Бастардорождённый (СИ) - "DBorn"
Вель же смогла вернуться к заботам своего клана. Охота, расселение в городе, обеспечение соклановцев оружием, бронёй и одеждой, сады с чардревами, обучение молодняка и приобщение к быту поклонщиков.
За какой-то месяц жёны Кошмарного Волка поделили между собой устоявшиеся сферы деятельности с негласным правилом не перетягивать на себя то, чем занимается другая.
Любовь и уважение к леди Маргери росли с каждым днём, даже несмотря на то, что она южанка, а вместе с этим упрочнял свои позиции и дом Дейнов Заката. Ведь наплыв беженцев с Речных и Королевских земель заметно увеличил численность населения в домене, ещё сильнее разбавив среди них северян.
…
Семейная жизнь тем временем идёт своим чередом.
Для Дейнов Заката нет ничего необычного в том, что лорд перед завтраком дарит поцелуй каждой из своих жён, или в том, чтобы вечером собираться всем вместе около очага. Дети охотно играют вместе или слушают истории отца, которого чуть ли не боготворят. Кошмарным Волчатам нравятся его сказки, особенно когда их дополняет Дейси.
Маргери нередко секретничает с Дианной и Бетани, заплетая их косы, или играет для детей на большой арфе. Под эту музыку Дейн и Уайтлинг часто поют для детей песни и колыбельные. В эти моменты покоя покачивающий на руках Бетани Джон выглядит особенно счастливым.
В одну из ночей Маргери начинают сниться кошмары. Она видит во сне Родрика, повзрослевшего и возмужавшего, так похожего на своего лорда-отца и сидящего на его троне с Закатом в руках, а на полу зала в лужах собственной крови лежат его кареглазые братья. Иногда на его месте сидит прелестная Дианна, облачённая в материнские доспехи и упирающая в пол исписанный рунами чардревный лук.
Леди Дейн просыпается в холодном поту и что-то мрачное появляется у неё в голове и на сердце. Родрик — Мормонт, успокаивает она саму себя. Мальчик — преемник лорда Джораха, он унаследует Длинный Коготь и Медвежий остров. Что родители мальчика, что сам медведь не позволяют никому в этом усомниться.
Что же до Дианны, лиловоглазой прелестной девочки, носящей отцовское имя, то везде, кроме Дорна, дочери лорда в очереди на отцовское наследство идут после всех своих братьев, а на Севере и после братьев-бастардов.
«Нужно лишь родить мальчика», думает Маргери и лишь после этой мысли понимает, что со дня свадьбы прошло уже три месяца, и её лунная кровь наконец остановилась.
— Я беременна, — сообщает она Джону за завтраком.
Леди Дейн не успевает ничего добавить, как руки супруга оказываются на её талии и отрывают Маргери от земли. Рыцарь кружит жену, радостно смеясь и источая восторг, пока южанка, смущенно краснея, цепляется за его плечи.
— Скоро у вас появится маленький братик или сестричка, — объясняет детям странное поведение отца Вель. Кошмарные Волчата издают синхронный радостный визг.
— Засранец, — тихо шепчет Маргери, когда рыцарь возвращает её на землю и целует.
— Да, конечно, давай, Джон, ещё больше детей, — театрально вздыхает Эдрик. Приближённые Дейнов радостно смеются.
В один из последующих вечеров в тесном семейном кругу Маргери сидит на диванчике и улыбается, глядя как Джон притворяется волком и, играя с детьми, бегает за ними по наполняющейся детскими смешками комнате.
В этот момент кто-то обнимает её со спины и прижимает к себе. Леди Дейн чувствует, спиной крупную женскую грудь, а животом — поглаживающую его пару нежных рук. Маргери поворачивает голову в сторону и, видя упавший на плечо медовый локон, понимает, что это Вель.
Объятья подруги ощущаются такими тёплыми, нежными и совершенно естественными. В них Маргери понимает, что не только она с Джоном ждут этого ребенка. Понимает, что ему в будущем не угрожает ничто.
