Как не умереть в Хэллоуин - Бек Хейзел
Он и Логан сверлят друг друга взглядами, потом Джек снова хмурится на карту.
– Согласно теории Джека, разрушить проклятие могут только потомки основателей города. То есть мы. – Нора буквально пышет энтузиазмом, словно это очень хорошая новость.
Я, мягко говоря, с ней не согласна.
– Дедушка говорит, что теория довольно ограниченная, – объявляет Джек, которому явно не терпится поделиться с нами подробностями.
Как будто мы должны знать всю информацию, даже ту, что не согласуется с его позицией. Я практически таю… а ведь не должна, верно?
– Может, он прав. Он изучал это дольше, чем я, но я не могу от нее отступиться. Особенно сейчас, когда среди нас – сразу несколько Дарлингов. – Джек смотрит на меня тем же взглядом, что и в подсобке, когда мне показалось, что он смягчился.
Или даже не просто смягчился.
Но, вероятно, у меня просто разыгралось воображение. Он абсурдно красив, а сейчас не время мечтать о зеленоглазых парнях. Поэтому я начинаю считать членов семей основателей города. Два Дарлинга. Три, включая Клео, – ее бабушка тоже из нашей семьи.
Два Беллами, один приемыш Беллами. Приемные дети вообще считаются? А найденыши? Что нам в принципе делать? Или придется дождаться нужного момента, чтобы увидеть, как других людей жрут демоны, а нас – нет?
Я пытаюсь понять, как сама вписываюсь в эту ситуацию. Я – нечто-то вроде системы раннего предупреждения. Я несу смерть и мрак – и, если честно, уже давно создаю похожую атмосферу на любой вечеринке, куда прихожу.
– А предвестник когда-нибудь раньше был потомком основателей города? – спрашиваю я.
Все смотрят на меня, кроме Логана, который изучает карту.
Нора поворачивается к Джеку.
– Мы ведь точно знаем, что не был, правильно?
– Надо будет опять проверить, но… по-моему, нет. – Он снова напряженно смотрит на меня своими зелеными глазищами.
Я приказываю себе не искать в этом взгляде того, чего там явно нет.
– Предвестник из семьи Дарлинг, да еще и дочь найденыша.
– И приехала сюда раньше времени, – добавляет Клео многозначительным тоном. – Предвестник никогда не появляется раньше срока. Всегда – на стене, защищающей от наводнений, как ты прошлой ночью, но никогда – рано. Иногда он выживает, иногда нет, но обычно творится полный хаос, ведь следующей ночью начинается Пир.
Теперь все таращатся меня, словно я музейный экспонат. К счастью, я к такому давно привыкла. Я мило улыбаюсь.
– Дело в Амелии, – полушепотом говорит Нора. – Вот почему сейчас все по-другому. Их привела сюда смерть Амелии. Она знала обо всем. Может, знала слишком много. Вполне вероятно, она…
Мне не нужно даже видеть с ней общие сны, чтобы понять, к чему она клонит. И мне это не нравится.
И Логану тоже.
– Ты же не хочешь сказать, что наша бабушка все это заранее спланировала, чтобы мы приехали сюда раньше? – резко спрашивает он.
– Нет, – отчеканивает Нора сердито. – Не хочу. Я имею в виду, она не просто так привела вас в Мидас заранее. Это должно что-то значить.
– Что, например? – спрашиваю я.
– А то, что у нас, черт возьми, есть шанс, – отвечает Джек. – Потому что все идет не так, как раньше. – В его глазах горит огонек, которого я раньше не замечала – особенно сейчас, когда он смотрит на меня. Целеустремленность, но где-то в глубине души подкрепленная еще и надеждой.
Неужто я могу стать маяком надежды, хотя обычно с моим появлением традиционно начинается всевозможная фигня.
Но знаете что… Я хочу стать символом надежды, хотя бы для разнообразия. Я не собираюсь приносить в Мидас смерть и разрушение – как делала уже тысячу раз в самых разных ситуациях, конечно, с поправкой на масштабы.
Я хочу что-то значить. Здесь, в маленьком городке в Айове.
Мне было действительно крайне важно узнать, что наша семья происходит из этого проклятого места. И причина очевидна: в глуши Айовы мои сны связаны с реальностью.
