Энтогенез 3. Компиляция (СИ) - Дубровин Максим Олегович
Но мне он кажется знакомым не из-за имени. Лицо. Я определенно где-то его видел. Давно, конечно, очень давно, еще в той, нормальной моей жизни. Бывают люди, которые очень мало меняются и, глядя на взрослого человека, ты легко представляешь его маленьким.
Маленьким, маленьким… Так, а сколько лет было Андрею Гумилеву в семьдесят девятом? Четыре, пять? Да, все сходится.
Ледяной холод сковывает мне грудь. Конь! Фигурка явно дает понять — я должен принять правильное решение. Пик Хан-Тенгри ждет меня. И попасть туда, став киллером, у меня очень мало шансов. А вот если сыграть в свою игру…
Но как быть с Надей? Витек, я в этом не сомневаюсь, способен на все. Черт, у меня очень мало времени. Всего несколько часов. Я обязан придумать что-то. Или выполнить заказ и убить Андрея Гумилева. Жаль, что конь не может подсказать мне верного решения. Не может или не хочет?
Расстегиваю сумку с оружием, достаю пистолет — ТТ. У «ТэТэшника» очень мощный патрон и как следствие — хорошая пробивная сила. Накоротке он берет любой бронник. Меня бронежилеты не интересуют. Мне придется стрелять в голову раненому или уже мертвому человеку.
Откладываю пистолет, беру в руки гранаты. Ф-1, разлет осколков — двести метров. С гранатой все просто, нас учили в «учебке» — выпрямляешь усики, выдергиваешь чеку, крепко прижав скобу. Бросаешь — через три-четыре секунды взрыв. Испытывать судьбу, изображая киношного героя и отсчитывая секунды, чтобы накрыть противника мгновенным взрывом, — большая глупость. Запал не всегда горит положенные четыре секунды.
Так ничего и не придумав, ложусь спать на старый продавленный диван. Хозяйский будильник завожу на семь, но на всякий случай приказываю себе проснуться в шесть сорок пять. Закрываю глаза — и вижу розовый снег на пирамидальных склонах Хан-Тенгри…
Дверь, ведущая в офис, приоткрыта. Андрей Гумилев уже там, приехал минут десять назад. Я из глубины двора видел, как он вылез из серой низкой машины, отпер дверь.
Офис — красивое слово. Но к полуподвалу, в котором находится фирма Гумилева, он подходит мало. Смотрю на часы — без пятнадцати девять. Пора приступать, в половине десятого появятся работники. Так написано в «сопроводиловке». Время для убийства выбрано удачно — в половине девятого уходит уборщица, она уже покинула офис, а сам Гумилев всегда приезжает раньше своих сотрудников.
Ну, вдох-выдох — вперед! Подхватываю сумку, перешагиваю через низкий заборчик детской площадки и иду к зданию. Лед похрустывает под подошвами.
Лестница, ведущая вниз, швабра, ведро в углу. Вторая дверь. Она тоже приоткрыта, из-за нее доносится музыка.
Пинаю дверь, захожу внутрь. Большое помещение, столы, компьютеры, много, штук десять. Пахнет кофе. На стенах — плакаты и смешные картинки. Над нишей приколот самодельный лозунг: «Чтобы ваш бизнес не закончился разбирательствами в суде, нужно начинать его с правильно оформленных документов».
Гумилев колдует над кофеваркой. Услышав шум, он вскидывает голову:
— Доброе утро!
Я иду по проходу между столами, держа сумку чуть на отлете. Хазар и Чирик — козлы. Комната слишком большая, столов слишком много. Если бы я кинул гранату с порога, далеко не факт, что она убила бы парня.
— Вы знаете, мы открываемся в половине, — Гумилев улыбается. — Хотите кофе?
— Сядь! — я киваю на вертящийся стул у ближайшего стола.
— Не понял…
Я расстегиваю сумку, думаю: «Тебе ничего и не надо понимать». Достаю желто-белый надувной мячик, кидаю ошарашенному Гумилеву.
— Много-много лет назад я обещал тебе, что куплю новый мяч взамен того, что лопнул под колесами автобуса. Вот.
