"Фантастика 2025-168". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Орлов Сергей

Но при этом я отчётливо видел: ни один из них не удержался от того, чтобы внимательно, почти исподтишка, рассмотреть Алису. Нет, никто не позволял себе грубого взгляда, скорее, изысканное любопытство: что же такого нашёл в ней Шуйский? Где в этой хрупкой, сдержанной девушке прячется тот самый огонь, который заставил князя отказаться от блестящей партии ради неё?

Я даже мысленно представил, как уже завтра в гостиных старых усадеб будут наливать чай, раскладывать песочное печенье на тонких блюдцах и тихо, со вкусом обсуждать всё, что сегодня видели. И, конечно, будут гадать: неужели любовь? Или всё-таки характер?

Меня с Ариной, разумеется, вниманием тоже не обошли. Поздравления с помолвкой сыпались один за другим. Были лёгкие поклоны, протянутые руки, уверения в добром отношении, благие пожелания и даже робкие попытки шутить. Все старались держаться корректно, как будто мы с Нечаевой теперь представляли собой нечто большее, чем просто пару. Мы стали влиятельным союзом.

Я, признаться, ловил себя на мысли, что почти никого из этих людей не знал. Некоторые фамилии звучали смутно знакомо, но лица сливались в один общий портрет: вежливый, улыбчивый, дипломатичный. От каждого пахло дорогим одеколоном и осторожностью.

А вот Арина Родионовна, словно выросшая в этом кругу, чувствовала себя абсолютно спокойно. Она не просто принимала поздравления, а с лёгкостью тепло передавала приветы чьим-то сестрам, искренне интересовалась здоровьем тётушек и даже поздравляла с недавними успехами в учёбе какого-то смущённого юношу, который от её слов чуть не уронил бокал с шампанским.

Я смотрел на неё с тихим восхищением. Та лёгкость, с которой она вплеталась в этот сложный, тонко сбалансированный мир, была настоящим искусством. И где-то глубоко внутри я почувствовал, что с такой женщиной мне не страшны даже вычурные салоны с самыми изысканными интригами.

Она знала, что и главное кому, говорить.

А я, как обычно, просто стоял рядом и кивал, изображая уверенность. Но, к счастью, мне это прощали. На фоне сияющей невесты это было почти естественно.

Мы с Ариной Родионовной всё ещё принимали поздравления, когда я заметил, как Шуйский, стоявший чуть поодаль, на мгновение поймал мой взгляд. В этом молчаливом взгляде было больше, чем в сотне благопристойных реплик. В нём сквозило понимание. И, возможно, усталость.

Я отвёл взгляд, сделав вид, что заинтересовался фамильным перстнем на пальце молодого аристократа, но мысли продолжали крутиться в голове, как заведённые. Всё складывалось слишком аккуратно: как Шуйскому позволили публично отвергнуть племянницу императрицы, как молча смирились с тем, что он выбрал себе невыгодную, в глазах многих, даже неподходящую, невесту. Как не только не осудили, но и благословили союз.

Император был слишком спокоен. И так быстро согласился.

Я вспомнил рассказ призрака Романа, услышанный в резиденции Шуйского, неподалеку от старой семейной усыпальницы, и в горле пересохло.

Миньон императорской семьи забирал предложенных ему жертв. Пожирал тех, кто был рождён от императорской крови, чтобы хранить силу и защищать семью.

И теперь, когда у Шуйского появится наследник, Империя получила нового кандидата на эту роль. Никто не станет приносить в жертву детей правящего императора. А вот ребёнок бастарда, даже титулованного, особенно если он окажется одарённым, будет идеальной жертвой.

Я с трудом сглотнул и перевёл дыхание, чувствуя, как во рту стало горько. Праздник будто потускнел. В глазах по-прежнему дрожал свет, музыка, нарядные платья и бокалы с шампанским. Но где-то в глубине сгустилась тень.

Сердце сжалось. Быть может, Император и правда позволил Шуйскому сделать выбор. Но только потому, что уже знал, как его использовать. Слишком уж расчётлив был его благосклонный взгляд.

Я едва заметно покачал головой. Всё равно, выбор был сделан. Дмитрий выбрал Алису. А значит, вместе им придётся выдержать куда больше, чем им сейчас кажется. Надеюсь, он готов. Надеюсь, она тоже. Но я понял, что не останусь в стороне. И тоже буду готов.

