Чародей выходит на охоту (СИ) - Рюмин Сергей
Теперь вроде всё. Больше следов ночного происшествия не видно. Тем не менее отменять заклинание сна я не стал. Оно не такое уж было и сильное. Я рассчитывал на час — полтора действия, не больше. Пусть народ поспит. Тем более, что до первого вылета времени еще много.
На улице начало светать. Ночь постепенно уходила, унося за собой свои страшилки и кошмары. Всё получилось, как в сказке с хорошим концом: солнечный свет разогнал всё вселенское зло, добро снова победило.
Но перед тем, как пассажиры начали приходить в себя, я всё-таки вышел на улицу осмотреть места, где ночью развоплотил грабителей. С удовлетворением отметил, что от них осталась только примятая трава на вытоптанном газоне, усеянном многочисленными окурками, да металлические пуговицы с пряжками. Отдельно валялась выкидушка. Я ногой отшвырнул всё это подальше, вернулся в зал ожидания и сел в свое кресло, прикрыв глаза.
Интересно было наблюдать за просыпающимися пассажирами. Мужики, которых я «уронил», встали с кресел, стали оглядываться, осмотрели себя со всех сторон, отряхнулись. Один пожал плечами, что-то сказал другому. Тот толкнул его в плечо, покрутил пальцем у виска.
Парочка, подвергшаяся нападению, юноша и девушка, проснувшись, что-то стали горячо обсуждать между собой. Девушка осмотрелась, с удивлением обнаружила сумочку у себя на коленях, изумленно уставилась на чемодан и большую хозяйственную сумку, стоящие рядом, ткнула в них пальцем. Парень недоуменно пожал плечами, осмотрел себя, отряхнул брюки, снова пожал плечами, потянулся к чемодану. Они сели, взялись за руки и замолчали. Девушка украдкой посмотрела на меня, поспешно отвернулась, встретившись взглядом со мной, зачем-то одернула платье, смутилась и покраснела, заметив, как я ей озорно подмигнул.
Пожилая женщина, которая ночью подняла крик, встала со своего места, вышла в зал, обошла ряды кресел вокруг, внимательно осматриваясь, словно что-то выискивая. Встала рядом со мной, спросила:
— Молодой человек! А где эти бандиты? Вы не знаете?
— Какие бандиты? — изумленно удивился я, протирая глаза. — Вы про что?
— Ночью здесь ходили трое бандитов, — нахмурив брови, терпеливо пояснила она. — Ножом размахивали. Потом они к вам приставали!
— Никто ко мне не приставал, — продолжил отнекиваться я. — Я вообще всю ночь спал!
— Не валяйте дурака! — разозлилась женщина. Я демонстративно зевнул, уселся поудобнее и прикрыл глаза. Она недовольно фыркнула и направилась в соседний зал.
До посадки оставался час с лишним.
Глава 44
Глава 44.
Ташкент-Кочары.
Возвращение.
Перерыв между рейсами в аэропорту Ташкента был два часа. Посадку на Москву объявили за час. Я успел сходить в буфет, слопал вполне съедобный бифштекс с яйцом и картофельным пюре, выпил нормального кофе, даже закупился открытками-сувенирами в местном киоске «Союзпечати».
В Ташкент я летел, всю дорогу улыбался и вспоминал, как эта инициативная тетка сначала пыталась обсудить ночное происшествие с остальными пассажирами, потом всё-таки разыскала и разбудила милиционеров, обошла с ними зал, вышла на улицу, в очередной раз попыталась допросить меня. Милиционеры ей так и не поверили. Обругать их она не решилась, но, когда они покинули зал, не постеснялась высказать всем и мне, в частности, всё, что она про нас всех думает.
Остальные пассажиры с ней общаться как-то не пожелали. Уж очень она назойливо пыталась уговорить их написать заявления.
Прилетев в Ташкент, я пожалел, что взял билет на Москву на ближайший рейс, а не попозже, скажем, на три-четыре часа, а, может, и на следующий день. Захотелось вдруг побродить по городу, посмотреть на достопримечательности, в музей сходить, в конце концов. Когда я еще сюда приеду? Скорее всего уже никогда.
В Москву со мной никто из ферганских попутчиков не летел. Весь полет я проспал, не реагируя ни на орущих детишек на соседних местах, ни на стюардесс, разносивших то ли обед, то ли полдник.
