Провалы (СИ) - Птицева Ольга
Ника замерла. Вытерла лицо ладонью — и только размазала тушь еще сильнее. Захотелось достать из сумки влажную салфетку и стереть все лишнее. Но Ника сама уже разглядела свое отражение в небольшом зеркале, чертыхнулась, намочила краешек полотенца и подтерла разводы.
— Это вещи моей сестры, — решилась Соня. — Она пропала. И если с ними что-то не так, я должна знать.
— Ваша сестра пропала? — чуть слышно переспросила Ника.
— Да. Ольга Захарова. Вы ее знали?
Ника покачала головой:
— Нет. Не знала.
— Тогда почему вы так отреагировали?
Ника не ответила, схватила с вешалки джинсовку и рюкзак, выскочила из подсобки. Соня бросилась за ней. Но Ника уже проворно взлетела по лестнице вверх и быстро зашагала прочь от пункта приема. Соня кинулась следом, только и успела, что подхватить сумку за длинные холщовые ручки.
— Ника! Подожди!
Но Ника не оборачивалась. Она шла так быстро, что почти бежала. Соня спешила за ней, но в боку уже начало предательски колоть. Они прошли двор и еще два невысоких дома. На детской площадке мальчишка в темном худи пытался сделать трюк на скейте. Соне показалось, что это Егор, и в животе неприятно закололо: она и правда загóстила того, кто единственный был готов ей помочь. Но Ника уже свернула к подъезду, и времени на душевные терзания не осталось. Это был соседний подъезд дома, где жила Ольга.
— Ты живешь здесь? — выдохнула Соня, догоняя Нику у двери.
Ника обернулась. Лицо ее было бледным, губы поджаты.
— Отстань от меня, — прошипела она. — Или я ментам позвоню.
— Ты знала мою сестру, — сказала Соня. — Вы жили в одном доме. Почему ты не хочешь говорить?
— Потому что мне нечего сказать! — Ника сжала кулаки. — Я вообще ни с кем тут не общаюсь!
Она толкнула дверь, юркнула в подъезд. Соня шагнула следом, не дав двери закрыться. Ника шарахнулась к лестнице.
— Ты что, ненормальная? Отстань от меня, я не хочу ни тебя слышать, ни сестру твою!
Не хочешь, значит? Соня достала телефон. Руки тряслись. Она нашла в переписке голосовое от Ольги — абсолютно бытовое и неважное, но голос Ольги там звучал узнаваемо. Нажала на воспроизведение.
«Сонька, приветы. Короче, дело такое: мне завтра надо к врачу заскочить, чет мигрень адовая, задолбала, третий день не могу толком из дома выйти — то блюю, то глаза слезятся. Ты только матери не говори, она мне мозг выклюет, а он у меня и так болит, как ты уже поняла, ха-ха…»
Дальше Ольга просит одолжить ей пять тыщ на прием и зовет как-нибудь выпить чайку — это было ее традиционное приглашение, дальше которого ни она, ни Соня ни разу не продвинулись. Пока голос Ольги заполнял пространство, множась эхом лестничной площадки, Ника стояла, отвернувшись к стене, окаменевшая, как тролль, прозевавший рассвет. Когда запись оборвалась, она медленно обернулась к Соне:
— Пусти меня домой. Пусти немедленно.
— Да что с тобой? Что ты такого слышишь?
— Ничего! — Ника рванулась вперед, выбила телефон из рук Сони.
Телефон упал на бетонный пол. Экран вспыхнул, и на нем открылась аватарка Ольги — крупное селфи: губы в красной помаде, темные локоны, смеющиеся глаза. Соня замерла, разглядывая сестру. Какой же красавицей она была. Была. Вот же ты
дура дурацкая
, Сонька, что ты несешь?Она медленно подняла взгляд на Нику:
— Что тебя так напугало? Голос Ольги? Почему?
— Потому что она не должна говорить, — выдохнула Ника. — Она не должна. Ее больше нет.
И закрыла рот ладонью. Подняла на Соню глаза: зрачки расширились так, что заполнили всю радужку.
— Что ты сказала? — Соня шагнула ближе. — Откуда ты знаешь, что ее нет? Что с ней случилось?
Ника покачала головой, отерла лицо рукавом:
— Я ничего не знаю. Я просто… я слышала. Слышала — и все.
Она не договорила. Развернулась и побежала вверх по лестнице. Соня кинулась следом, но Ника оказалась быстрее: взлетела на второй этаж, потом на третий, распахнула дверь квартиры и исчезла за ней. Соня услышала, как повернулся ключ в замке.
