Бастардорождённый (СИ) - "DBorn"
— Тут письма. Для отца от лорда Старка и для Уилласа от леди Сансы.
— Давай, — женщина взяла из рук внучки письмо, что предназначалось сыну и начала вчитываться в строчки. Тем временем Маргери передала второе письмо брату и, наконец, начала читать своё.
— Старки согласны на брак леди Сансы. Остаётся только переговорить лично и обсудить детали, — констатировала Оленна после прочтения письма.
— Когда?
— В ближайшее время в Белой Гавани пройдет «большой» турнир. Нас приглашают туда. Тебе остаётся только выбрать, кого из братьев ты возьмёшь с собой. Ты ведь хочешь увидеться со своим бастардом? — Маргери кивнула.
— Сир Джон прислал тебе подарок на именины, — заговорила девушка, дочитав уже одно из своих писем.
— Я заинтригована.
Маргери подозвала к себе одного из бардов и передала ему пару листов, после чего коротко пересказала бабушке недавно произошедшие события. Музыкант некоторое время изучал стихи и ноты, после чего, ударив по струнам, заиграл. Получалось нескладно, но вполне сносно, как для первой попытки сыграть незнакомую песню.
Пусть беден рыцарь, пусть он прост,
Пусть безземелен вовсе.
Он честен, горд, высокий в рост
И прав в вопросе спорном.
Он не сбегает от суда, от лорда не сбегает,
А вот причин гнева господ совсем не понимает.
Вот важный лорд упрям и глуп, уверенный в победе,
Явился в Винтерфелл на суд, пред ним бастард в ответе.
Он обвинения свои словами предъявляет,
Но доказательства его ничтожными считают.
Лорд злится, бесится и вот в своём законном праве
На бой он рыцаря зовёт, но так близка расправа.
Облачены в броню бойцы, к сражению готовы,
Коль проиграет рыцарский, то рыцаря в оковы.
И сталь в бою встречает сталь в пылу священной битвы,
Кистень разит же прямо в цель, опаснее он бритвы.
Вот воин лорда мёртвым пал, вот он воняет рыбой,
У северянки нрав крутой, но не простит ошибки.
Невинен рыцарь — вот итог судебного сраженья.
Разгневан лорд, унижен он таким вот пораженьем.
Хоть нищего, хоть рыбака назначить можно лордом,
А коль ты Лорд, то лордом будь, но не напрасно гордым,
Хоть триста лет ты правь землей, но забывать не стоит,
Что коль неправ ты, то молчи, а то умоют в крови.
Покинул лорд сей Винтерфелл, не прав он оказался,
А добрый люд, что в замке был, над ним лишь потешался.
Леди Оленна молчала пару минут после того, как бард закончил играть, но затем старая женщина засмеялась. Впервые за долгое время искренне и заливисто, несмотря даже на отсутствие всех зубов, сейчас это её не смущало. Она пару раз вытерла несуществующую слезу, а затем повернулась к одному из слуг.
— Позови моего сына. Он будет рад это услышать.
— Занимательная песня, — прокомментировал Уиллас.
— Я слышала и получше, уж поверь. Главное то, что зарвавшихся форелей наконец поставили на место. Мальчик сам её придумал?
— Джон писал, что её сочинил один из странствующий менестрелей, что был в Винтерфелле.
— Что ж, в любом случае скоро эту песню можно будет услышать в каждой таверне от болот Перешейка до песков Дорна. Но я рада, что услышала её одной из первых.
…
День вышел очень богатым на события. Лорд Мейс начал подготовку к отправке на Север и теперь не нервировал мать своим присутствием, а был занят делом. Гарлан пожелал остаться в замке, а вот Лорас, прибывший погостить, напротив, загорелся желанием увидеть Север. Так что в посольстве будут, как минимум, два брата Маргери, и помимо них не обойдется и без многочисленных кузин, но это дело уже привычное.
Перед сном Маргери уже привычно натянула поверх ночной сорочки чёрный плащ, «забытый» Джоном в тот памятный день, и уселась перечитывать его письма.
* * *
Винтерфелл, Север
Джон стоял на балконе вместе с отцом и с улыбкой наблюдал, как во внутреннем дворе замка красная Арья, размахивая палкой, гоняется за хихикающим лордом Звездопада и кричит, что никогда не выйдет замуж. Как выяснилось, дети играли в древних героев, и Арья назвалась королевой Нимерией Мартелл, сказав, что Эдрик должен быть Мечом Зари того времени. Эдрик отметил, что тогда Давос Дейн носил этот титул, как и отметил, что он приходился королеве Нимерии третьим мужем и начал дразнить юную Старк.
