"Фантастика 2025-168". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Орлов Сергей
Я смотрел в смурное лицо князя и думал, что счастье должно выглядеть иначе.
— А давайте сегодня вы переночуете в моем доме, — предложил кустодий. — Думаю, Софочка решит остаться здесь, чтобы помочь в случае чего. А мне не хочется возвращаться в ее дом одному. Но меньше этого хочется ехать в свое холостяцкое жилище без компании. Недавно я понял, что мне нравится, когда от постели пахнет лавандой, а носки не царапают паркет, однако порой хочется просто посидеть у камина, где можно курить и не беспокоиться, что призраки доложат обо всем жене…
Я усмехнулся, оценив хитрость старика. Тот не производил впечатление неухоженного человека. Наоборот, он выглядел очень опрятным даже при первой встрече, когда еще не жил под крылом княгини Чеховой.
— Если вы умеете играть в шахматы, то я с радостью составлю вам компанию, — отозвался Филипп Петрович.
— И мы позволим себе немного настойки перед сном, — хитро продолжил Морозов. — Я добавляю ее в ягодный чай, чтобы убрать горечь. И после нее сон выходит крепким, без мутных сновидений.
— Было бы славно, — согласился отец.
— И стоит ли ночевать в гостинице, если в храм вы сможете приехать сразу, как вам позвонит супруга? — продолжил Александр Васильевич. — От вас будет мало толку, если вы станете жить в подобном месте. Вашей жене нужен крепкий муж, а не усталый и нервный. И да, пить каждый день — это скверно. Никому такое еще не приносило пользы.
— Вы говорите прямо как моя матушка, — хмыкнул князь. — И не вздумайте ей рассказывать обо всем! Иначе она начнет переживать и, конечно же, решит, что может что-то исправить…
— Она такая, — кивнул я.
— Значит, незачем посвящать Софочку в подробности, — заключил Морозов.
Я насторожился, услышав, как хлопнула входная дверь. Вскоре по лестнице поднялся лекарь, который при виде нас остановился и испуганно икнул:
— Что с ней?
— Все нормально, — поспешил я успокоить парня. — Она сейчас в женской компании приводит себя в порядок и подбирает одежду.
— О-о-о! — протянул Лаврентий Лавович и вздрогнул, когда позади появился Шуйский.
— До чего же неспокойного пассажира вы мне подсунули, Павел Филиппович, — сообщил он, пройдя на кухню.
— Что приключилось? — уточнил я.
— Он ни в какую не хотел оставаться в монастыре! Во что бы то ни стало решил вернуться именно сегодня, потому как без него тут якобы не справятся…
— Вполне возможно, что так и есть, — заявил лекарь, входя на кухню.
При виде Морозова он оробел и остановился у стены.
— Полно вам, юноша, — подбодрил его старик. — Неужто вы меня опасаетесь? Мы же с вами не чужие люди, раз вы теперь служите семье.
— Служу, — торопливо выпалил парень, а потом посмотрел на старшего Чехова и нахмурился. — А что это у вас, князь?
Оставалось лишь подивиться тому, каким уверенным он стал, когда подошел к пострадавшему.
— Позвольте вам помочь, — твердо сказал Лаврентий Лавович.
— Не стоит беспокоиться, — начал было Филипп Петрович. — Это всего лишь…
Но Лаврентий уже призвал тотем, который вырос за его спиной и развернул белые крылья. Сейчас он смотрелся куда более привлекательно. Пропали серые перья и измученный взгляд, ангел вновь казался молодым и полным сил. Лекарь взмахнул руками, и на лице Филиппа Петровича не осталось и следа от пощечины.
— А что у вас на груди? — обеспокоился парень.
— Ожог, — просто ответил Чехов.
— Вы ведь огневик. Такого не должно быть…
— Любовь Федоровна приложила к этому свою руку, — пояснил Морозов.
— Людмила Федоровна, — привычно поправил его лекарь, а потом вдруг осознал, кому решил возразить, и побледнел. — Простите…
— Вы правы. Надо привыкать называть ее этим новым именем, — согласился Александр Васильевич.
