Гранит надгробий (СИ) - Сорокин Дмитрий
— А ты говорил, артефакты на рыбалку брать неспортивно, — ворчал князь. — Вишь, пригодятся теперь.
— На артефакты надейся, а подмогу вызывай, — философски заметил Азаров, снял с пояса ракетницу и выстрелил в сторону усадьбы ракетой с красным дымным шлейфом. — Ну, погреемся, — и, отбросив разряженную сигналку, старый гусар приголубил огненным шаром первого мертвеца.
Когда Шаптрахор и пятеро азаровских гусар примчались на берег, невредимые пока старики бились вовсю. Больше двух десятков нападавших валялись мертвым грузом на песке. но из воды лезли всё новые.
— Всех убью! — радостно прорычал урук, извлекая из ножен кард.
Полчаса спустя победители покидали покрытый слоем пепла пляж. Князя Шаптрахор как мог деликатно поддерживал под руку: старый некромант выложился по полной, и едва ноги переставлял. Полковник Азаров, казалось, обладал неисчерпаемым запасом энергии.
— Главное, что? — многозначительно воздев палец к небу, вещал гусар. — Главное, что рыбы наловить успели, и не потеряли улов! Я сейчас сварю нам всем уху по-архиерейски. Вещь! Ум отъешь! Делается очень просто. Берём хорошую курочку…
Третьекурсница Аделаида Потоцкая, так уж вышло, засиделась в гостях у четверокурсника Андрея Матвеева. Сперва горячо спорили о тонкостях поэзии, сравнивали Пушкина с авалонским лордом Рутвениолем — не в пользу последнего, разумеется, и всё это под недорогое, но вкусное сан-себастьянское красное, потом пошли в спальню смотреть арауканские ковры — короче, за час до рассвета, когда всё общежитие Воронежского полимагического колледжа было погружено в здоровый сон, Аделаида мышкой выскочила из комнаты и юркнула на лестницу: предстояло незамеченной пробраться с третьего этажа, где гостевала, к себе на четвёртый. И на самой площадке четвёртого этажа… Там кто-то был! Обмакнув кисть в банку с красной краской, корявыми буквами незнакомец заканчивал выводить на стене слово «MEST'!» Потоцкая тихонько сделала один шажок назад, другой, но он то ли услышал её, то ли просто так совпало — и повернул голову. Из-под капюшона дешевой куртки на неё смотрело мёртвое лицо.
Истошный женский визг сработал не хуже любого будильника. Макс и Аня сели в постели одновременно.
— Что?..
Визг не затихал, но определённо отдалялся.
— Я посмотрю, — Макс вскочил, подбежал к двери, замер на пару секунд, то ли прислушиваясь, то ли принюхиваясь. — Знаешь что, Нюшк, лезь-ка ты под кровать.
— Но…
— Не обсуждается! — отрезал князь Курбский, принимая облик черного урука. — Пойду давить кишки наружу! Лок-тар-огар! — и, рывком распахнув дверь, тут же снес двоих нападавших. Но их было много.
— Давно пора было сообразить: где студенты — там прибыль, — назидательно бухтел гоблин Петя.
— С хрена ли там прибыль? — оскалился чёрный урук Бурнаш, кативший массивную черную тележку с белой дланью на борту.
— Они же вечно голодные! — торжествующе провозгласил Петя.
— У тебя точно гулбаш вместо мозга! Ты не думал, почему они голодные?
— Нет, — растерялся гоблин, почесывая задницу. — Может… может они есть не успевают? А тут мы такие: хоба!
— Идиот, — констатировал напарник. — У них тупо нет денег, понимаешь?
— Скаи, Бурнаш. Так не бывает. И даже если так, мы им тащим не шаурму, а сосиски в тесте, они куда дешевле…
— Ты уверен, что это общага? — подозрительно спросил урук. — Что-то там шумновато для раннего часа.
Из здания донесся женский визг, потом какой-то шум.
— Точно она, — осклабился гоблин. — Нищие они там или нет, а настоящие студенты бузят круглосуточно. Это акциона! — он поднял заскорузлый палец.
Рядом не оказалось никого, кто объяснил бы неунывающему гоблину правописание и значение слова «аксиома», зато из глубин здания послышалось родное «Лок-тар-огар!».
— Наши бьют, — Бурнаш остановился как вкопанный и принялся стаскивать ордынский фартук. — Здесь будь, я скоро. Держись, брат, уже иду!
