Бастардорождённый (СИ) - "DBorn"
Но натиск свежих сил каждый раз напоминал о себе и истощенные копейщики теряли шеренгу за шеренгой. «Грядёт Закат», заглушал все прочие девизы, но не спасал положение. Усыпанный трупами мост и, казалось бы, непобедимые защитники в лице Джона Дейна, Дейси Мормонт и Вель Уайтлинг могли отсрочить неизбежное. Позади них была лишь истощённая вусмерть пехота, которая уже ничего не сделает.
Когда победа повстанцев казалась неизбежной, и вот-вот мост должен был быть захвачен, на помощь пришли рыцари Белой Гавани, кавалеристы Старков и всадники Рисвеллов. Робб Старк со всей уцелевшей в боях северной кавалерией ударил долинникам в спину, оставив пехоту под командованием Джораха Мормонта помогать лорду Тайвину.
Песчаный Волк принял решение. Он выбрал брата и неважно, что ему о нем нашептывают и кто.
Глава 59
Красный Замок
«Милая Мирцелла, мы с отцом отправляемся к Железной Дубраве. Дедушка говорит, что там состоится генеральное сражение, которое положит конец этому восстанию. Если победим в ближайший месяц, то вернемся домой к концу лета. Надеюсь, мне разрешат тебя навестить.
Когда сир Барристан, отец и дедушки начали со мной заниматься, я очень боялся оплошать, но им нравятся мои результаты. Занятия почти не прекращаются, порой мне кажется, что меня заставили бы заниматься даже во сне, если бы могли. Это выматывает и истощает. Знаешь, их ожидания сильно давят на меня. Дедушка Тайвин говорит, что отец хочет назначить меня кронпринцем, а это давит еще сильнее. Порой мне просто хочется убежать и спрятаться за маминой юбкой. Как проходят твои уроки в Ланниспорте?
Недавно я подружился с Арьей и Эдриком Дейнами. Леди Арья еще не Дейн, но зато она очень смешно дуется, если ее так называть. Они познакомили меня с Мией, нашей единокровной сестрой, Мия — бастард, первенец отца. Она классная, учит меня стрелять из арбалета. Думаю, вы бы подружились, но она говорит, что лорд Джон не отпустит ее в Ланниспорт. Мне бы хотелось, чтобы вы познакомились. Среди твоих подруг есть место еще для одной?
Помнишь того жуткого черного кота из Красного Замка? Так вот, принц Оберин забрал его себе и теперь таскается с ним по замку и лагерю. Этот кот меня пугает, но он не приходит, пока кто-то рядом. Пиши мне.
Твой брат Томмен Баратеон»
Гнев, окутавший королеву Серсею, стремительно перерастал во что-то гораздо более опасное, в первобытную ярость. Эти старые интриганы слишком много себе позволили, слишком сильно заигрались.
Они отобрали ее детей. Они мучают их, воспитывая в непонятно кого. Они хотят отобрать у Джоффри то, что его по праву. Они позволяют Томмену якшаться с врагами и ублюдками, и Серсея не знала, что из перечисленного злит ее больше. С поистине львиным рычанием женщина метнула в стену ближайшую, оказавшуюся под рукой вещь, шкатулку с драгоценностями. Дерево треснуло, развалившись на части, а ценности, стоящие целое состояние, рассыпались по полу.
Женщина медленно приводила в норму учащенное дыхание, стараясь подражать хладнокровию и расчетливости отца. Лорд Варис лишь усмехнулся этой жалкой попытке. Копия письма, доставленная им королеве, выполнила свою роль в полной мере.
Лорд Киван простыл, окна в башне десницы огромные, а ночью, несмотря на лето, довольно холодно и ветрено. Ничего серьезного, мейстер Пицель заверил королевский двор, что брат лорда Тайвина встанет на ноги через несколько дней. Все бы ничего, но Малый совет лишился человека, обладающего королевской властью и номинально принимающего все решения. Отличный повод через вести с войны доносить до королевы то, что нужно Варису.
— Я так понимаю, у ваших пташек есть более свежие новости.
— Разумеется, ваша милость, — поклонился Паук.
— И?
— Армия Долины разбита, большая часть лордов, солдат и рыцарей взята в плен. Сбежали немногие.
— Что с Корбреем? — спросила Серсея, вспоминая о Покинутой Леди, которая может оказаться хорошим трофеем и отличным атрибутом королевской власти. Если ее муж и отец не сглупят и не упустят такую добычу.