Выходит, что теперь я обрела вес в собственных глазах.
Вдобавок с моим мнением считаются. Меня воспринимают на равных.
Хотя, конечно, я ни за что не скажу ничего подобного вслух.
– Если предвестник прибыл сюда раньше срока из-за Амелии, мы должны считать это даром, – подает голос Клео. – А сейчас вопрос: что делать с отведенным нам временем?
Джек задумчиво глядит на карту.
– Мне надо разобраться с часовой башней. Вернусь домой, еще раз пролистаю дневники. Может, найду какие-нибудь подсказки.
– Я помогу, – говорит ему Нора и переключается на меня: – Лекси, ты должна прочитать рассказ о сделке, которую первые поселенцы заключили с демонами. Вдруг у тебя пробудятся какие-нибудь… воспоминания?
Джек кивает.
– Приходи завтра в антикварную лавку. Дедушка тебе все покажет. Мы с Норой пока посмотрим старые дневники, а остальные должны держаться подальше от опасных зон. – Он тычет пальцем в карту.
Шахта, стена, а теперь еще и часы.
– Даже днем. Может, днем и не очень опасно, но сны Лекси свидетельствуют об обратном, короче, нужно быть осторожнее. У нас есть только мы.
Я оглядываю странную компанию и вижу трех почти незнакомых мне людей и брата-близнеца.
«У нас есть только мы», – повторяю я мысленно.
Звучит страшновато, но верно. Или, по крайней мере, что так и должно быть. Наверное.
Как будто меня всегда тянуло сюда.
Как будто мне всегда снилось и это, но я помню лишь хлюпанье и прочие жуткие вещи.
Нора убирает со стола еду и прячет ее в холодильник. Логан смотрит ей вслед, потом вздрагивает и отворачивается.
Он спрашивает Клео про самолеты. Она отводит его от стола в противоположном направлении и показывает пальцем на старые модели, стоящие на бетонной площадке.
Похоже, Логану действительно интересно, и он удивлен ее кругозором.
Внезапно я осознаю, что за столом сидим только мы с Джеком.
– Никаких похождений во сне, – говорит Джек. Зеленые глаза становятся задумчивыми.
Меня что-то пронизывает, словно его взгляд материален.
– Если тебе снится сон, ты сразу после пробуждения его записываешь и приносишь заметку на собрание. А лучше запиши вообще все сны, которые помнишь. Мы изучим их вместе.
– Вместе, – соглашаюсь я. Ну, точнее, я хочу согласиться, но голос звучит… предательски хрипло.
Джек мрачнеет. На какой-то момент ангар будто обрушивается вокруг нас, и нет ничего, кроме нас, наши взгляды прикованы друг к другу, и я уверена больше, чем когда-либо и в чем-либо в жизни, что если протяну руку и положу ему на грудь, то почувствую, что и наши сердца бьются в такт…
Клео и Логан смеются. Нора чем-то звякает на походной кухне.
Джек прокашливается.
– Мы… э-э-э… изучим твои сны и посмотрим, что вписывается в историю, в то, что известно нам. Нам нужно использовать все доступные инструменты.
Я снова киваю, надеясь, что выгляжу как послушный оловянный солдатик, поскольку внутри меня трясет. Из-за этого момента – хотя теперь мы будем дружно притворяться, что ничего и не было… Но даже если забыть о кратких секундах единения, то все равно останется мысль, что мои сны (якобы недуг, преследующий меня с детства, который столько всего испортил, что я давно сбилась со счета) могут стать инструментом, ключом, который покончит со сделкой с демонами, состоявшейся столетия назад.
Хотя мне трудно в это поверить.
А еще я жалею, что так и не проверила свою теорию и не потрогала его.
А потом радуюсь, что ничего не сделала, потому что через пару секунд Клео, Логан и Нора возвращаются к столу, и мне было бы жутко неловко.
Но мои ладони слегка подергиваются, словно недовольны мной.
– У нас нет никаких секретов, – говорит Джек.
Он обращается не только ко мне (правда, если уж формально говорить, он кое-что от меня утаил), а ко всей нашей компании.
– Если вы видите что-то странное и непонятное, сразу рассказывайте. Мы работаем вместе.
