Первая кампания (СИ) - Александров Алексей "Vizivul"
— Поэтому решил лично придушить? Отпусти, раздавишь, — прохрипел я.
Бахал не производит впечатления здоровяка, но хватка у него железная.
— Ты что ранен? — встревожился он, заметив мою перебинтованную ладонь.
— Рука в порядке. А ногу мне лекари Компании заштопали, — отмахнулся я, чувствуя, что наконец-то могу нормально дышать.
— Лекари Компании?
— А кто ещё? Или ты думаешь, что АТ-3–3 я на дороге нашёл?
— Ты же знаешь — я не думаю, — бесшабашно улыбнулся он. — Думать — это твоя задача. Не вздумай перекладывать её на мои хрупкие плечи… Нужно показать тебя медикам.
— Успеется! Лучше скажи, как тут дела? Амрат все машины довел?
— Если под «все» ты подразумеваешь оставшиеся восемь штук, то да, довёл.
— А «Сахсар-6» дошел? — встревожено уточнил я. Амрат с дружной толпой вдоль берега отступал, а повреждённый рыцарь моего полукопья один по дороге двинул. С учётом погони и падения скорости, мог и не дойти.
— Да. Добрался до нас буквально перед носом копий князя, — успокоил меня Бахал. — Они сидели у него на пятках, заставив выжать из повреждённого рыцаря все соки. Там теперь не только демпфер менять надо, а всю гидравлику ноги. Но он ушел, и сберег рыцаря — это главное. Несмотря на паладина, князь Нором как-то не рвался в бой. Понял, что добыча ускользнула, и тут же отступил, не дав нам толком пристреляться из пушек, что уж говорить об ударе магов.
— Потому и не рвался — знал, что у брода куча магов.
Жертвовать своими людьми князь Нором явно не собирался. Все его действия в этой войне говорят о том, что он не стремится участвовать в боях. Старается использовать на острие удара силы Компании, а свои держит в резерве. Бросая их в бой для развития успеха, когда всё предрешено и враг смят.
В ситуациях, когда именно его силы оказываются на острие удара, он осторожничает, медлит. Я бы сказал, что трусит, но трусостью тут и не пахнет. Князь Нором ведёт какую-то свою, непонятную мне игру с Компанией и бережёт свои войска.
Не удивлюсь, если взрыв пороха — это его затея. Зачем? Явно не для того, чтобы я спокойно сбежал. Хотя… если вспомнить усиленную охрану его собственных машин…
Нет, чушь!
Или не чушь? Князь совместил приятное с полезным: и мне помог, и свои вопросы порешал. Без пороха он не сможет наступать. А на резонный вопрос Компании кто взорвал, он с честными глазами ответит — у нас тут сбежал один подозрительный раненый оруженосец, не иначе шпион дхивальский! Вот ведь гад! Презлым заплатил за предобрейшее!
— Я вижу только одно копьё, — вспомнил я, ещё раз пересчитав видимые машины. — Где остальные?
Даже с учётом рыцаря Бахала, который находится где-то поблизости, у брода явная недостача.
— Отправились к Серебряной долине, — доложил Бахал, помогая мне хромать в сторону ближайшей палатки. Единственной оставшейся палатки, стоит отметить. Сразу видно, что переправа идёт к завершению. — Ты вовремя появился. Еще час и мы бы ушли, отступая к горам. Эти отряды последние, — он небрежно кивнул на возобновивших переправу всадников. — Больше на правом берегу никого не осталось… Где там врач? Аяр, это к тебе вопрос! — воспользовался он амулетом-связи, но ответ пришел из темноты.
— Не нужно так кричать, ласс Аник, — раздалось рядом. — Рад видеть вас живым и относительно целым, капитан, — сказал Аяр, беззвучно, словно призрак, вынырнув из-за палатки. На шею бросаться не стал, но по глазам вижу — рад.
Следом за Аяром темнота ночи выпустила на свет пожилого дхивальца, который, подражая князю всех князей, считал, что лучшая форма тела — шар.
Аяр бросил ему что-то на дхивальском. Дождался ответа и перевел.
— Уважаемый Чинми спрашивает, какие раны беспокоят князя?
— Бедро, — бросил я, оглядываясь, где бы можно сесть. Сырая земля в этом плане меня не прельщала.
— Это мы сейчас, — понял мои затруднения Бахал. — Аяр, за мной!
Исчезнув в темноте, они вскоре вернулись, подтащив к палатке зарядный ящик, который сразу же заставил меня вспомнить о пушках.
