Чародей выходит на охоту (СИ) - Рюмин Сергей
Maman осталась со мной, села за стол, наблюдая, как я поглощаю пельмени. Алексей ушел в зал. Я услышал звук включенного телевизора.
— Мы здесь немного похозяйничали без тебя, — сообщила maman. Я кивнул. С набитым ртом говорить было неудобно.
— Мы заявления в ЗАГС подали, — продолжила maman. — На 30-е апреля роспись.
— Во Дворце? — деловито уточнил я, прожевав. — Кафе, ресторан заказали? С гостями определились?
— Нет! — отмахнулась maman. — Ты что? Сходим после росписи вдвоём в кафе, выпьем шампанского, да и хватит. Чай, не молодые уже.
— Нет, мэм, — я покачал головой. — Так не пойдёт. Я категорически не согласен. Надо заказать кафе. Это я беру на себя. Будет мой свадебный подарок вам. А вы определяйтесь с гостями. Думаю, человек на 30. По дате определились. В следующий приезд я этим займусь.
Maman моя решительность немного напугала.
— Не надо, Тош! Правда, не надо! Не стоит. Столько денег уйдет…
— Стоит, мэм, стоит! — отмахнулся я. — Могу же я своей любимой мамочке нормальный подарок сделать на свадьбу?
Глава 2
Глава 2
Переславль-Москва.
Начало января 1982 года
Поездка в Москву, несмотря на свою достаточно запутанную сложную логистику, обошлась без каких-либо приключений.
Приказ на отпуск в отделе кадров оказался уже подписанным, несмотря на отсутствие рапорта со стороны Устинова.
— Где планируете проводить отпуск? — то ли для проформы, то ли всерьез поинтересовался замначальника отдела кадров майор Соколов.
— Где можно зимой проводить отпуск? — в соответствии с заранее отработанной линией поведения демонстративно злобно буркнул Устинов. — Дома, конечно. Разве что на лыжах съезжу на денек покататься…
— А в чём дело? — продолжал опрашивать кадровик. — Ты вроде не залётчик, особа приближенная к императору…
Он хохотнул.
— Так вот получилось, — Устинов развел руки.
На следующий день, сообщив жене, что поехал на турбазу кататься на лыжах, обозначив своё возможное отсутствие на два-три дня, он вышел из дома и направился к остановке автобуса. Жена на удивление отреагировала правильно, даже с пониманием, кивнула и сказала:
— Осторожнее там… катайся. Береги себя!
И чмокнула его в щеку. Денис мысленно восхитился умом и сообразительностью жены, погладил её выпирающий животик. Пополнение в семье ожидалось в начале марта.
На всякий случай он помимо карандашей, врученных генералом, захватил с собой еще два, презентованные Ковалевым ему лично: артефакт защиты, так называемая «каменная кожа», и артефакт регенерации, «хвост ящерицы».
До выезда из города в сторону Горького он добрался на рейсовом автобусе, прошел пешком с километр до поста ГАИ на выезде из города, стараясь не «засветиться» перед милиционерами. Присоединился к группе таких же, как и он «автостопщиков», поднял руку.
Ждать попутки пришлось сравнительно недолго, с полчаса от силы. На поднятую руку остановился «Камаз»-рефрижиратор со спальным местом позади сидений.
— До Горького подбросишь? — поинтересовался Денис.
— Садись! — кивнул водитель.
Через пару часов водитель сменился. Возле какого-то то ли леска, то ли рощи машина остановилась. Со спального места вылез его напарник, сонно попросил Дениса посторониться.
Устинов вышел вместе с ним. Напарник опорожнил мочевой пузырь, вытащил пятилитровую канистру, попросил:
— Полей!
Умылся и, не вытираясь, полез на водительское место. Прежний шофер уже был на его месте, за занавеской, и, кажется, даже похрапывал.
— Тебе докудова? — поинтересовался новый водитель.
— До Горького, — ответил Денис.
Дальше всё пошло, как по маслу. Его довезли до Горького. Дорога заняла почти девять часов. Он отдал, не скупясь, червонец. Водитель даже цокнул языком, но отказаться и не подумал.
На такси добрался до автовокзала, купил билет до Москвы. Подремал до утра в зале ожидания, дожидаясь своего автобуса.
На подъезде к столице он попросил водителя остановиться.
— Не положено, буркнул было тот, но, увидев зажатый в кулаке трояк, затормозил у ближайшей остановки общественного транспорта. В общем, всё по сценарию.
Даже к адресу он добрался без происшествий и без малейших признаков на слежку. Прежде, чем зайти в нужный дом, Устинов позвонил по выученному наизусть телефонному номеру с телефона-автомата, ежась на холодном зимнем ветру. В Москве шпаны хватало, а вот стекол на замену разбитых в будках телефонов-автоматов, увы, нет.