Одной из своих бед Инна полагала отсутствие необходимости спать: делать по ночам ей было нечего. Сеньоры, конечно, до позднего часа обсуждали всякие служебные дела и даже читали газеты, а потом снова обсуждали, но после занялись тем делом, для которого присутствие постороннего, в том числе маленькой домовой, весьма нежелательно, и ей пришлось отправиться на поиск занятия.
Вопреки расхожему мнению, к домашней работе домовая Инна Шалунишка (в прошлом — Иньес Декарада) склонности не испытывала вовсе.
От нечего делать она принялась шалить. Наловила пару десятков мышей, щедро опрыскала их настойкой валерьевой травы и выпустила во двор, на радость котам. Когда началось веселье, шалунья прокралась в курятник, и побрызгала еще и там. Поднявшегося гвалта хватило на несколько часов. Сеньоры, по счастью, не проснулись, но в целом вышло весело.
Довольная собой, Инна забралась на крышу, привычно просканировав периметр небольшой, в общем-то, территории усадьбы сеньоров Дубровских. И сразу перешла в боевой режим: усадьбу окружали. Тихо скользили едва видимые тени, но их было много.
— Как вы вовремя, карамба, — хищно прошептала домовая. — Я как раз думала. а не заскучать ли по новой.
Противников было много, поэтому — к большому сожалению Инны — для штучной работы возможностей не представлялось. Придется работать по площадям — но филигранно. Домовая вывела перед внутренним взором перечень возможностей сеньоры Долорес, чью память хранила, выбрала подходящее. Так. теперь важно поймать момент, когда враги соберутся вдоль периметра… вот он! Яркая вспышка, не дольше обычной молнии, осветила ночное небо — и изготовившиеся к нападению чужаки осыпались пеплом. Один лишь успел перепрыгнуть забор — ещё одна вспышка — горстка пепла. Отлично, теперь надо бы зарядиться маной — сильно потратилась.
За завтраком Дубровские были веселы и безмятежны. Пора на службу, да. Но как приятно провести лишний час среди домашнего тепла!
— Слуги в один голос утверждают какую-то чушь, — заметила Софья Алексеевна, отпивая кофе. — Будто ночью кто-то обжёг нам забор.
— Хм, занятно, — откликнулся Володя. — А в каком месте, мам?
— Да по всей длине. И намусорили, золы понасыпали…
Дубровский схватился за телефон.
— Фёдор не отвечает!
— Звони Говорухину, — быстро ответила жена. Плавность и вальяжность с молодой женщины словно ветром сдуло: она мгновенно превратилась в офицера, услышавшего команду «Тревога!».
— Семён Семёныч, доброе утро, Дубровский. А что Фёдор наш Юрьич не отвечает? Почивает ещё, небось? На прогулку? Час назад⁈ С женой⁈ Понял, спасибо!
— Инна!
— Здесь, моя добрая сеньора.
— Нам срочно нужно переместиться… Володя, куда?
— На берег Хопра в лесу вблизи усадьбы Ромодановских.
— Отлично. Три минуты, нам необходимо одеться — Мария выбежала из кухни.
— Володя, что случилось? Я ничего не понимаю, — пожаловалась Софья Алексеевна.
— Надеюсь, ничего страшного, мам, — попробовал успокоить её Дубровский. — Но очень прошу тебя, Катю и, по возможности, слуг пока из дома не выходить.
— Да что ж такое-то, говори толком! — рассвирепела женщина.
— На нас нападали, мы отбились — я даже догадываюсь, как именно, но это потом. Теперь не отвечает Фёдор, и я должен выяснить, почему.
— Это не опасно?
— Нисколько, — наврал он, прикидывая, сколько бойцов должна была спалить домовая, чтобы засыпать пеплом периметр Кистенёвки.
Когда любимая жена предлагает в семь утра пойти полюбоваться течением лесной реки в предрассветных сумерках, первая мысль: вот они, капризы беременных во всей красе. Да, дорогая, конечно же. Сейчас оденемся и поедем.
А потом врубаешься, что капризы тут ни с какого бока, просто ты через пару часов уедешь на службу и застрянешь в Воронеже на несколько дней, а она скучает, и нет никакого другого времени, чтобы вместе погулять по берегу реки — и становится очень стыдно.
