Провалы (СИ) - Птицева Ольга

— Может, ужастик какой-нибудь? — предлагал Максим и сам себе отвечал: — Хотя какие тебе ужастики, и так не спишь ни фига.

Соня неопределенно мычала в ответ и листала список участников группы. Всего их было двенадцать, она — тринадцатая. Две тетки с фотками котиков на аватарках, мужчина лет сорока пяти в темных очках, россыпь юных девочек, для которых терапия, наверное, еще одно модное занятие в ряду с пилатесом и сайклингом. Соня одернула себя — от собственной едкости закололо язык.

— Психологических драм нам и дома хватает, — продолжал Максим. — Романтическую комедию, может? — и добавил вполголоса: — От романтики я бы не отказался.

«Может, тогда порнуху уже посмотрим?» — хотела огрызнуться Соня, чтобы прервать череду его намеков, но сдержалась.

Тыкнула в аватарку мальчика-подростка в темном худи, прочитала описание профиля — Егор, 16 лет, фотограф. И ссылка на канал. Соня подняла глаза — Максим только начал войну между телевизором и стриминговым сервисом, который никак не хотел запускаться. Прошла по ссылке и начала листать посты. Мальчик Егор снимал город и собирал кадры в подборки по шесть штук: дворы с разрытой детской площадкой, обрубленные культи тополей, пустые столики летних террас под мутным небом. Все фотографии — немного смазанные, с лишним воздухом по краям. Под каждой выборкой короткие подписи: «район Сокольники», «утро», «после дождя», «без людей». Но люди все-таки были — точнее, не прямо люди, скорее силуэты, обрывки, случайные образы: спины, профили, отражения в витринах и лужах. И снова странные подписи: «задержка», «тишина», «не подошел».

Соня поймала себя на том, что листает медленно, почти осторожно, словно от резкого свайпа кто-то из смазанных героев мог сорваться вниз, за край экрана. Последняя подборка вышла двадцать третьего июля. Подросток с ногами забрался на лавочку у дома, старушка застыла у мусорных баков, мужчина читает газету на остановке, два снимка уличных кошек на фоне заходящего солнца — и шестой снимок снова портрет.

Молодая женщина стоит на углу дома, в одной руке держит зажженную сигарету, другой роется в кармане вязаной сумки. Длинные волосы собраны в пучок, закрепленный шпилькой. Вечерний свет падает ей на лицо, подсвечивает гордой выделки нос. Соня с детства завидовала этому носу. Ей достался мелкий и вздернутый, а Ольга в профиль была как грузинская княжна. И брови она не подкрашивала, а расчесывала. И губы блестели без всякой помады. И смотреть она умела спокойно и строго, даже если ее слепило солнце.

— Фильм-то включать или ты в телефоне залипла? — недовольно спросил Максим.

Соня с трудом подняла на него глаза.

— Ты чего? Бледная, будто призрака увидела.

— Не призрака. Ольгу.

Ноу тайм ту дай

Пока Соня собиралась на групповую сессию, Максим встревоженно топтался рядом — даже

встречку

— Ты уверена, что это хорошая идея? — все спрашивал и спрашивал он, а Соня никак не могла выбрать наряд, и эти вопросы ее жутко отвлекали.

Снаружи была типичная московская середина лета — то жара, то дожди, то пыльно, то душно. Соня примерила сарафан с красными ромбами по подолу, но он уныло повис на похудевшем теле.

— Сонь, ну серьезно, — не унимался Максим. — Зачем тебе идти? Там чужие люди абсолютно, ты точно готова? Может, Евсеевой сначала позвонить?

— Она сама меня туда и направила, — отмахнулась Соня.

Сарафан сменился хлопковыми брюками и топом на тонких бретельках. Стало лучше, хотя из зеркала на Соню все еще смотрела болезненного вида девочка с отросшей карешкой. Соня взлохматила волосы, накрасила губы блеском, накинула сверху легкий льняной халатик и натужно улыбнулась своему отражению.

Все это время Максим наблюдал за ней, опершись на дверной косяк.

— Евсеева сама меня в группу и направила, Макс, — повторила Соня, поднырнула под его руку и ткнулась лбом в подмышку. — Сказала, что мне полезно побыть среди людей, которые тоже проживают сложный период.