— Ты бледен, — тихо сказала Арина Родионовна, незаметно коснувшись моей руки.

— Просто слишком много впечатлений, — пробормотал я, стараясь улыбнуться.

Но внутри всё сжималось. Как перед бурей, которую ещё не видно, но воздух потяжелел.

В какой-то момент поток гостей вдруг иссяк, словно сама судьба щёлкнула пальцами, переключая внимание публики на кого-то другого. Рядом с нами стало непривычно тихо. Большинство обернулось в сторону другого нового дворянина, чьё появление, судя по всё нарастающему шепоту, требовало немедленного обсуждения и парочки поклонов.

Арина Родионовна аккуратно подхватила под локоть Алису и повела её чуть в сторону, подальше от лишних ушей и глаз. Видимо, ей не терпелось рассмотреть помолвочное кольцо Беловой и заодно продемонстрировать приятельнице свое. Их голоса слились в мягкий, почти дружеский шорох.

Я остался стоять на месте. И в это время ко мне подошёл Дмитрий Васильевич.

Он остановился рядом, на шаг ближе, чем того требовал этикет, и покачал головой, будто ещё сам не до конца верил в то, что произошло.

— Чудно всё это, — тихо сказал он, косо взглянув на Фому, который, не особенно смущаясь, целеустремлённо направлялся к столу с закусками, словно ничто в мире не могло быть важнее красной рыбы с укропом. — Вот честно: ещё пару лет назад, скажи мне кто-нибудь, что я осмелюсь перечить императору, я бы, пожалуй, просто рассмеялся. Или велел умыться тому, кто решился так шутить.

Он снова посмотрел на Алису, и на губах его появилась улыбка. Та самая, тёплая, не показная, а настоящая.

— Она согласилась идти со мной, зная, что это может обернуться изгнанием. Непринятием. Презрением. — Он говорил тихо, будто делился самым сокровенным. — И всё равно пошла.

Он сделал паузу. А потом, чуть наклонившись ближе, почти шепотом, добавил:

— А знаете… я втайне надеялся, что Станислав Викторович всё же изгонит нас из столицы. Чтобы всё стало проще.

Я удивлённо взглянул на него, но не перебил. Он продолжал:

— Накануне церемонии я нашёл конверт. Без подписи, но с печатью. Почерк был отцовский. В письме он поведал мне нечто… странное.

Шуйский замолчал, переводя взгляд куда-то в тень между колонн, словно решал, стоит ли делиться дальше. Или надо ещё подождать.

— В тот день, когда вы приходили говорить с мёртвыми в моём особняке… — продолжил он медленно, — вы тогда узнали о чём-то зловещем. Так ведь?

Я не сразу ответил. Просто кивнул. Говорить не хотелось. И не нужно было, потому что он уже всё знал.

— И именно об этом вы собирались поговорить со мной позже? — продолжил парень, с кривой улыбкой. — Но так и не успели?

— Верно, — сказал я негромко.

Он чуть качнул головой и коротко усмехнулся:

— Вы тогда спросили меня о локоне моих волосах. Признаться, это прозвучало странно. Хотя, чего уж там, некроманту можно вести себя необычно, — голос его стал еще тише и мне пришлось подвинуться ближе, чтобы разобрать слова, — Так вот… тот самый конверт с моими волосами, который матушка отдала… Он взял его, чтобы отнести на алтарь.

Я почувствовал, как в груди сжалось что-то тяжёлое. Истина, о которой мы оба знали, теперь прозвучала вслух.

— Мы со всем справимся, — сказал я, твёрдо. Может, даже чересчур резко. — Придумаем, как спасти вас и ваших детей. Я буду рядом и сделаю все…

Дмитрий посмотрел на меня пристально, словно не мог поверить услышанному.

— Спасибо, — тихо произнес он. — Звучит банально, но… если бы это сказал кто-то другой, я, наверное, счёл это чьей-то игрой. Или попыткой подкупить. Но вам я верю. Судьба подарила мне друга, которого я не заслуживаю.

— Дмитрий…

— Отец сжёг мои волосы. И не положил их на алтарь, — вдруг перебил меня князь

Я замер.

Он стоял напротив, не пряча взгляда. В его глазах блеснуло то самое, что стараются сдерживать мужчины с военным воспитанием и титулом за плечами. Но на этот раз он не отводил глаз.