"Фантастика 2025-119". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Хван Евгений Валентинович
Ну че. Поставили освободившуюся теперь, после строительства большой кухонной печи, печку, захваченную у «крестьян» в большой, объединенный с ванной санузел. Вывели дымоход, — туда же, в лифтовую шахту. Позатыкали все щели — чтобы не сифонило. Обложили печку кирпичом — для теплоаккумуляции. В прорезанный верх вставили кастрюлю с булыжниками — каменка. Батя все вспоминал печку, виденную ими в экспедиции на окраину города — «Надо нам потом такую, с водогрейным баком, где-нибудь сменять или найти». Сделали отвод воды. И даже душ сделали — но это уже Толик выпендрился, заявил: «Везде, где вообще можно жить — можно жить хорошо!», и что «Баня — это зашибись, но я люблю горячий душ, и не вижу оснований его не организовать!»
— Белк, а Белк! Пойдешь со мной в горячий душ? Покувыркаемся… — это все сопровождается недвусмысленным подмигиванием.
— Может, еще свечи и шампанское??
— А чее?… В натуре. Хорошая мысль! Организуем! Винограда и апельсинов не обещаю, но вот консервированные персики, насколько помню, где-то были… Крыс, помнишь, на «Гекторе» у жлобов отжали?
— Толик, можно без этих пошлых подробностей? Кто у кого отжал… А что, это возможно? Ну, горячий душ?… Обливаться из ковшика — это уже достало!
— А че для нас невозможного? — правда, брателло? Организуем! Хы!
— Да-а… Ты какой месяц все пистолет организовать обещаешь! Вон, у Сережки так ТТ! А почему?…
— А потому! И вааще, рыжая, прижми хвост! Все будет — я же сказал! Вон, для гарантии — пиши записочку ДедуМорозу, — и клади под елочку, хы! А ТТ — не, это не гламурно. Инструмент, не более того.
— Ой, с каких пор ты так о гламуре стал беспокоиться?
— Твое, это… тлетворное влияние, во! Разлагающее. Эдак вскоре мне в Париж захочется, на Эйфелеву башню, плевать на головы прохожим… Хотя, по последним сведениям, в Парижике-то ща черт-те что творится, арабы там всех белых вырезали и аллаху молются, те, что в эпидемию не окачурились; так что с Парижиком придется погодить… Ну че, пошли, Серый, душ организовывать??
Джамшут обмер, когда в его каморку, заваленную всевозможными, в основном грязными и вонючими, одеялами, утром вошел Толик. Я с интересом тусовался сзади — Толян обещал «маленький цЫрк».
— Я пришел к тебе с приветом, топором и пистолетом! Вставай, проклятьем заклейменный! Что, сволочь, не курил опять??
— Неее-ааа… Анатолий Иванович, я вааще… Я ничего… Я, как бы, завсегда… Меня как бы не за что!.. Ыыы… — зачастил обмерший от явления Толика Джамшуд. Обычно появление Толика не обещало ничего хорошего.
— Я Петровичу — без вопросов… Вы спросите — у Петровича ко мне никаких претензий! Честно! Анатолий Иваныч!
— Ша, придурок, успокойся, еще в штаны тут наделай, один убыток от тебя… Пошутил я насчет топора, хы! Есть халтура, предновогодняя. Гы, анекдот есть, соответствующий! Крыс, слышал, нет? — оглядываясь на меня, продолжает Толик: — Древний Рим, значит. Галера. Гребцы в цепях. Дрыхнут. Выходит на палубу главный надсмотрщик, будит их пинками, и объявляет: «Наш достопочтимый хозяин делает вам подарок: после обеда ставит вам бочку вина!» Все: «Ур-р-рааа!!» Надсмотрщик продолжает: «Но до обеда вам придется потрудиться: хозяин хочет покататься на водных лыжах!»
— Хы! Усек, чурка? Халтура есть, все нормально сделаешь — будет и у тебя Новый Год с ДедомМорозом… Да, кстати, может, вааще отпустить тебя??
— Что вы, Анатолий Ивановиче за что?? Я ж тут уже… Меня, как бы… Да я, завсегда… Что скажете!..
— Почти родной, хочешь сказать? Прописался? Ну как хочешь… А то можно и вольную выписать, хы… Отмыкай его, Серый, пошли показывать фронт работ…
Толик с Белкой тащились в «бане» уже около получаса. Джамшут этажом выше летал как птичка, только успевая таскать горячую воду из «кухни» снизу, разводить ее с холодной до нужной тепературы, выслушивать указания, и шустренько их исполнять.
