Чародей выходит на охоту (СИ) - Рюмин Сергей

Мы вошли опять в кабинет с табличкой «Красавин О. И.». Хозяин кабинета поднялся мне навстречу:

— Извини, Антон Николаевич, такая вот ситуёвина сложилась.

Он крякнул с досады.

— Садись, в общем. Слушай.

Оба, и Шишкин, и Красавин сели напротив меня.

— После ограбления бандиты скрылись на красной «копейке». Но бдительные граждане задержали подозрительного типа, который во время разбоя ошивался рядом и вроде как занимался тем, что наблюдал. Сам понимаешь, на «Базальте» дураков не держат. Там все под «старшими братьями» ходят, каждый месяц инструктажи насчет бдительности. Вот граждане и поймали этого… А он в отказ — знать ничего не знаю, моя хата с краю, вообще здесь мимо проходил.

— Ни одной зацепки, ничего, кроме подозрений, — подхватил язвительно Шишкин. — Простой советский человек. Просто стоял и глазел. Случайно.

— Всё бы ничего, — кивнул Красавин. — Только у него две судимости, причём, вторая как раз за разбойное нападение. И сам он не местный, приезжий с Курска.

— Ты бы с ним поговорил бы, а, Антон? — попросил Шишкин. — Как ты умеешь. Вдруг он один из этих «фантомасов»? Хотя может быть и действительно не при чём.

— Ни одной зацепки, — пожаловался Красавин. — Ни отпечатков, ни свидетелей путёвых, чтоб хотя бы фоторобот нарисовать…

— Может, с местными уголовниками поговорить, — ляпнул я. — С Гришей Фартом?

— Клянутся, божатся, что не они, — отмахнулся Красавин. — Дескать, гастролёры это…

И встрепенулся:

— А ты Гришу знаешь?

Я неопределенно пожал плечами.

— Помоги, Антон! — снова попросил Шишкин. — Проясни хоть этого…

— Пошли, — согласился я и улыбнулся. — Чего ждём?

Идти пришлось недалеко. В подвал. Хорошо, не в пыточную.

— У нас здесь времянки, — пояснил Шишкин. — Камеры временного содержания. Задержанных сюда привозят с утра. Они допросов здесь ждут.

Мы втроём: я, Шишкин, Красавин — все скопом прошли мимо дежурного сержанта, сидевшего за столом у лестницы, подошли к одной из железных дверей. Шишкин открыл окошко в двери, глянул внутрь и отомкнул замок.

В комнате или, точнее, камере на железной кровати без матраса сидел неопределенного возраста человечек в старенькой куртёнке, кепке, школьных брюках. При виде нас он вскочил, радостно оскалился, сорвал с головы кепчонку, шутовски поклонился:

— Моё вам с кисточкой, граждане начальники! А что это вы всей толпой ко мне в гости? Извините, угостить нечем. Холодильник сломался, в ремонт вместе с хавкой увезли.

— Пообщаться захотелось с тобой, гражданин Немчинов, — усмехнулся одними губами Красавин. — Или, правильней будет сказать, Немой?

— Был Немой, да весь кончился, — улыбка сошла с лица задержанного. — Теперь только Немчинов Павел Петрович, гражданин Союза Советских Социалистических Республик. Чист я перед законом, начальник. Всё, что назначили, от звонка до звонка оттоптал.

Он то ли нахмурился, то ли сморщился, презрительно поднял верхнюю губу:

— Хрен ты мне что повесишь, начальник! В завязке я. В жесткой завязке. Приехал вот, на работу хотел устроиться на завод. Новую жизнь начать. А вы… Эх!

Его голос приобрел плаксивые нотки. Он махнул рукой, вытер рукавом нос, отвернулся.

— Вот с соплями перебор, — насмешливо заметил Красавин.

— Врёт он, — сказал я и попросил. — А можно ручку и бумагу. Гражданин Немчинов сам сейчас всё нам напишет…

— Вот тебе!

Гражданин Немчинов сложил фигу и ткнул в мою сторону. Аура у него горела багрово-желтыми всполохами: ненавистью и ложью.

— Дежурный! — крикнул Шишкин в коридор. — Ручку и бумагу! Быстро!

Сержант через минуту притащил простенькую шариковую ручку и с десяток листов стандартной серой бумаги. Вень Венич передал это всё мне.

В камере был стол и два табурета, привинченных к полу. Я положил бумагу и ручку на стол, сел на табурет, повернулся к Шишкину.

