Полукровка 3 (СИ) - Горъ Василий
Возвращать их «в реальность» было незачем, поэтому я полюбовался попой Костиной, аппетитно обтянутой тонким шелковым халатиком, перевел взгляд на пальчики напарницы, бездумно шлифующие «технику двойного назначения» на спинке блондиночки, сообразил, что девчонок «выключила» именно эта ласка, мысленно усмехнулся и с наслаждением потянулся. Потом прогнулся, вернул на место подушку, нагло сдвинувшуюся в сторону, повел руки на законные места и чуть-чуть не успел — Маша, обнаружившаяся под левой, закончила переворот на сто восемьдесят градусов, вжалась в меня все еще разгоряченным телом, обняла, зафиксировала коленом и задала один из самых актуальных вопросов дня:
— То-ор, а почему Хатта, а не Зайид или, скажем, Дигдага?
Ее рука, уютно устроившаяся на моей груди, «включила» пальчики в том самом режиме. Да, «задней мысли» в этих прикосновениях не было — блонда целыми днями нарабатывала чувствительность и «щупала» все подряд. Но я «ухнул» в ощущения, даруемые упругим девичьим бюстом, упиравшимся в левый бок. Да, всего на миг, но фантазия все равно включилась не в ту сторону, и ее пришлось возвращать на нужный курс чуть ли не пинками:
— Зайид-два и Дигдага-три — планеты-курорты и, судя по информации из открытых источников, являются одними из самых популярных мест отдыха состоятельных жителей Халифата. Но отдых во время войны — извращение…
— Все, поняла! — радостно воскликнула она. — Отдыхая, ты вручаешь в руки недоброжелателям слишком серьезные козыри…
— А в самом конце проигранной войны – подписываешь себе приговор… — продолжила Темникова, тоже сообразившая, к чему я клоню. — Поэтому в данный момент все толстосумы старательно изображают самых патриотичных патриотов. К примеру, на тыловой промышленной Хатте — делают вид, что до последнего дня вкладываются в производство систем вооружений, военных кораблей и так далее.
— Это еще не все… — подала голос Кара. — Мужики, даже очень богатые, не повезут на отдых весь гарем. Ибо и накладно, и бессмысленно. Поэтому на Зайиде или на Дигдаге нам пришлось бы носиться по всей планете, спасая по одной, но самой любимой наложнице за раз. А каждая акция — это риск. Вот Тор его и минимизирует.
Маша понимающе кивнула, собралась спросить что-то еще, но Марина оказалась шустрее:
— Кстати, о самых-самых: То-ор, а давай переделаем еще по одной каюте? Для горячо любимых подруг? Уверена, что нам простят и такой беспредел…
Я посмотрел на Костину, млеющую в моих объятиях, и усмехнулся:
— Что-то мне подсказывает, что любимые подруги жаждут ночевать в наших каютах…
— Ага…
— Угу…
— … но переделать — переделаем. Ибо нас теперь не двое, а четверо.
Завадская обрадовалась, вывесила над собой голограмму программной оболочки просмотра изображений, влезла в архив наших проектов и начала разворачивать картинку за картинкой. Блондиночка, естественно, перебралась под правую руку старшей подруги, а я заскучал. Поэтому появлению нового конвертика обрадовался со страшной силой, развернул сообщение в окошке ТК, просмотрел, вырезал и подготовил к показу небольшой фрагмент, а потом вытребовал к себе Темникову:
— Даш, перебирайся ко мне — буду тебя радовать…
Девчонка радостно перебралась через подружек, устроилась на месте, нагретом, но по-хамски брошенном Машей, устроилась поудобнее, уставилась на картинку, появившуюся над моими ногами, и закусила губу.
А я врубил воспроизведение и еще раз вслушался в баритон наследника престола:
— … наглость отдельных представителей дворянских родов не имеет границ: юристы Геннадия Леонидовича, документально оформлявшие выход Дарьи Алексеевны из рода, обнаружили целых три программные закладки, не позволяющие это сделать! Причем нашли их не где-нибудь, а в программном обеспечении искинов государственных структур. Поэтому доложили Орлову, а он — мне. А я обиделся. И инициировал возбуждение нескольких уголовных дел. В общем, ваша подруга и подопечная — глава независимой ветви рода Темниковых, а тем, кто пытался помешать ей обрести этот статус, сейчас очень грустно…
На это фразе фрагмент закончился, и я повернул к себе личико подруги:
— Половина твоих проблем — в прошлом.