— Думаю, не найдется мужчины, что сможет её обуздать, — размышлял вслух Нед.
— Нужно лишь найти правильный подход, — улыбнулся Джон. — По крайней мере, Вам удастся выдать, как минимум, одну дочь.
— Ты уверен, что Тиреллы не передумают? Всё же пока они предлагают больше, чем получат в итоге.
— Расскажи мне про Рассвет, отец, — попросил Сноу.
— Ты разве не видел его в Звездопаде?
— Видел, но хотел услышать о нём из твоих уст.
— Он белый, светится изнутри и источает тепло. Он бритвенно остр, невероятно прочен и ничем, кроме веса, не уступает валирийской стали. Как… — глаза лорда Старка расширились, — как и твой меч, Джон.
— Такой же будет и у Сансы в приданом. Я пообещал, что выкую для них такой. Имея меч, не уступающий валлирийскому, и невесту со столь богатой родословной, Тиреллы упрочнят свои позиции.
— Но зачем? — мысли о предательстве, об обмане и сокрытии правды быстро заполонили всё вокруг, выгнав из головы все прочие.
— Талли показали, что они плохие союзники, чего только стоят цены на зерно. Я не вправе обвинять в чём-то лорда Хостера, но уверен, что и Вы не сомневаетесь в личности нанимателя убийц. Теперь же отношения и вовсе почти испорчены, а Зима близко.
— Ты утаил от меня правду, Джон! Ты не был вправе что-то обещать Тиреллам! — повысил голос Нед.
— Я знаю, отец, мне жаль. Я хотел как лучше для Севера и Сансы.
Эддард Старк понимал, что Сноу был прав во всём, что говорил, но он был зол на него. Хранитель Севера не знал, что злит его больше: то, что Джон утаил от него причины интереса Тиреллов к Сансе, или то, что сам Эддард оказался не в состоянии найти для дочери хорошую и выгодную пару. Зерно было необходимо, а отношения с речниками испорчены. Эддард тяжело вздохнул, успокаиваясь.
— Ты скрыл от меня правду.
— Это у нас семейное.
— Что?
— Я уже не ребенок, с моего возвращения прошла не одна неделя, но ты так и не заговорил о ней. Скажи хотя бы её имя! Скажи, кто моя мать!
— Джон… — в глазах лорда отчётливо было видно сильную скорбь. Джон знал, что благородный отец может и не простить ему выходку, и решил «напасть» сам.
— Я знаю, что это не Вилла. Я встречался с ней в Звездопаде: она не может быть моей матерью. Ни одной общей черты, и она сама подтвердила, что была лишь кормилицей.
— Сынок… — это слово далось Старку крайне трудно. — Прости, но я не могу сказать. Я дал обещание, — Джон поник.
— Отец, мне жаль, что я предал твоё доверие и скрыл правду. Я готов понести за это наказание. Но знай, что и ты не безгрешен, — Сноу развернулся, чтобы уйти.
…
Вечером Эддард Старк спустился в крипту, держа в руке горящий факел. Спустя минуты, что, казалось, длились целую вечность, он остановился напротив могилы сестры. Мужчина посмотрел на вытесанное в камне лицо молодой девушки.
— Здравствуй, сестра, — обратился он к статуе. — Прости, что так долго не навещал тебя. Знаешь, твой сын вернулся в замок, я говорил? Он возмужал и окреп, он добился многого, и нет на Севере человека, что не слышал о Кошмарном Волке. Ты бы им гордилась. Он… он любит двух женщин, наверно, пошёл этим в отца.
Лорд Старк грустно улыбнулся, по его лицу начали течь слёзы. Воспоминания о Башне Радости всё ещё отдавали болью и печалью.
— Прости, прости, что я не успел, сестра. Давай я расскажу о нём еще…
* * *
Время прошло, праздник урожая подошёл к концу, и северные лорды начали возвращаться в свои владения. В первые же дни после праздника Винтерфелл покинули Мандерли: им нужно было заняться подготовкой турнира. Вслед за ними уехали и лорды, чьи владения были дальше всего: Флинты, Карстарки и Гленморы — хотели как можно быстрее вернуться домой. Мормонты, за исключением Лиры, вместе с Гловерами отправились в Темнолесье.