— Вениамин Вениаминович, можно нас оставить на десять минут? — попросил я. — Я бы хотел побеседовать с Павлом Петровичем с глазу на глаз.

Шишкин широко улыбнулся, кивнул. Красавин попытался что-то сказать, но Вень Венич его ухватил за рукав и потащил в коридор.

— Дверь не закрывайте на замок, пожалуйста, — попросил я им в спину. — Постойте в коридоре.

Задержанный ухмыльнулся, повернулся ко мне:

— А ты не боишься, пацан, что я тебя сейчас на кукан намотаю?

— Присядьте, пожалуйста, Павел Петрович, — попросил я, указывая на табурет с другой стороны стола.

— Да пошел ты! — задержанный плюнул мне под ноги.

— Сидеть! — скомандовал я, подкрепляя свои слова конструктом подчинения. Немчинов послушно рухнул на табурет.

— Взял ручку, быстро!

Задержанный ухватил ручку.

— Пиши всё, что знаешь об ограблении сберкасс и завода, — приказал я. — Подробно. Кто грабил, кто убивал? Фамилии, имена, адреса. Про себя не забудь написать. Всё, что знаешь.

Я задумался, добавил:

— Кто помогал? Где оружие взяли? Пиши красивым разборчивым почерком. И побыстрей, люди ждут.

Я не удержался, хихикнул. Немчинов послушно ухватил бумаги, подвинул к себе, стал писать. Даже язык высунул от усердия. Я поднялся, отошел к двери, не спуская с него глаз. Конструкт конструктом, но кто знает? Случаи бывают разные…

Я коснулся двери. Она оказалась не заперта, как я и просил. Шишкин и Красавин стояли рядом. Шишкин смолил сигарету. А он же вроде не курил. Нервы? Я знаком попросил подойти, при этом приложив палец к губам, требуя тишины. Оба на цыпочках подошли. Я показал им в приоткрытую дверь Немчинова, который сидел и старательно излагал на бумагу ответы на мои вопросы.

— Мля… — вырвалось у Красавина. — Люкс!

— Красавец! — подтвердил Шишкин.

Мы вошли в камеру. Немчинов поднял глаза, посмотрел на нас.

— Пиши, пиши! — сказал я, выпуская в него на всякий случай еще один конструкт подчинения. — Подробней пиши! Не забудь про свои похождения, — я поправился, — преступления после выхода на волю написать!

Как только он закончил, Красавин поспешно выдернул у него из-под рук листы, собрал их в пачечку, довольно разулыбался.

— Молодец, гражданин Немой! — заявил он. — Другое дело!

Его фраза совпала с моей отменой конструкта подчинения. Немчинов изменился в лице. Он растерянно посмотрел на Красавина, перевел взгляд на меня.

— Не по закону, начальник! — жалобно сказал он. — Не по правилам!

— Всё нормально, гражданин Немчинов! — жестко отозвался Шишкин. — Можно подумать, ты грабишь по советским законам.

— М-да, — ухмыльнулся Красавин. — Теперь мы с тобой поговорим по-другому.

Он многозначительно потряс исписанными листами. Немчинов вжал голову в плечи, ссутулился, стал ниже ростом и вдруг неожиданно подпрыгнул ко мне и изо всей силы воткнул мне ручку, которой он писал, в глаз. Шишкин охнул. Красавин присел от неожиданности.

— Нет, ну так нельзя! — заявил я, поднимая с полу сломанную ручку. — Так на тебя никаких письменных принадлежностей не напасешься.

Немчинов молчал, с ошарашенным видом наблюдая за мной: ручка воткнулась мне прямо в глазное яблоко и — сломалась.

— Ты… Ты — чёрт! — пробормотал он.

— А ты теперь стукач! — я хлопнул его по плечу. — Что со стукачами на зоне делают?

— Какая зона? — выдохнул Красавин. — Ему по этому делу стопроцентная вышка светит!

Глава 8

Глава 8

Переславль

Оперативные дела

Сразу после визита в УВД я направился домой, на квартиру. Не буду рассказывать, как меня благодарили товарищи Красавин и Шишкин, обещая мне за содействие всяческие блага от медали до почетной грамоты и уговаривая идти к ним на службу. Нет, ребята, пулемёт я вам не дам! И уж тем более, подставлять шею под хомут правосудия у меня не было никакого желания!

— Денис, а кто такой полковник Шарков? — спросил я по телефону после обмена приветствиями.

— Наш новый заместитель начальника Управления, — ответил Денис. — Зам Киструсса. Недавно из Москвы прислали. А ты его откуда знаешь?