— Ты меня за дурочку не держи, пожалуйста, — попросил Максим, но голос стал мягче. — Ты туда не терапевтироваться идешь, а мальчишку этого за грудки взять.

Соня закрыла глаза. Фотографии, опубликованные в канале будущего согруппника, Соня листала до глубокой ночи. И от каждой по телу Сони разбегались липкие мурашки. На первый взгляд — ничего особенного. Просто фотки городской суеты, но в кадре постоянно мелькало что-то еще. Какое-то тревожное напряжение — от него хотелось проморгаться, закапать глаза, отвернуться и больше не видеть. Но Соня смотрела.

И Ольга. Без сомнений, на фото была Ольга.

— Не, ну похожа, конечно, — неуверенно протянул Максим, приближая изображение. — Но не прямо она.

— Прямо она, что, я сестру не узнаю, что ли? — возмущалась Соня, а внутри у нее подрагивало раскаленное предчувствие беды.

— Вы не так уж часто виделись… — начал Макс.

— Это она, — отрезала Соня и снова уткнулась в телефон.

Спорить тут было не о чем. В голове уже роились вопросы, которые Соне хотелось задать владельцу канала: где был сделан снимок? когда? зачем? говорил ли он с Ольгой или сфотографировал тайком? и что вообще это за снимки такие, если от них немеет кончик языка и глаза слезятся? Не писать же ему среди ночи в личные сообщения — нет, надо сначала присмотреться. И Соня отправилась спать в твердой уверенности, что завтра посетит встречу группы и вызнает все, что нужно. Ей даже снилось, как она приходит в кабинет групповой терапии и находит Ольгу в дальнем шкафу, спрятавшуюся за ковриками для телесных практик. Соня давно не просыпалась в такой решительности, так что Максиму пришлось поцеловать ее в макушку и отпустить из дома вместе с обещаниями не наломать дров.

Об этих самых дровах Соня думала, разглядывая участников группы, собравшихся в кабинетике на Таганской. Солнце светило через высокие окна, в его лучах кружилась пыль, а пришедшие на встречу неловко отводили друг от друга глаза и теребили то часы, то кольца. Соня забыла про украшения, так что мяла длинный льняной пояс халата.

— Самое главное, о чем я хочу напомнить: встречи — это максимально безопасное пространство, где вы можете быть уязвимыми… — начал ведущий и картинно обвел зал большой ладонью; на левом мизинце сверкнула серебряная печатка. — Мы не будем оценивать друг друга и винить, мы не будем давать советы без запроса…

Он все говорил и говорил, но Соня его уже не слушала. Она отыскала среди присутствующих единственного человека, который был похож на аватарку ведущего канала. Мальчик — кажется, Егор — сидел поджав ногу. Он чуть отодвинул стул, нарушив четкие границы круга, и сразу стал отдельным от остальных. Несмотря на влажную духоту улицы, одет он был в темное худи и темные джинсы, даже капюшон на голову накинул. В пальцах у него тихонько поскрипывал пластмассовый кубик с крупными кнопками. Фиджет — зачем-то вспомнила Соня и попыталась перехватить взгляд мальчика, но тот упорно смотрел в пол.

— Возможно, кто-то хочет высказаться первым? — спросил тренер. — Просто расскажите, как вы себя чувствуете, что вас сейчас беспокоит.

По залу растеклась густая тревога и ломкая, как ранний лед на лужах, неловкость. Соня забарахталась в них, запереживала еще сильнее и первой не выдержала.

— Давайте я попробую, — выпалила она.

Егор поднял на нее взгляд и тут же отвернулся, но это было хоть что-то. Соня набрала побольше воздуха и продолжила:

— Меня зовут Соня, мне тридцать, у меня пропала сестра. — Слова сами собой полились из нее, словно бы долго уже собирались, а она и не заметила. — И кажется, что я должна быть в ужасе, и я в ужасе, конечно, но еще я очень злюсь. Потому что Ольга, так звали мою сестру… — Соня сказала это раньше, чем подумала, испуганно посмотрела на остальных: ее внимательно слушали. — Зовут, конечно. Ольгу так зовут до сих пор, но она просто невыносимая.