— Сир Лин не пожелал принимать горесть поражения.
— Неужели он решил упасть на собственный меч? Печальная участь.
— Нет. Он вызвался быть защитником Петира Бейлиша и Лизы Аррен на божьем суде против обвинений лорда Элдона.
— От чего не будет толку, даже если он победит.
— Армия Железного трона лишится формального повода для вторжения в Долину. Это может очень больно ударить по престижу короны.
— Не больнее, чем нарушенный порядок престолонаследия.
— Но даже это не пойдет трону на пользу. В воинстве короля нет единства, а с утратой главного врага в лице Лизы Аррен, знаменосцы вспомнят о былых обидах и конфликтах. Лорд Тайвин и Элдон намерены натравить их на горные кланы, чтобы отвлечь от распрей, но поможет ли это?
— Тогда остается надеяться, что почитатели Семи не забудут о главном богохульнике и колдуне.
— К сожалению, Кошмарному Волку пока ничего не угрожает, — с искренним прискорбием сообщил Паук.
— Не думала, что доживу до дня, когда Вера и ее последователи начнут закрывать глаза на богомерзкое колдовство.
— Этот день еще не настал, моя королева. Просто для этого конфликта пока нет видимых причин.
— Поясните, — властно приказала Серсея.
— Пташки нашептали мне, что за время боев никто из лордов не видел ни огненных тварей, ни появляющееся из ниоткуда оружие, ни даже странных боевых кличей, способных сминать или испепелять сотни вражеских бойцов. Словом, ничего, о чем мы слыхали ранее. Словно он уже и не колдун вовсе.
— Значит ваши пташки плохо работают.
— Напротив, ваша милость. Среди северян ходят слухи о неком ритуале, который магически запечатал Стену. Я не сведущ в вопросах магии, но зная о монументальности этого древнего сооружения могу лишь предположить, что…
— Колдун истощен, — заключила Баратеон. — Прекрасно.
* * *
Долина Аррен, окрестности лагеря лоялистов
Женщины. Десятки и сотни женщин, начиная от еще не вкусивших всех прелестей жизни десятилетних девчушек и заканчивая уже седыми беззубыми старухами, повидавшими на своем веку все. Их лица больше не выражали ни страха, ни злобы, ни боевого оскала. Лишь обретенный покой и заслуженное умиротворение были среди эмоций, навеки застывших на их лицах. Все вымытые, одетые кто в чистую одежду, а кто и в кольчуги. Все укрытые знаменами тех домов, за которые погибли. Всего их было двести шестьдесят семь лежащих плечом к плечу тел.
Казалось, что они просто устали и спят, но пройдет всего пару минут и они вновь вернутся к своим обязанностям. Солдат нужно накормить и вылечить, постирать им одежду и развлечь, а с поля брани нужно убрать трупы и собрать доспехи, оружие и чеснок. Казалось, что они вот-вот встанут, устало, но тепло улыбнутся и вернутся к своим привычным обязанностям. Однако сколько не жди, этого не случится. Все эти женщины пали в бою и отправились в последний путь кто к предкам, а кто к Неведомому.
Длинные ряды погребальных костров, почетный караул с эскортом, полотнища знамен на телах, цветы, траурный марш и молитвы. Шлюх, торговок, служительниц веры и обыкновенных работниц сегодня хоронили со всеми военными почестями. Почестями, которые были им совершенно не нужны. Они не накормят родню погибших, мертвые не смогут ими похвастаться, как и уже никогда не услышат песни, воспевающие их подвиг.
Зато эти почести помогут живым избавиться от гнетущего их сердца чувства стыда, почтить память павших и уплатить им долг, ведь золотом это уже не сделаешь.
Десятки лагерных лордов и рыцарей замерли с факелами, словно ожидая прощальных слов, но многие из них до сих пор терзали себя за трусость и просто не могли заставить себя выйти вперед. Слово взял Джон Дейн.
— Сегодня мы прощаемся с нашими сестрами, подругами и соратницами. С матерями, дочерьми и любовницами. С теми, кто отбросил разногласия, страхи и предубеждения, чтобы защитить себя и нас с вами. С теми, кто сражался и умирал, ради того, чтобы жили другие, с теми, кто стал щитом для тех, кто в этом нуждался. Мы в неоплатном долгу перед ними и это — наименьшее, что мы можем для них сделать.