И, выходя по трапу из самолета, наконец почувствовал — кончились приключения. Кончились! Можно чуть-чуть расслабиться.
Я проигнорировал таксистов, уговаривающих ехать до Москвы за 100, а потом и за 70 рублей. Направился к остановке автобуса-экспресса, который подвез меня на площадь трех вокзалов за 80 копеек. Конечно, может быть, это выглядело заурядным жлобством: ехать в автобусе за 80 копеек, когда в сумке лежат почти 30 тысяч «рваных». Но мне не захотелось ни спорить с таксистами, ни пополнять их бюджет. Просто нахлынуло вдруг безразличие ко всему. Захотелось просто доехать, как все нормальные люди, без приключений, по простому. К этому еще приплюсовались непонятная усталость, моральная опустошенность и осознание того, что из моей жизни ушел учитель, наставник, к которому привык, с которым я сдружился, который стал частью меня. То, что он мне наговорил, даже лишил меня магии, я всерьез не воспринял. Может, из-за того, что я действительно вот такой романтик и восторженный юнец. А может, из-за того,что его эскапады выглядели уж слишком наигранными.
Домой, в родной город я приехал за полночь. Документы, ключи от машины и гаража уезжая, я оставил в квартире. Поэтому мой нынешний ночной визит к родительнице и её уже нынешнему мужу Алексею был неизбежен. К маман я так или иначе собирался заглянуть «на огонёк». «Маячок» свидетельствовал, что она дома. А вот как быть с Алексеем? Точнее, не быть, а как строить взаимоотношения, я представлял смутно.
В поезде я ехал плацкартом, даже ухитрился поспать. Правда, пришлось проводнику-«вымогателю» отдать рубль за белье. Без оплаты трогать матрас с подушкой он категорически запретил:
— Хочешь ложиться, ложись на голую полку!
Вымогатель да и только!
С поезда я вышел вполне отдохнувшим и направился от вокзала домой пешком. В конце концов, идти было недалеко, минут сорок, не больше. Идти по пустынным улицам ночного города под яркими уличными фонарями было одно удовольствие. Изредка по дороге пролетала одинокая машина. Поразительная разница с Ферганой, где половина фонарей не горит, а остальные светят так, будто властями введен режим жесткой экономии электроэнергии.
Мимо меня, улыбаясь и смеясь, прошла парочка, парень с девушкой, моего возраста. Парень держал её за талию, что-то рассказывал. Девушка счастливо смеялась.
Я улыбнулся. Я — дома. Здорово!
Как только я про это подумал, рядом остановился милицейский «уазик».
— Откуда чешешь и куда? — лениво вопросил меня рослый милиционер-водитель в приоткрытую дверь.
— С вокзала домой, — хмуро ответил я, раздумывая, сразу в него бросить конструкт подчинения с командой отвязаться или подождать.
— Садись, подбросим, — неожиданно предложил милиционер.
— Да ладно, я пешком, — я удивленно головой. — Спасибо, мне недалеко.
— Ну, как знаешь!
«Уазик» газанул и покатил дальше.
То, что я не встретил по пути домой ни единого представителя шпаны или гоповатой молодежи, меня почему-то не удивило. Я почему-то посчитал, что так и должно было быть, хотя и был определенный опыт разборок. Но сегодня, сейчас мне казалось, что мой город — самый лучший, самый спокойный и самый прекрасный, особенно ночью, при свете фонарей.
Разумеется, маман спала, как и Алексей. Когда она улетала, я ей отдал свой комплект ключей — на всякий случай. Пришлось их будить, поднимать с постели.
Маман не стала ни восторгаться, ни кричать, ни восклицать. Молча обняла меня, буркнув:
— Наконец-то!
И спрятала лицо у меня на груди. Алексей стоял сзади и стеснительно улыбался. Когда маман оторвалась от меня, он подошел ко мне, несильно хлопнул меня по плечу, обнял и тихо сказал:
— Спасибо! И это… Извини, если что…
— Проехали! — я пожал ему руку, приобнял.
— Давай на кухню! — скомандовала маман. — Кормить буду!
Её поведение резко поменялось: там, на юге, она казалась испуганной, затравленной девчонкой, а здесь… Здесь передо мной была уверенная, пожалуй, даже властная дама, эдакий «товарищ командир». Вот что делают с человеком стены родного дома!
