"Фантастика 2025-119". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Хван Евгений Валентинович
Заговорили. Только Лена сидела молча, с оцепеневшим лицом. Она думала про сестру, про племянников. Надо ее немедленно предупредить!
— Я говорил — никогда не надо лезть «в стадо».
— Они ж толком даже не знают — эпидемия это или что другое.
— А что это может быть «другое»?
— Да есть, я читал, методы… Навыдумывали яйцеголовые.
— Ну например?
— Про «бинарный газ» слышал? Нет? Ну, ты еще не застал, а раньше нас здорово пугали этим. Нет, дело не в газе, это я вспомнил просто чтобы суть объяснить. Там, в бинарном газе вот какой принцип: есть два компонента. Каждый по отдельности совершенно безвреден — перевози, храни, ничего опасного. А при смешивании компонентов, при их взаимодействии, образуется жуткое по силе отравляющее вещество. Боевой отравляющий газ! Ну вот. Тут может быть такой же принцип. Скажем, люди достаточное время кормятся продуктами, в которых немного, кое-что «подправлено» в молекулярной формуле. Понимаешь, сейчас это даже никого уже и не напрягает: генномодифицированные продукты широко распространены, наверно, их даже больше чем обычных. Как бы по идее ничего в этом страшного нет — все одно в пищеварительной системе любые продукты распадаются на элементарные составляющие — на аминокислоты. Так какая разница, из чего та или иная цепочка молекул «вышла» — из зайца, выросшего в лесу, или из искусственно вскормленного бройлера; из генномодифицированной сои или из «природного» ячменя? Но если «вдруг» какая-то цепочка молекул получает способность не разрушаться в пищеводе, а «встраиваться» в организм, и встраиваться вот как она есть, с ее генетическим кодом, — то мы по сути получаем встроенную в каждого человека «мину», запал к которой держит в своих руках человек, эту систему создавший… Да не, я фантазирую, конечно…
— Да ладно, давай-давай, фантазируй дальше.
— Вот. То есть получили «закладку», причем в каждого человека закладку. Совершенно безобидную по сути, как компонент бинарного газа, — пока она не активирована. А как ее активировать? Да ввести в организм «второй компонент» — некую цепочку молекул, которая и также как и первая не распадется в пищеводе, и, встроившись в организм, «узнает» уже находящуюся там «закладку» и сможет с ней взаимодействовать. А дальше… Дальше — «разлитый бензин и брошенная спичка», понял? Сам по себе ведь разлитый бензин не опасен — ну, повоняет чуток… А вот запал, спичка — и готов пожар!
— А как?… Как это могли сделать? Например?
— Да как угодно. Интересно, прививки в лагерях делали? Или через массово потребляемые продукты. Через курятину, скажем. Или через огурцы. Через молоко — это ведь делалось — если делалось! — давно, загодя. А «запал» — да через что угодно опять же: через госрезервовскую тушенку, к примеру. Ее ведь сейчас все трескают. Или через консервы «МувскРыбы». Или через воду. Да даже опылением с самолетов возможно — летают ведь… Редко, но летают.
— Не. Мы бы тогда тоже заболели.
— А черт его знает. Может, «первый компонент» стали «скармливать» людям только там — в лагерях? А мы ведь здесь на запасах, с внешним миром контачим слабо. Ну, зелень там у колхозников покупали, картошку вот… Приобрели. А так — «все свое». А чем и как в лагерях кормили — мы ведь не знали и касательства к этому не имели. А могло быть и так, что «первый компонент» и мы тоже в себе таскаем, а «запал», «зажженная спичка для бензина» до нас не добралась. Может быть, этот «запал» и не пища вовсе, а тот же сезонный грипп, только модифицированный. В скоплении людей ведь всегда инфекции случаются… Вот что!..
— Что?