Я, развалясь поблизости в кресле, в квартире, чисто наблюдал за суетой пеона. Этому предшествовал разговор:
— Серый, посидишь, попасешь чурку?
— Он не чурка; Костя его, кажется… Зачем?
— Ну, во-первых, по «регламенту», — если пеон пашет, его нужно контролировать. Во-вторых, чтоб все по уму делал, а то вдруг ему наглости хватит в воду плюнуть, или, не дай бог… — я ж об этом думать буду, а я хочу потащиться… А, Серый?…
— Да ладно… Так бака тебе, небось, хватит? Набрать, и свободен?
— Э, нет! Тащиться так тащиться!
И вот теперь он тащился с Белкой уже полчаса. Красиво жить не запретишь!
Джамшуд шустро размешивал теплую воду в здоровенной эмалированной выварке, потом переливал ее в бак, который стоял над проломом в полу, и из него вниз, в ванную, шла труба с краном и сеткой душа уже там, этажом ниже. Оттуда же через дырку в потолке раздавались команды Толяна:
— Погорячее!
— Попрохладнее, чо, совсем сварить решил??
— Че напор слабый, тащишься там, што ле?…
Кроме того у них там, внизу, громко играл магнитофон что-то сильно романтическое, и были слышны разные более интересные звуки, негромко, но вполне отчетливо за журчанием воды и музыкой:
— Давай вот так!..
— О, класс!!
— Так неудобно…
— Ногу сюда…
— Я так грохнусь сейчас, скользко!
— За меня держись, и вот за него… — Аааааууууу!!! Не кусайся!! Вернее, кусайся, но не так больно!
— …
— Оооо!!! Я балдею с тебя!!
и прочий шлак, слышать который, признаться было и занимательно и… хм, обидно. Я тут, в натуре, как олень, мужик я или нет?? Конкретно надо вопрос решать после нового года, тем более, что батя все равно говорил, что надо будет с кем-то объединяться.
Наконец, снизу глухо послышалось:
— Серый! Се-ерый!! Там чурка не кончает еще?…
— Ему некогда, он пашет как дизель в Заполярье, весь в мыле. А я вот скоро уже… Устроили, черт побери, саундтрек к порнофильму!
Снизу раздался смешок Толяна и Белкино «Че, они все слышали?? Противный!»
— Ниче не слышали, успокойся, это он прикалываецца… Серый! Харэ! Пусть прохладной, ну, почти холодной ведро заряжает — и свободен! Спасибо! С меня причитается!
Передал только подошедшему с водой Джамшуту команду; велел натаскать еще сюда горячей — после бани остальным сполоснуться; сказал, чтобы готовился тоже мыться, когда все закончим.
В общем, ему тоже обижаться не приходилось, — и помылся; и переоделся в чистое, и хавки ему навалили нормальной и по праздничной норме. Посовещавшись с батей, Толик презентовал Джамшуду бутылку какого-то фирменного портвейна, чего-то там «из Португалии»; и пачку сигарет. Керосиновая лампа у него и так на постоянном пользовании была; Толик лишь ему сообщил, что «Если пожар устроишь — натурально, никто тебя тушить не станет… Замуруем и все!», пожелал сдохнуть от никотина и напевая «Хэппи нью иар» запер.
Наступил вечер.
Мама снова заикнулась, что неплохо бы… Вот… Люди буквально голодают… Все же Новый Год… Мы могли бы… У нас ведь много…
И опять батя ответил коротко и резко. Он сказал:
— «У нас?» У нас — да, хватает. Не у тебя. У тебя вообще ничего нет, говорил тебе уже. Потому оставь свои благие пожелания при себе!
Он грубо сказал, да. Тяжело. Мама вздрогнула, как от удара, и тут же вышла. Но батя как будто мстил за что-то. За прошлое свое унижение. Годами. За конец семьи, как он ее понимал. И за нынешнее — мне кажется, он все никак себе не мог простить, что его тогда, после пропажи Графа, сломали на передачу «пайка» этим… бомжам с ребенком. У меня сложилось впечатление, что он стыдится своей тогдашней слабости, и потому сейчас старается быть «ну совсем железным»…
У нас все было как в настоящий Новый Год: елка, праздничный стол, за который все разоделись «по-праздничному», свечи и шампанское — несколько бутылок, найденных у того же таможенника в запасах; и не баран чихнул — а «Дом Периньон»!
Кстати, одну бутылку и пришлось отдать воякам за елку — как и елка в Новый Год, шампанское было жуткий дефицит и «знак статуса». А «статус» — он и для вояк важен.