— Мне Владимир Иванович нужен, — сообщил он в трубку.
— Нету его, — сварливо ответили ему. — В армию забрали!
Эта незатейливая шутка со времен срочной службы была паролем. Без всяких там «здрасьте» и «добрый день».
Денис направился к подъезду, поднялся на нужный этаж, нажал кнопку дверного звонка нужной квартиры. Дверь тут же распахнулась.
— Заходите скорей!
Денис немедленно последовал совету.
— Где? — перед ним стоял пожилой абсолютно седой старик, требовательно протягивая руку.
— Удостоверение? — в свою очередь потребовал Устинов.
— Паспорт, не удостоверение, — с некоторой долей сарказма уточнил старик. — Молодежь, млиат… Удостоверение на любое имякадровик в два счета нарисует, особенно если он вместе с тобой в одной Конторе работает! А за паспортом к ментам на поклон идти надо, — тон его сменился на назидательно-менторский. — С учетом ограниченности во времени это нереально.
Он взял с полки в прихожей паспорт, развернул его, не давая Денису в руки.
— Читай!
— Хромов Владимир Иванович, — вслух прочёл Устинов. Это был он, нужный адресат, получатель, человек с фотографии. Только уж очень постаревший в реале. Денис вытащил футляр, сделанный из школьной готовальни:
— Держите!
Старик выхватил футляр, раскрыл, кивнул, уточняя:
— Просто сломать и всё?
— Да.
Он закрыл футляр, закивал головой.
— А теперь уходите!
И добавил:
— Большое дело вы сделали. Очень большое и нужное!
Домой Денис добирался на обычной электричке: пять с половиной часов на деревянных сидениях в почти неотапливаемом полупустом вагоне. Дважды мимо него прошли ЛОВДшники, транспортная милиция. Однако почему-то ни документов у него не спросили, не задали ни одного вопроса.
Из дома он сразу позвонил начальнику по прямому телефону, сказав после приветствия одну фразу:
— Всё нормально.
— Знаю, — отозвался Киструсс. — Спасибо!
Глава 3
Глава 3.
Кочары. Дела сельские, хозяйственные.
Январь 1982 года
В принципе, если дома не имеется никакой скотины, то зимой в деревне дел не так уж и много. Печь затопить, есть приготовить, убраться по дому, снег почистить и спи-отдыхай!
У меня скотины не было. За порядком следила Наталья Михайловна, она же Наташка, Натаха, иногда Графиня. Пару раз я её поддел этим прозвищем. Она замерла, нахмурилась, потом рассмеялась, необидно шлепнула меня по голове полотенцем, которым вытирала руки.
Я чистил снег, готовил на пару с домовым, поигрывал с Кузькой, потихоньку напитывая его живой силой и конструктами. Медитировал — один раз в день, когда Наталья уходила к бабке Цветане.
Удивительно, но организм бабки еще пару раз «слопал» конструкты регенерации вопреки её прогнозам и ожиданиям.
Евсеич на это качал головой и морщился:
— Всё равно до лета не дотянет… Чужой жизнью ведьма живёт…
Именно поэтому, скорее всего, Наташка сидела с ведьмой от зари до зари, перенимая её опыт и знания, всё что можно.
Я же снова занялся ботаникой. Домовой по моей просьбе разыскал мне желудей, семян сосны, клёна, липы, ели, притащил откуда-то разнокалиберных цветочных горшков. Земли для посадки я наковырял сам.
После новогодних праздников меня посетила мысль сделать не дом-крепость из моей гасиенды, а оградить и обеспечить живой защитой всю деревню, благо посторонних здесь не было. Ну, разве что семья дачников из Москвы, приезжавшая на срок от силы на два месяца в летнюю пору, и ничем не занимавшаяся, кроме отдыха: рыбалка на близлежащих озёрах, походы за грибами недалеко (Еремеич их отслеживал) в лес от дома, загорание да купание. Ну и, конечно, шашлыки под коньяки. Прошлым летом их хватило на три недели. Их домик постепенно разваливался, сад зарастал бурьяном. И я даже начинал подумывать, может, избавиться от них? Выкупить домик с участком? И останутся тогда здесь исключительно только свои. Домик подлатать можно. Maman будет приезжать с новым мужем. Против того, чтобы maman жила у меня, я не возражал. Но вот Алексея мне лицезреть у себя в доме откровенно не хотелось. Не лежала почему-то к нему душа, хоть тресни! В гости пусть приходит, а вот чтоб пожить — нет, я не согласный.