* * *
Зачарованный лес, Застенье
Рендилл Тарли провёл на Стене почти два года. Бесконечно идущий снег, непогода, пересечённая местность на десятки километров вокруг. Всё это больше не доставляло ему дискомфорта и не оказывало пагубного влияния на его полководческий дар. Лорд Рогова Холма успел провести несколько десятков удачных вылазок. Его лучники отстреливали заплутавших в лесу вихтов, рыцари громили отряды в тысячи мертвецов, втаптывая тех в землю, а пехотинцы сжигали поверженных лучше фанатичных жрецов Р`глора. Успех за успехом, и вот нависшая над Царством людей угроза перестала казаться столь страшной.
Однако в последние недели всё изменилось. Что-то, что таилось в глубине леса, приближалось. Нечто, заставлявшее волосы ветеранов седеть и подыматься дыбом. Вьюги мешали воронам лететь и видеть далеко на север, но доклады оборотней о бороздах из поваленных вековых деревьев вкупе с ночным шумом оптимизма офицерам явно не внушали.
— Докладывай, — велел Тарли разведчику из числа вольных.
— Впереди мертвецы, по меньшей мере, две-три сотни.
— Свежие? — уточнил южанин.
— Всякие, милорд. Но по большей части уже иссохшие. Ни офицеров, ни стрелков, ни животных.
Тарли задумался. Основные силы во главе с Мормонтом шли наперерез большой группе, Рендилл же взял с собой полсотни мечей и оборотня, чтобы попытаться выяснить, что именно валит деревья. Три дня они рыскали по лесу, и всё без толку, но этой ночью разведчики снова услышали тот самый шум.
Погода быстро ухудшалась, путь в Чёрный Замок предстоял длинный и тяжёлый, но просторец не мог позволить себе вернуться ни с чем. Не в день, когда возможность раскрыть тайну, способную ускорить их победу, была на расстоянии вытянутой руки. Да и возвращение в резиденцию лорда-командующего сулило скорую встречу с нерадивым отпрыском, которую Рендилл хотел если не избежать, то отсрочить.
— Тогда поспешим, — принял решение воин. — Солнце ещё высоко. Сделаем всё правильно и останется время осмотреть окрестности.
…
Они направились вперёд сквозь чащу. Пять чёрных братьев, шестеро одичалых и девять лучших егерей на службе у Рогова Холма, все с луками или лёгкими арбалетами. Снег проминался под их шагами достаточно громко, чтобы быть замеченным человеком или зверем, но слишком тихо для вихтов. На такое они не реагируют.
Спустя десять минут они заметили противника. Десятки стоящих совершенно неподвижно мертвецов стояли там же, где их час назад оставил разведчик, и утопали в снегу. Некоторые вихты сжимали оружие в хватке холодных пальцев, особенно хилые из них даже покачивались на ветру, некоторых снегом замело аж до шеи. Было не ясно, какова степень разложения их тел и вооружены ли они.
Стрелки припали к деревьям, накладывая на тетивы стрелы да взводя арбалеты. Тактику борьбы с превосходящими числом трупами придумали одичалые во время длительных переходов к Стене. Они не только виртуозно её использовали, но и обучили ей союзников.
— Залп, — негромко скомандовали офицер.
В воздухе засвистело два десятка болтов со стрелами. Первые из них вонзились в богомерзкую нежить, заставив ту с треском рассыпаться на части. Пока арбалетчики взводили оружие, лучники успели дать второй общий залп и натянуть тетиву для третьего.
Звук рассыпающихся тел и крики противников заставили мертвецов пробудиться. Вихты были слишком глупы, чтобы на равных противостоять людям, умением они не могли соперничать даже с крестьянским ополчением, а их оружие не впечатляло. Эти твари могли только брать количеством.
Жалкое зрелище, иначе и не скажешь, но ущербность этих тварей нередко служила им и главным преимуществом. Мертвецы не паниковали, не оглядывались по сторонам, не обращались в бегство, а дезориентировать их было попросту невозможно. Засада, в которой люди начали бы теряться, выигрывая для противника время на лишние залпы, закончилась в тот же момент, в который и началась. В едином порыве твари бросились в сторону живых, не сомневаясь и не считаясь с потерями. Смысл их существования — нести смерть, совершенно не важно, кому именно.
Потусторонний вой вырвался из десятка ещё не разложившихся глоток. Голубой огонь горел в их глазах и пустых глазницах, цокали их челюсти, отслаивались на бегу лоскуты плоти. Ущербные твари за миг превратились в несокрушимую, ведомую слепой яростью лавину.
