Графиня Суровая (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна
Тимофей пожал плечами.
— Мы, барыня, и обдумали, и переговорили… солдаты мы. Государыне служили, а теперь и тебе послужим. Не получится из нас ни пекарей, ни лекарей, а ты, мы видим, и не обидишь. И дожить дашь в покое и уюте, когда уж сил не останется.
— Вы… правда?
Варя обвела глазами всех, сидящих у костра.
— Я за тобой хоть куда, барыня. Мне и денег не надо, гнать будешь — не уйду, — спокойно высказалась Даша. Она свое решение давно приняла, и отступать от него не будет.
— Мы тоже, — Матвей кивнул за себя и Игната. — Семьи устроим, и хоть опять в Париж этот вонючий!
— Ну, и мы так же. Семей у нас уж нет давно, считай, похоронили нас, — кивнул Тимофей, так мы уж просто за тобой, барыня, как иголка за ниткой. А деньги… я, чай, ты не обидишь. А вот это… видел я, что мы взяли. Не по нашим рукам оно, я уж понял. Небось, бешеных денег стоит.
— Сотни тысяч, — кивнула Варя.
— Вот. Мы их и не пристроим, столько-то. А и будут они у нас в руках… нет, ни о чем это. А вот у тебя, барыня, кажись, и идея есть?
— Есть, — кивнула Варя. — Спасибо за доверие. Как вы ко мне, так и я к вам. Не предам, не оставлю, чем смогу, помогу, и деньгами жаловать буду, и не слуги вы мне, а соратники. На том и крест целую.
Достала из-за воротника крестик, самый обычный, оловянный, и поцеловала. Сама такой надела, вместо золотого. Ни к чему. Поездка долгая, город чужой, мало ли, что может случиться?
— Барыня, так что делать-то будем?
Варя ухмыльнулась.
— Продавать. Сейчас вернемся домой, продадим хотя бы часть бриллиантов, выкупим всех, кого нужно, купим себе дом — чтобы было, куда вернуться. Я у отца жить не хочу, а так — мало ли что? А потом… потом надо будет возвращаться в Париж.
— Зачем? — удивилась Даша.
— А вот это главное, — ухмыльнулась Варя. — Я хочу нажить еще денег. Много денег. Вот это колье… ну да, оно прибыльное, но… этого мало! Для того, что я хочу сделать, этого слишком мало!
— А что вы хотите сделать, барыня?
— Хочу, чтобы деньги работали, — Варя смотрела в огонь, а видела там другое. Как сейчас шьют готовое платье? Да никак! Шьют солдатское обмундирование и униформу для чиновников. И все. Остальное… или шей сам, или плати и дорого. Варя хотела иного. Да, можно начать с формы для солдат. Не такой, как сейчас, со всеми этими позументами и глупостями. Нет!
Именно то, что было в советской армии, гимнастерка, шаровары или галифе, можно полноценные штаны, но с усиленными коленями, шинель, летний и зимний вариант, расцветка «дубовый лист» и маскировочные, все легкое, удобное, чтобы и двигаться было легко, и в грязь падать, и постирать, и высушить, а то кафтан, камзол, штаны, чулки, туфли, Карл!!!
Туфли — в армии!
Да у Вари возмущения не хватало!
Пусть будет парадная форма, и в ней можно ходить строем по площади! А для походов, для сражений — только тот самый, советский вариант. Понятно, можно и лучше, но молний и липучек еще не придумали. Варя знала, что первая «молния» была изобретена в 1850 году, там, плюс-минус пара лет, но придумать-то мало! Нарисовать она может, заказать ювелиру — тоже. А массовость обеспечить? Не?
Вот, то-то же!
Ей нужен массовый выпуск, а это именно советский вариант. Сапоги, портянки… отсюда что?
Ткацкие мануфактуры! Причем, много, и выпускать они должны самые разные ткани. Только вот сырье… Индия?
Средняя Азия?
Или обратить внимание на крапиву и мискантус?
Варя пока не знала. Но ничего страшного, она еще все это тщательно изучит. А может, начнет со своей мастерской, благо, и повод есть. И идея…
А что реализоваться это будет не дома, а немного в другой стране, так и что? Вот вообще одни плюсы!
Варя же собирается экспериментировать, так что свою родину ей жалко. И не надо орать про двойную мораль, вот она за всю историю Российской Империи не помнит такого момента. Вот чтобы взял правитель другой страны, да и сказал: а позабочусь-ка я сначала о России, а потом о себе!