Соня остановилась перед дверью, тяжело дыша. Постучала.
— Ника! Открой!
Тишина.
— Ника, пожалуйста! Мне нужно знать, что случилось с Ольгой!
Тишина. Соня прислонилась лбом к двери. Из-за нее раздались приглушенные всхлипывания. Ника снова плакала.
— Ника, — сказала Соня тише. — Я не уйду. Я буду стоять здесь, пока ты не откроешь.
Прошла минута. Две. Потом изнутри донесся приглушенный голос Ники:
— Да провались ты, как твоя сестра…
Соня замерла. В ушах зазвенело.
— Что ты сказала? Провалиться?
Но Ника больше не отвечала. Соня постояла еще немного, потом медленно спустилась вниз. Подняла с пола телефон, сунула в карман. Вышла из подъезда. На улице было так ярко, что мир показался Соне отфотошопленной картинкой.
Провались, как твоя сестра.
Соня достала телефон, попыталась включить, но в нем сдохла батарейка. Нужно было возвращаться домой, искать зарядку, ждать, пока телефон оживет. А потом она позвонит Егору. Обязательно позвонит.
Дома было пусто. Максим, судя по всему, так и сидел в кабинете: дверь была закрыта, из-за нее доносилась электронная музыка. Соня прокралась на кухню, подключила телефон к зарядке. Экран не реагировал. Она попробовала перезагрузить — безрезультатно. Все та же красная перечеркнутая батарейка на черном фоне.
— Да ты издеваешься, — прошептала Соня и опустилась на стул.
Подтянула к себе ноутбук. Нашла голосовое сообщение от Ольги. Кликнула на него. Может, получится расслышать, что же так напугало Нику?
«Сонька, приветы. Короче, дело такое: мне завтра надо к врачу заскочить, чет мигрень адовая, задолбала, третий день не могу толком из дома выйти — то блюю, то глаза слезятся. Ты только матери не говори, она мне мозг выклюет, а он у меня и так болит, как ты уже поняла, ха-ха…»
Соня прослушала запись еще раз. Потом еще. Пыталась уловить что-то, чего не слышала раньше: какой-то фоновый звук, какую-то деталь. Но ничего не было. Просто голос Ольги — немного помятый от головной боли, может, чуть более напряженный, чем обычно, но не настолько, чтобы бежать от него по лестнице, перескакивая через ступени. Соня закрыла ноутбук. Посидела еще немного, глядя в стену. Потом снова взялась за телефон: он нехотя загрузился. По экрану шла глубокая трещина. Соня поморщилась — мало шансов, что у сотрудницы «Второго шанса» будут деньги на ремонт Сониного телефона.
Набрала Егора — тот ответил почти сразу.
— Алло?
— Это Соня, — сказала она. — Мне нужно с тобой увидеться. Срочно.
Пауза.
— Ты три дня меня игнорила, — наконец сказал Егор. — А теперь срочно?
— Егор, прости. Я испугалась и решила, что не буду в это все лезть. А потом… Короче, все-таки буду. И мне нужна твоя помощь.
— В чем?
Соня глубоко вдохнула. Солнечный блик отразился в окнах соседнего дома и острым лучом перечеркнул кухню на две половины. Соня оказалась заперта в той, где не было двери. С другой стороны Максим заскрипел рабочим креслом — наверное, затекла спина и он скоро выйдет за чашкой кофе и бутербродом.
— Тут такое началось, — призналась Соня. — И никто, кроме тебя, мне не верит. Просто жуть непонятная сразу со всех сторон.
Тишина на том конце была такой долгой, что Соня решила: Егор психанул и повесил трубку. Но он кашлянул, прочищая горло, и ответил:
— Ок. Могу завтра после обеда. Пойдет?
Между Соней и завтрашним обедом лежала бесконечная пропасть, полная странных снов и обиженного Максима. Его недовольство уже кислило на языке Сони, а он еще даже не начал быть с ней показательно вежливым.
— А если сегодня? Я тебе потом такси закажу до дома…
— Меня мама не отпустит, — нехотя объяснил Егор. — Я забыл посуду помыть, и она разъярилась…
Сонька, блин, он ребенок еще, куда ты его зовешь? Что ты вообще делаешь вместо того, чтобы мириться с мужем? У вас отпуск через три дня, а ты фигней маешься, дура дурацкая. Прямо сейчас извиняйся перед мальчиком, блокируй его везде и иди к Максиму. Обними его со спины, поцелуй в шею. Если очень постараешься, то он тебе прямо сегодня новый телефон закажет, а? Ты же так свои проблемы обычно решаешь, я не путаю?
