. — Тихо!
Но он уже не слышал. Копыта несли меня прочь от дороги. Вглубь леса. Всё быстрее и быстрее.
Глава 29. Обрыв
Эвелина Мэрроу.
Ветки били по лицу.
Снег хлестал в глаза, слепил, забивался под ресницы, таял на коже и тут же превращался в ледяные иглы. Холодный воздух резал лёгкие так, что каждый вдох становился болью, а выдох — рваным, хриплым.
— Остановись! — закричала я, натягивая поводья до дрожи в пальцах. — Пожалуйста… остановись!
Но конь будто не слышал.
Он нёсся так, словно за ним гнался пожар. Словно позади была смерть, а впереди — единственный шанс на спасение. Копыта гремели, мышцы подо мной ходили волнами, и я чувствовала: это не бег — это паника. Чистая, животная, слепая.
Я пыталась удержаться в женском седле, пыталась вспомнить всё, чему учил Говард, всё, что знала о лошадях я сама…
Но сейчас знание было бесполезно.
И внезапно — удар по памяти — всплыло другое воспоминание.
Мне двенадцать. Я маленькая, упрямая, уверенная, что взрослая. Сажусь на Бурана — дикого, необъезженного жеребца, которого запрещали трогать даже опытным ездокам.
«Не смей, Элина!»
«Он тебя убьёт!»
Я смеюсь. Сажусь. Дёргаю поводья.
А потом лечу. Поле, ветер, земля, которая вдруг оказывается слишком близко. Хруст костей, белый потолок, гипс. Почти два месяца боли и стыда.
Вот и сейчас — я лечу. В другой жизни, в другом теле. Но с тем же страхом, который скручивает внутренности и лишает воздуха.
Лес впереди вдруг разорвался. Мы вылетели на поле. Открытое, пустое, ровное. Без веток, без деревьев и преград. На мгновение я подумала — самое страшное позади. И именно тогда увидела его. Чёрную линию впереди.
Обрыв…
— Нет… — выдохнула я, чувствуя, как кровь уходит из лица.
Пальцы судорожно дёрнули поводья в сторону.
— Давай! — закричала я, срывая голос. — Давай же!
Конь не свернул. Он ускорился. Мир сузился до одного — до линии, за которой ничего нет.
Я мысленно попрощалась с жизнью. Со вторым шансом и с надеждой сделать всё правильно. Я снова не справилась.
Сердце билось так, будто хотело вырваться из груди. Я уже видела, как земля впереди исчезает. Как мы летим вниз.