Нет такого?
И не будет!
Вот и она никого жалеть не будет. Франция скоро по-любому вспыхнет, а состояния делаются в момент перемен.
Можно сложить голову?
Можно! Но можно и нажить миллионы и миллиарды! А потом вложить их в родную страну! Потому что жить где-то еще Варя не собиралась. Два-три года, максимум, а потом — рвать когти домой! И уже дома, с деньгами, с чувством, с толком, с расстановочкой, обживаться.
— Оно понятно, работали. А как им работать-то?
— Чтобы это произошло, нам придется вернуться во Францию, — все Варя рассказывать не собиралась, но кое-что можно. — И там будет работа и для меня, и для Даши, и для вас. Так что начинайте учить французский, месье и милорды. Ладно, милордов из вас не выйдет, но… Ничего! Еще кого-нибудь найдем на роль зиц-председателя.
Мужчины переглянулись, но спорить не стали. Говорит так барыня?
Вот и послушаем. И посмотрим.
Пока-то у нее все получилось? Вот! Ожерелье тут главный довод в пользу ее правоты.
А Варя думала еще об одной вещи. Знаете, что главное на корабле?
Вовремя почувствовать себя крысой и драпануть. И не зарываться. Сможет ли она уловить этот момент? Сумеет ли?
На ее стороне опыт двадцать первого века. И тщательная подготовка. А значит — вперед!
Готовиться!
Жанна и ее супруг дождались освобождения только на следующий день.
И то — благодаря конюху.
У слуг шансов не было, у самой Жанны тоже, веревки и кляп исключали эту возможность, да еще Федот, когда Жанну связывал, не просто увязал ее, как колбасу, он ее к дивану привязал. Не подползешь, друг другу не поможешь. Ладно-ладно, еще и полапал от души, но к этому Жанне и вовсе не привыкать было.
Конюх кое-как смог добраться до вил, Матвей-то его ни к чему не привязывал, постепенно перетер веревку, а там и вылез, и на помощь позвать смог.
Тут все и закрутилось.
Лекарь смог констатировать смерть де Виллета, Калиостро оказали помощь, но проще было усыпить несчастного. В сознание Великий Копт так и не пришел, и даже переносить его не разрешили.
Жанна привычно побилась в истерике, недолго, получила пару пощечин от супруга, и стала думать, что делать дальше.
О, если бы у них было ожерелье!
Тогда — да.
Есть деньги, есть возможность…
Ожерелья не было. А спрос за него будет. Или… или надо удирать из Парижа?
Или искать ожерелье своими силами. То есть силами кардинала. Как он там говорил? Королем быть не могу, до герцога не снизойду — я Роган? Замечательно! А теперь задача — найти ожерелье.
С тем Жанна и помчалась к кардиналу.
Если в реальной истории скандал грянул только летом 1785 года, то сейчас Париж взорвался раньше.
Не скандалом — насмешкой.
Вот если бы ожерелье подарили, тогда Париж бы разгневался! Людям есть нечего, а тут! Бриллианты дарят! Да Австриячке, которую в народе откровенно не любили!
Но здесь и сейчас…
По носу щелкнули всех.
И ювелиров, и кардинала, и Марию-Антуанетту! Она-то ожерелья точно не получит! Меньше всего досталось Жанне — кардинал лично побывал у нее в доме, увидел разгром, убитых… да-да, Калиостро отошел к вечеру, так что убитых получилось уже двое, увидел следы на Жанне и ее супруге, связали их совершенно безжалостно, так что они даже двигаться не могли достаточно долгое время, и следы могут остаться надолго.
Жанну было не в чем обвинять.
В Париже действительно грабили, такое случалось. Так совпало, что в этот день, в этот вечер… кто мог знать? Да никто!
Оставалось ждать, пока грабители попытаются продать бриллианты, но это уже парижские ювелиры по своим каналам посмотрят. И кто, и когда…
Франция, Англия…
Россия?
Даже и в мыслях ни у кого не возникло. Зачем медведям бриллианты?
Ювелирный дом все же разорился.
Кардинала задразнили так, что он плюнул и уехал из Парижа. Хоть ты по улицам не проезжай, таких песен наслушаешься… королеве досталось, но меньше. Просто так, потому что Австриячка!
