Бастардорождённый (СИ) - "DBorn"
Участь лорда Григора стала той страницей биографии Оберина, подробного описания которой хронисты стараются избегать. Описание пыток и самой казни было утеряно в тумане времени — современники боялись говорить вслух о том, что со своим врагом сотворил дорниец, воздавая за смерть любимой сестры. Но одно известно точно, крики сира Григора, доносящиеся из шатра принца, надолго отпечатались в памяти каждого, кто оказался прямым или случайным свидетелем сей кары.
Когда всё закончилось, дорнийский принц приказал сравнять замок Клиганов с землёй, а саму землю засыпать солью, уничтожив все следы этого дома, любое упоминание о нём. Вскоре резиденция Григора превратилась в мрачную пустошь, отравленную пеплом и болью. Люди обходили это место стороной, опасаясь призраков и злых духов, что, как поговаривали, по ночам рыскали среди руин. Что же до Запада, то лорд Тирион следующие лет десять не мог никому даровать эти земли. Все отказывались ввиду бесполезности надела или собственного страха.
Но нет худа без добра, после уничтожения дома Клиганов в округе перестали бесследно пропадать простолюдины. Бывшие владения бывших псарей, пусть и стали пустыми и зловещими, но их жители наконец вздохнули с облегчением.
Томмен Ланнистер
Хилл, Уотерс или Ланнистер. Обсуждения того, какое имя следует носить выжившим детям Серсеи, на полном серьёзе велись не только внутри дома золотых львов, но и на заседаниях Малого совета короля.
С одной стороны, королевский закон был однозначен, бастарды есть бастарды, а значит они должны носить фамилию, соответствующую их региону, «Хилл». Однако по сути львята должны были зваться «Уотерс», так как родились в Королевских землях. Вот только что для первого, что для второго детей должны были официально признать бастардами. Серсея и Роберт сделать этого по очевидным причинам не могли, а новый король медлил с официальным решением.
Лишение детей фамилии Ланнистер могло быть воспринято знатью как несправедливое наказание детей за грехи их родителей, как гонения на невинных жертв политической игры. К тому же имена что «Хилл», что «Уотерс» ставили их носителей в униженное положение и могло вызвать симпатии со стороны сочувствующих лордов Запада, или просто врагов нового короля. Эдрик же стремился закрепить свою репутацию справедливого монарха.
Для государства Томмен с Мирцеллой навсегда останутся Ланнистерами, для всего материка связи их родителей и происхождение золотых оленят были очевидными, а значит незачем что-то менять. Томмен с Мирцеллой уже были Ланнистерами. «Самыми ланнистерскими Ланнистерами из всех Ланнистеров», как заявлял король, а у Ланнистеров, как известно, притязаний на Железный трон быть не могло. Если когда-то появится претендент на трон, связанный с этими двумя, то для него имя «Ланнистер» послужит проклятьем, а не даром, символом позора, навеки выжженного в памяти материка, а не чем-то, гарантирующим право на трон.
Решение было принято. И пусть в дальнейшем оно рисковало стать прецедентом, согласно которому дети, появившиеся на свет в результате кровосмесительных отношений, будут получать имя своего дома, а не бастардскую кличку, менять его монарх намерен не был.
Что же до самого Томмена, то мальчик отбыл в Старомест, едва переговоры его дяди с победителями подошли к концу. Поступив на обучение в Цитадель, Томмен стал школяром. Образование принца и обучение сначала у Тайвина, а затем и у Тириона, сделало мальчика умнейшим из учеников его возраста. Гордыня была чужда мальчику, он старательно учился, как и все прочие школяры. Посещал лекции, читал книги, заучивал услышанное и прочитанное, практиковался. Стоит ли говорить, что своё первое звено он выковал спустя всего год.
Уже как кандидат, мальчик продолжил своё обучение, стремясь закончить его как можно раньше, и молясь всем известным богам, чтобы в конце пути Цитадель направила его служить на Запад, поближе к родне. К девятнадцати годам Томмен полностью выковал свою цепь, закончил обучение и официально мог зваться мейстером. Одним из самых молодых среди своих современников.
