"Фантастика 2025-119". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Хван Евгений Валентинович
Крыс. Получив от бати сообщение, что пора начинать, я крикнул в соседнюю квартиру Толику с Белкой чтобы были наготове — «сейчас побегут!». Приготовил зажигалку и положил на подоконник коробку с бомбой — бутылка из-под шампанского с самодельным порохом и запалом, обложенная всяким мелким металлическим хламом, увязанная в картонную коробку, перетянутую скотчем.
Как только дробовик Володи свалил истеричку с автоматом, я понял, что сейчас батя пустит «гостинец» — и точно, коробка, оставляя за собой струйку дыма, быстро заскользила по тросу к автобаррикаде. Пора! Я поджег запал и, отсчитав положенное время, кинул бомбу за козырек. Она скрылась за козырьком, но не упала на асфальт, а заплясала над головами укрывшихся там, привязанная за шнур. Все!
Дав несколько суматошных очередей в пляшущую над их головой коробку, два мужика из-за автобаррикады сыпанули в разные стороны — под огонь батиного автомата и дробовика Висильченки. И тут же гулко, казалось что на весь квартал, закладывая уши, ухнула болтающаяся посреди двора на тросе бомба; малиновая вспышка в воздухе, мгновенно окутавшаяся черным дымом — и вздыбленная каменной шрапнелью земля, наваленные один на один автомобили, успевшие выбежать стрелки — все скрылось в мутном облаке пыли и дыма. Упал на землю перебитый трос.
Почти тут же грохнуло под козырьком подъезда, звонко ударило в железные двери, из-под подъездного козырька шибануло огнем и дымом, вылетели какие-то дымящиеся тряпки, звякнули остатки стекол в зарешеченных окнах первого этажа. Зазвенело в ушах.
Пауза длилась несколько минут. Оставив Белку с автоматом, из соседней квартиры прибежал Толик.
— Ну чо тянем? Пошли смотреть! Долбануло так, что там живого ничего остаться не могло!
Молча протянул ему рацию. У меня еще звенело в ушах, я толком не слышал, что он говорил. Толик переговорил с батей, махнул мне рукой «Пошли, подстрахуешь», и двинулся за трофеями.
Всего трофеи составили четыре АК-74, сильно попользованных, но вполне рабочих — только у одного потом пришлось отрезать обгоревший в магазине приклад. Еще два — мятых каменной шрапнелью, годных только на ЗИП. Девятнадцать рожков, разномастных; несколько — также побитых осколками. Те, что во дворе, расстреляли почти все патроны; а в магазине не успели даже раз выстрелить — граната, взорвавшаяся прямо над головами и автоматные очереди по оглушенным и посеченным осколками почти в упор, не оставили им никаких шансов. Плюс одно двуствольное ружье.
— А это тебе, Крыс Серый Первый! — батя, уже обыскавший двоих мужиков под козырьком первого подъезда, протянул мне большой пистолет, серо-сизый, потертый. ТТ — тут же узнал я. Вот так новость!
— Белка скандал устроит… — сжимая пистолет, только и сумел я выдавить из себя вместо «спасибо».
— Ничего. Не говори ей пока. Ей тоже подарок будет — на Новый Год.
Здорово обгорел, закоптился изнутри магазин. Да и весь фасад Башни, выходящий во двор, все больше напоминал вид дома времен какой-нибудь локальной войны — весь в выбоинах от пуль и осколков, целые стекла остались только выше пятого этажа, и то не везде, далеко не везде. Только что из пушек по нему не стреляли. Козырек над первым подъездом взрывом частично разбило, и теперь там висели на арматуре куски бетона.
Разбирались с трупами во дворе. Посекло их жутко. Каменная, щебеночная шрапнель прямо над головами сделала из них месиво. Толик быстро, из ПМа, «законтролил» еще подающих признаки жизни.
А обоих девок из магазина вдруг узнала Белка. Села на корточки около них, еще дымящихся от батиной огнесмеси, в обгорелой одежде, воняющих бензином и жженой кровью. Потрогала тонкими чистыми пальчиками мертвое, с ожогами, закопченное лицо лежащей навзничь. Подняла голову, уставилась растерянными, беспомощными глазами на стоявшего напротив Толика:
— Толик… Это же Ирка. А это — Надька… Мы в одной группе в институте… учились. Вон того парня еще знаю, тоже с нашего института… С Иркой на фитнес вместе ходили… Тусили там, клубы…
— Подружки, что ль? — понимающе спросил он.