Даша обожгла меня благодарным взглядом и выставила жесточайший ультиматум:
— Подставляй щеки. А то я за себя не ручаюсь…
…Мой таймер сработал на четверть часа раньше таймеров девчонок, так что я осторожно выпутался из объятий Марины, бесшумно встал с кровати, кинул взгляд на Машу, назначившую подружку мягкой игрушкой, и свалил в санузел. Ополоснулся, что называется, бегом, в темпе натянул первый слой компенсирующего костюма, вернулся в каюту и наткнулся взглядом на Дашу, уже сидящую на краю кровати, но все еще спящую. В процессе перемещения к изножью футболка девчонки задралась до упора, обнажив прелестные ножки на всю длину, и я на миг завис. Хотя не раз видел их в сауне, возле джакузи и на берегу океана. Потом мысленно поставил себе нелестный диагноз, шагнул к шкафчику, вытащил скаф и почувствовал, что мою талию обвивает пара ни разу не слабых ручек. А еще через мгновение услышал веселый шепоток:
— Ты любуешься, а не вожделеешь, поэтому твои взгляды очень приятны. В общем, любуйся нами дальше. И почаще, а то зачахнем…
— Доброй ночи, Даш! — поздоровался я, провернулся в ее объятиях, заглянул в эту пару сонных, но счастливых глаз, заметил еще две и повторил приветствие в полный голос.
Ответили. Хором. Потом Костина изобразила зомби — то есть, пошла в санузел, не открывая глаз, а Завадская посмотрела, который час, и вздохнула:
— Полчаса до схода со струны и начала сканирования целой системы…
— Сегодня расчеты выполняют наши доблестные стажеры! — напомнил я.
— Понимаю. Но не люблю это дело с первого курса…
— Значит, тебя я им грузить не буду… — пообещал я, надел скаф и умотал в рубку. Через двадцать пять минут улыбнулся напарнице, усевшейся на свое законное место, «заглянул» в шестую каюту и принял запросы на подключение к пилотскому интерфейсу. А после того, как МДРК вывалился в мертвую систему, устроил «ослепительным красоткам» практическое занятие по пяти дисциплинам, изучаемым в ИАССН. Причем по методике, по которой меня в свое время дрессировал Аллигатор.
Результаты не заставили себя ждать — логику предлагаемых алгоритмов поняли обе девчонки и проводили последние расчеты на кураже. И пусть все равно ошибались, но все меньше и меньше. Поэтому к моменту начала разгона на струну я кинул им картинки с камер, показывавших крупным планом руки Завадской, и поставил новую боевую задачу:
— Обратите внимание на то, что с первого и до последнего мгновения работы с гиперприводом перчатки Марины будут казаться неподвижными. Хотя мы лезем на струну с коэффициентом сопряжения три-шестьдесят семь. А потом я покажу, как выглядит этот же самый процесс в исполнении пилотов, выдрессированных преподавателями ИАССН и ИЛА…
Сравнили. Прониклись. Пообещали научиться. И сразу после того, как я перевел борт в зеленый режим, унеслись организовывать то ли очень поздний ужин, то ли очень ранний завтрак. Ложиться спать на три часа восемнадцать минут отказались наотрез, хотя понимали, что в Хатте придется поднапрячься — львиную долю времени пребывания в гипере «летали» в вирткапсулах, потом быстренько смыли с себя контактный гель, снова облачились в скафы, заняли свои кресла и «проконтролировали» сход со струны.
Во время внутрисистемного прыжка настраивались на действие. А после того, как мы облетели планету в первый раз, выдали по достаточно толковому алгоритму поиска особо упоротых любителей наложниц из нашей Империи. Да, мы с Мариной добавили еще четыре параметра, но, в принципе, выстрелил бы и вариант девчонок. Поэтому я их похвалил, дождался завершения работы Феникса, раскидал нарытый им материал на четыре тактических комплекса и забыл обо всем на свете до восьми утра по внутрикорабельному времени.