— Короче, может быть я это все себе тут нафантазировал, и просто это «грипп», — какой-нибудь очередной, только с высокой летальностью, — не знаю. Это и не суть важно теперь. Вот что: по Башне объявляется эпидемическая тревога! Из Башни — не выходить! Ни под каким видом! Само собой — и никого не впускать! Кстати! Как Орлов-то спокойно к нам зашел, как будто был уверен, что мы точно не инфицированные, что города «это» не коснется… Вряд ли он что-то точно знает, но, возможно, об общих принципах распространения эпидемии что-то уже понял… Сволочь ведь еще та! Ладно. Так вот. Крысам объявляется война! Не тебе, Серый, — а тем, что с помойки, ха-ха. Заделываем все выходы из Башни в подвал! По всем этажам — ловушки! Дохлых крыс из ловушек доставать только дистанционно! Сегодня же мы с Толяном соответственно экипируемся, берем топливо… Серый! Помнишь, в первом подъезде в одной квартире садовый распылитель мы видели? Ну, огородники там еще какие-то, видать, жили — там еще запас семян нехилый? Ты еще спрашивал — а что это. Вот, найди и притащи мне. Вместе с емкостью и шлангами. Мы с Толяном на свалке крысам быдем делать аутодафе. Не важно, я сам не особо знаю, что это такое, что-то из милого арсенала средневековой инквизиции. Вот. Окна все в жилых отсеках и в «маркетах» пройтись-проклеить еще раз. Вообще в нежилую зону не шарохаться! Систему подачи и фильтрации воздуха я сделаю, благо что-то наподобие этой гадости я подсознательно и ожидал. Сейчас детально распределим обязанности. Че сидишь? Двигай за распылителем; и еще захвати пару противогазов у нас дома, скотч и пачку одноразовых дождевиков в «маркете» — ну, помнишь?… Цветные такие. Вот. Двигай. Теперь, значит, ты, Володя… Ты возьми…
Эти полтора месяца, пока эпидемия выкосила порядочную часть населения всего мира, мы, как и подобает запасливым крысам, просидели взаперти. Правда, «просидели» — это слабо сказано; мне давно не приходилось так пахать, как в эти полтора месяца, — батя «увлек» нас давно спланированной «фортификацией».
Батя оказался прав: эпидемия жестко прошлась именно по скоплениям людей, только незначительно затронув малонаселенные регионы. Мы, «город», тоже теперь относились к «малонаселенным регионам», да. В городе выжило даже и без мер защиты много бомжей или одиночных «семеек»: соседей, скучковавшихся где-то и выживающих сообща, на запасах, но при этом мало контактировавших с внешним миром. Туго пришлось одиночкам «без запасов». Рынки умерли как понятие, возродившись только ближе к весне. Кстати, эпидемия выкосила и порядочное число национальных диаспор: привычка «кучковаться», «быть вместе» сыграла с ними плохую шутку.
После начала эпидемии в некоторых отдаленных коммунах началось бегство охраны и обслуги, и некоторые люди, бывшие горожане, тоже смогли оттуда убежать. Но судьба их чаще всего тоже была незавидна. Слухи об эпидемии уже распространились. Окрестные деревни встречали их огнем на поражение, видя в них разносчиков болезни. Люди пешком, разоряя по пути все до чего хватало сил дотянуться, возвращались в город, в котором их никто не ждал. Город был разграблен мародерами и частично сожжен. Кто не успел — тот опоздал. Бывшие жители города тенями лазали по бетонным коробкам, добирая оставленные мародерами крохи.
Батя соорудил интересную систему подачи воздуха в Башню: на втором этаже в окно был вставлен воздуховод, выломанный в магазине под нами, воздух через него всасывался в Башню вентилятором. И в этом воздуховоде он устроил «ультрафиолетовое обеззараживание» — оказывается, большие люминесцентные лампы уличного свещения состоят из внешней колбы, изнутри покрытой люминофором — веществом, которое светится под воздействием ультрафиолетового излучения; и колбы в центре, которая, собственно, это ультрафиолетовое излучение и испускает. Если внешнюю колбу аккуратно разбить, не повредив внутреннюю… Ну, дальше все понятно. Вот две таких ультрафиолетовых мощных излучателя и прошивали весь воздушный поток, идущий в Башню — два раза в день, когда заводили один из генераторов, и, соответственно, вентилятор. «Чем черт не шутит» — как выразился батя.
Эпидемию мы пережили. А с наступлением морозов, как и «обещалась», она и сама сошла на нет, выкосив столько народу (в основном беспомощного, беззащитного) сколько не выкашивала ни одна мировая война…
ФОРТИФИКАЦИЯ
Когда стало холодать, все близлежайшие источники «полезностей» мы уже тщательно обследовали, а жизнь более-менее устаканилась, батя решил, что настала пора заняться, как он выразился, оборонительной фортификацией. Да и вооруженная конкуренция за «остатки ресурсов» в городе приняла уже совсем неприличные формы: то и дело трещали выстрелы; на наших, все более редких «выездах на мародерку» все чаще стали попадаться трупы «коллег», с признаками, как говорится, явно насильственной смерти. В городе стало слишком много отморози, и жрать им становилось нечего. А приближалась зима. На «выездах», ощетинившись автоматами, мы чувствовали себя более-менее уверенно, но… на всякую силу есть другая сила, еще большая. Мы все больше опасались притащить за собой «хвост» в Башню. Пришла пора заняться ее укреплением. Пеоны за прошедшее время итак довольно успешно, по батиным планам, изрыли Башню проходами; настало время все это «облагородить» и связать в единую оборонительную систему, как он выразился. Вообще эту тему батя готовил уже давно, исподволь. И тут он в очередной раз просветил нас, что он лично подразделяет фортификацию на оборонительную и наступательную. Толик молча внимал, а я тут же спросил, что он понимает под наступательной фортификацией — наступающие на врага окопы?…