Долг службы направил его на Железные острова. Новый дом возвысился и обрел земли, а значит отстроенный замок его владыки нуждался в мейстере. Врачевание и вороны, вороны и врачевание, эти два занятия стали ближайшими друзьями Томмена на следующие несколько лет. За годы службы Томмен стал другом для своего нового лорда, его доверенным лицом, верным советником и кастеляном. Кому считать золото, как не Ланнистеру?
Дядя иногда навещал его во время своих дипломатических визитов на Железные острова. С отцом после войны Томмен встретился лишь единожды, а старшую сестру до конца жизни Ланнистер больше так и не увидел.
Простор
После поражения Юного Грифа, капитуляции сначала Западных земель, а затем и Железных островов, хрупкий мир воцарился в государстве, но не на землях Простора. Выжившие дотракийцы продолжали терзать его приграничье, вынуждая крестьян переселяться вглубь королевства, а лордов — усиливать конные разъезды вокруг своих резиденций. Это были трудные и неспокойные десять лет, в период которых Простор слабо напоминал себя прежнего. Но с каждым днём, с каждой неделей и месяцем, стена из дотракийских голов у дорог королевства становилась все длиннее, а его будущее выглядело всё более радужным.
Вскоре эта самая стена из голов остается лишь воспоминанием о великой дотракийской орде, которая переплыла море, чтобы помочь узурпатору покорить Семь Королевств. Жителям запрещено от них избавляться, но само время год за годом неумолимо продолжает уничтожать черепа дикарей. Годы спустя в Просторе остается лишь память о дотракийцах и тысячи бронзовокожих крестьян.
Уиллас Тирелл
Старший сын Мейса Тирелла долгое время оставался тёмной лошадкой. Да, умный и образованный, но калека, слишком мягкий и учтивый для самостоятельного исполнения роли Хранителя Юга. Даже лорды Простора сомневались, что у него получится удержать регион. Мейсу помогала Королева Шипов, но все знали, что она не вечна. Знали и готовились отрезать от пирога столько, сколько мягкость нового владыки им позволит.
Однако Уиллас удивил их всех. Пройденная военная кампания и зверства дотракийской орды закалили характер сына Простора. Золотое Венчание укрепило легитимность правления дома Тирелл и их прав на регион, а выгодный брак не только обеспечил южанина наследниками, но и подкрепил права его детей десятками тысяч мечей северян.
Калека Уиллас уже имел все задатки превзойти отца, нужно признать, планка была довольно низкой. Но рыцарь Уиллас, герой войны, не последний человек на военных советах короля и Ковенанта, не оставлял первому и шансов.
Под его правлением Простор расцвёл как никогда раньше, расцвел так, как для многих не представлялось возможным. Уиллас жил относительно скромной по меркам представителей великих домов жизнью, писал научные роботы, перестраивал города, именно ему будущие поколения горожан обязаны отсутствием вони и функционирующей, несмотря на стремительный рост населения, канализацией.
Тирелл проводил реформы, покровительствовал наукам и культуре, стремясь догнать достижения Джона Дейна, с которым долгие годы вёл дружескую переписку, дворяне даже обменялись воспитанниками, про себя надеясь, что их жёны не будут сильно баловать своих племянников.
В период его правления в Хайгардене выращивали виноград для лучшего в округе вина. Родной замок даже обзавёлся большой обсерваторией, построенной по чертежам мейстера Гормона. В ней Уиллас коротал время, с удовольствием наблюдая за звёздами. Стоит ли говорить, что этот подарок на именины ещё долго никому не удавалось превзойти?
Улыбка Уилласа меркла, только когда кто-то из детей просил рассказать о войне, чем зачастую заслуживал укоризненный взгляд леди Сансы. Уиллас никогда не отмалчивался, рассказывал обо всём без прикрас и солдатской романтики, так, чтобы дети поняли, война — это ещё и страх, смерть, голод и лишения, а не одни лишь победы да подвиги.