— Э-э-э… — он смотрит на мячик, потом поднимает свои голубые глаза на меня. — Не может быть! Как вы меня нашли?
— Тебя нашли другие, Андрей, — я показываю ему содержимое сумки и сажусь на край стола. Серебристый конь на моей груди словно прожигает кожу нестерпимым холодом. — У тебя есть ровно минута, чтобы объяснить мне, почему я не должен тебя убивать.
Блокада. Книга 2
Тень Зигфрида
Глава первая
«Аненербе»
Луна, похожая на любопытный золотистый глаз, висела точно над правой башней замка.
— А знаете ли вы, что было время, когда у Земли имелся второй спутник? — спросил доктор Хирт.
Оберштурмбаннфюрер Гегель покачал головой.
— Не знакомы с трудами профессора Горбигера? Настоятельно рекомендую. Миллионы лет назад в небе можно было видеть две луны. Приливы и отливы тогда были совсем другими. Потом произошла катастрофа, и вторая луна рухнула на Землю. Это погубило населявших нашу планету гигантов.
— Гигантов? — переспросил, чтобы не показаться невежливым, Гегель. Говорливый Хирт раздражал его.
— Именно. Помните Книгу Бытия? «В те дни на земле жили исполины». Они пасли стада ящеров на огромных равнинах Пангеи. Вы, конечно, слышали об этом сверхконтиненте, существование которого было блестяще доказано арийским гением Августа Вегенера.
Гегель буркнул что-то невразумительное.
— Когда луна упала, Пангея раскололась. Климат изменился самым драматическим образом, тучи пыли закрыли небо… Короче говоря, гиганты вымерли вместе с динозаврами.
— Вот как, — сказал Гегель.
— Вижу, вы сомневаетесь, — улыбнулся Хирт. — Ничего, вы измените свое отношение после того, что увидите в замке.
— И что же?
— Кое-что особенное. Совершенно особенное. Решительно особенное! Сегодня очень необычная ночь, оберштурмбаннфюрер.
Гегель покосился на Хирта. Сейчас доктор походил на поэта — глаза мечтательно полуприкрыты, лицо словно вызолочено вдохновенным светом. Впрочем, свет был самым обычным — желтым. От фонаря над центральными воротами Вевельсбурга.
— И потому мы оставили машину в километре от замка? — поинтересовался Гегель. — Из-за того, что сегодня очень необычная ночь?
— Разумеется, — Хирт взялся за тяжелый деревянный молоток, висевший при дверях на цепи, и несколько раз с силой ударил в окованную металлом створку ворот. Ворота загудели, будто церковный колокол. — Шум двигателя и особенно бензиновые пары могут помешать концентрации…
— А вот этот грохот, стало быть, не помешает? — ядовито осведомился оберштурмбаннфюрер. С самого начала их знакомства — Хирт встретил его на вокзале в Падеборне два часа назад — Гегеля не оставляло ощущение, что доктор держит его за идиота и даже не очень пытается это скрывать.
— Этот — не помешает! — в голосе Хирта прозвучала обида. — Сейчас мы слышим звук, естественный для того времени, когда… ну, в общем, для героических времен. В отличие от тарахтения дизеля.
Раздался омерзительный металлический скрежет — очевидно, не менее привычный для героических времен, и перед самым носом Гегеля открылась небольшая калитка. В черном проеме стоял высокий худой солдат в парадной форме СС. В руках он держал горящий смоляной факел.
— Хайль Гитлер! — воскликнул солдат, увидев Хирта. Тот вяло махнул рукой.
— Этот господин со мной, — небрежно сказал доктор. — Дайте-ка пройти, Ганс.
Ганс не тронулся с места. Факел дымил и трещал, отбрасывая по сторонам длинные тени. Гегелю показалось, что солдат рассматривает его как-то недобро.
— Он есть в списке, — нетерпеливо добавил Хирт. — Это оберштурмбаннфюрер СС Эрвин Гегель.
— Прошу простить, — в голосе Ганса лязгнул металл. — Имею приказ пропускать только обладателей печати.
Хирт тяжело вздохнул.
— Покажите ему, — сказал он, поворачиваясь к Гегелю. — Ганс у нас образцовый служака.