— Да нет… Ну или… Можно и так сказать… — взглянула на Толика, перевела глаза, быстро наполнявшиеся слезами, на Олега — Как же так, Олег Сергеевич?…
— Так сложилось, Эль. Не наша вина, и не их. Не в гости они шли.
— Как же так… — она встала, губы ее задрожали, по щекам потекли слезы.
— Белка. Рыжая! Глянь, — тебе. Этот в самой лучшей сохранности! АК-74, малопользованный, почти не потертый — глянь. Твой. Тебе! — попытался отвлечь ее Толик.
— Ага. Спасибо… — Она взяла автомат за ремень, взглянула еще раз на трупы, и, волоча автомат прикладом по полу, пошла шатающейся походкой к пролому-лазу в Башню.
— Куда их теперь?
— Я их перетащу, — вызвался Толик, — В подвал вон, в дом напротив. Там раньше, я гляжу, магазин обоев был; сейчас все разломали. Стащу туда, пусть лежат. От нас достаточно далеко, тем более — подвал. Там и по весне вонь не дотянет. Запру в бывшем складе — там окон нет.
Мы сначала-то не поняли, с чего это его потянуло с трупами возиться; думали — из-за Эльки; это ведь он ее подружек, фактически-то, из автомата покрошил. Могли бы сообразить, что для Толика такие сентиментальные чувства просто невозможны.
На третий день после побоища Олег, еле сдерживая себя, ворвался в столовую, где Сергей с Толиком после обеда лениво болтали, обсуждая что-то из недавно прочитанного. Нервно оглянулся, — бросил:
— Володя, Люда, я попрошу вас…
Те, сразу все поняв, молча покивали, вышли. Олег заглянул в соседнюю комнату, и, вернувшись, вызверился на брата:
— Ну, Толян, ну!.. Такого я даже от тебя не ожидал! Ты, черт тебя побери, прямо превосходишь самые о себе черные представления! Знал я, что ты зверье, но чтоб настолько!..
Толик только поднял бровь:
— А, увидел? Правда — здорово? Ишь, как тебя разобрало…
Немедленно вмешался Сергей:
— Да что случилось, о чем вы??
Оказалось, что Толик, перед тем как стащить трупы убитых в подвал, отрезал им головы. И насадил головы на пики ограды, что с одной стороны огораживала двор Башни со стороны переулка, выходящего на проспект. И вот сегодня Олег случайно это увидел. Он был буквально в бешенстве, а вот Толик ничего страшного в этом не усмотрел:
— А!.. Я знал, что тебе не понравится! Потому и говорить не стал. А вообще — очень хороший… эта… психологический ход. «Головы на кольях» — ты ж сам говорил, что мы к средневековью возвращаемся. Вот и оно… Самый, так сказать, средневековый ритуал! Правда, Крыс?…
Сергей недоуменно кивнул. Потом переспросил, перебивая бушующего батю:
— Толян, а зачем? И это… Ты с ума сошел, что ли?… Там же Элькины подружки…
Тот, не обращая на свирепые выкрики брата «Кровавое чудовище!», «Животное!», «Знал, что ты зверье, но чтоб настолько!..», ответил:
— Ну как же — как «наглядная агитация». Вернее — «контрагитация». Теперь желающие еще поучаствовать в дерибане Башни, смогут явственно увидеть своих предшественников… Гы! Самое смешное, — там ведь какое-то административное здание рядом, да? Помнишь? — мы лазили? Рядом — доска почета. Так я — на колья рядом с Доской Почета. Символичненько!
Он довольно заржал.
— Толян! Элька…
— Не, ну совсем-то меня за крокодила держать не надо, а? Девкам головы не пилил, девок в подвал как были поклал. На пиках — только мужиков бошки.
— И вообще — че ты, брателло, раскудахтался? Они же мертвые! Что им — отпевание, что ли, устраивать? Панихиду там?… Им — уже все равно. А так — пусть нам на имидж поработают. Вполне благопристойный ритуал в средние века, нет что ли?
— Завтра же!.. Нет, сегодня же!! Нет, сейчас же!..
— Снимать?… Вот хрен ты угадал. Тебе надо — ты и сымай. Но вообще я ни в чем не раскаиваюсь; я думаю, — с нападающими так и надо в дальнейшем — на колья! И даже может не головы — а целиком. Просто, брателло, есть в тебе такая нехорошая черта — ты непоследователен. Сам декларируешь одно — а делать стесняешься, что ли? Сказал: «средневековье», — значит, средневековье, фигли тут стесняться!..