В голове против воли тут же сложился план, как вновь огорчить наших великогартских друзей. Завтра под утро, не обнаружив силы князя всех князей на правом берегу, они всей массой попрут на левый.
Но об этом потом. Сейчас нужно позаботиться о ране. Ночная ходьба туда-сюда по лагерю князя Норома её порядком разбередила. Рана зудела, стреляла уколами боли. Но не кровоточила. Жара в ноге тоже не чувствуется.
Дхивальский врач что-то сказал. Аяр открыл было рот, но я махнул рукой. Без перевода понятно, чего от меня хотят.
— Сейчас разденусь.
Стянув ботинки и штаны, усаживаюсь на ящик.
Но дхивальцу этого явно мало.
— Уважаемому Чинми нужно больше света, — сообщил Аяр, покосившись на единственную керосиновую лампу, горевшую на земле возле палатки.
— Это мы, уважаемому, быстро обеспечим. — Бахал горел редким, недоступным мне желанием помочь. — Фонарей больше нет, но есть факелы. Да и костёр можно развести.
— Стой, — придержал я его энтузиазм, хлопнув по ящику, на котором сидел. — Это ведь не порох и не алхимические заряды?
Маркировку на ящике я не разглядел, а порох возят не только в бочках, но и в картузах, которые складируют в такие вот ящики. В них всё складируют. Великогартия очень любит всевозможные однотипные стандарты и проклятые цифро-буквенные маркировки. И повторять случайную или специальную ошибку князя Норома, спалившего добрую треть своего лагеря, мне не хочется.
— Не-е, — протянул Бахал, помассировав руку. — Там ядра. Точно тебе говорю! Тяжелый зараза! Мы этот клятый ящик еле дотащили.
— Раз ядра, то можно и огонь, — слегка успокоился я.
Против ядер моя паранойя не возражает. Ядра не имеют глупой привычки взрываться.
Бахал ушел, чтобы вернуться с несколькими факелами. Дхивальский лекарь неодобрительно на них посмотрел, но ничего говорить не стал, приступив к работе.
Когда срезанный бинт полетел на землю, он пощупал кожу возле раны, вдумчиво изучил швы, разглядывая их через большую лупу. Затем он достал из сумки на поясе пару склянок. Открыл одну из них. В воздухе повис незнакомый, довольно резкий запах. Даже вонь! Надеюсь, это лекарственные травы, а не помёт каких-нибудь летучих мышей?
— Повезло тебе, — начал Бахал, когда лекарь, щедро смазав рану этой вонючей субстанцией, начал накладывать чистую повязку, — чуть в сторону…
— Пел бы фальцетом, — поморщился я. Ну и вонь — в глазах щиплет! Но надо терпеть. — Эскулап князя Норома меня просветил, пока штопал.
— Ладно, ожог. Это же пуля, да? Как тебя угораздило получить пулю?
— Ушёл в джунгли, когда «Дракона» подбили. А там нарвался на таких же беглецов, но из разгромленного нами передового отряда Компании. Пришлось пострелять.
— Как вижу, не очень удачно.
— Это с какой стороны посмотреть. Эта дырка стоила великогартцам четырех человек. Остальные враги позорно бежали. Я бы и больше перебил, но патроны кончились.
— Врешь? — не поверил Бахал.
— Насчёт сбежавших — вру, — легко согласился я, — а всё остальное — чистая правда.
— Сделаю вид, что верю. Проверить всё равно не могу, — хмыкнул Бахал. — Интересная игрушка, — добавил он, приглядевшись к моему новому револьверу. — Ты знаешь, что великогартские оруженосцы АТ-33 не носят? Примета плохая.
— Теперь знаю, — проворчал я в ответ.
Понятно, почему князь Нором меня сразу же заподозрил и начал пытать на счёт имени мага, а затем командира баллея. Нацепив трофейный револьвер, я сам навлёк на себя подозрения. Оставь я «Стража» их было бы меньше!
Похоже, перед князем Норомом у меня образовался небольшой долг.
Хоть мы и находимся по разные стороны, но не сильно различаемся. Он — бывший наёмник и выскочка, пария среди фольхов Великогартии, я — бывший наёмник и выскочка, пария среди фольхов Эдана. Что нам делить? Особенно на этой чужой земле?
Когда всё закончится, стоит навести мосты.
Закончив перевязку, лекарь щедро окропил бинты содержимым из очередной бутылочки. В этот раз запах был не таким мерзким, даже приятным.