Дверь в комнату Виноградовой открылась, и на пороге показалась бабушка. Она вышла наружу и громко, чтобы все слышали, произнесла:
— Сидят и сплетничают тут… — Потом она поморщилась и добавила: — Еще и курят. Надымили.
Затем она быстро подошла к нам и тихонько приказала:
— Не вздумайте пялиться. Ей сейчас все кажется непривычным.
В гостиную вышла Нечаева и ободряюще улыбнулась нам. А следом из комнаты неуверенно шагнула Виноградова. Она облачилась в светло-голубое платье, которое было ей слегка велико. Женщина казалась хрупкой, почти призрачной, но я отчетливо видел, что она настоящая.
— Какая вы сегодня красивая! — вдруг без всякого стеснения выдал Фома и вышел навстречу соседке. — Я так ждал, когда вы проснетесь. И даже журналы вам читал. И…
— Фомушка, ты правда считаешь, что мне это все идет? — смущенно уточнила Любовь Федоровна.
— Очень идет! — ответил парень и, подойдя к ней ближе, наклонился, чтобы убрать с носка ее туфельки лепесток цветка.
— Спасибо, — мягко поблагодарила женщина и оглядела нас блестящими глазами. — Я немного похудела. И все вещи давно вышли из моды… Но это ведь совсем неважно, правда?
— Конечно, — поддержал я.
Хозяйка дома осторожно прошла по комнате и выглянула в окно. На ее лицо упали солнечные лучи закатного солнца.
— Тепло, — прошептала женщина, жмурясь на свет. — Как же мне этого не хватало.
— Мы наверно вас оставим, девочки, — предложил Морозов. — Чтобы не смущать своим вниманием. Полагаю, что вы захотите побыть без лишних глаз и ушей.
— Точно! — быстро согласился с кустодием Шуйский. — Мне тоже пора. Я весь день не был дома. Там наверно…
— Собаки не кормлены, — подсказал Филипп Петрович и коротко поклонился. — Простите, что побеспокоили.
— Мне жаль, что я вас ударила, — ответила Виноградова, глядя куда-то мимо всех нас. — Здесь все такое знакомое, но в то же время отчего-то странным образом чужое.
Она отвернулась и вновь уставилась в окно, словно забыв обо всем.
Отец, Морозов и Шуйский спустились по лестнице, и мы с бабушкой проводили их до самого порога.
— Она отвыкла от жизни, — пояснила Софья Яковлевна. — Быть призраком — не самое приятное состояние. Но она пробыла в посмертии очень долго.
— Она опасна? — уточнил Дмитрий Васильевич.
— Поверьте, она быстро вспомнит, что значит жить, — заговорил кустодий. — Ей понадобится не так много времени, чтобы прийти в себя. Но постарайтесь дать ей немного пространства. Не давите и не требуйте внимания.
— А вы ступайте по домам, — велела бабушка и потрепала супруга по щеке. — Вам надо отдохнуть.
Она посмотрела на сына и нахмурилась:
— У тебя все в порядке?
— Лаврентий Лавович меня подлечил.
— Я не про это, — отмахнулась женщина. — Ты выглядишь усталым. Как Маргарита Ивановна? С ней все в порядке?
— Все хорошо, — отмахнулся Филипп Петрович и демонстративно зевнул. — Нам пора.
Я дождался, пока все выйдут, и закрыл дверь. Бабушка тревожно оглянулась.
— Ты все же переживаешь, — отметил я.
— Конечно, — согласилась княгиня. — Для тебя эта женщина стала почти родной. Я знаю, что ты привязался к ней не как к призраку, а как к живому человеку. Мне стоило понять, что она не простой дух. Но я оказалась слишком беспечной.
— Ты не могла предположить подобное развитие событий, — я улыбнулся. — И я рад, что все сложилось именно так. Ведь ты вполне могла посчитать Виноградову опасной и поступила бы с ней, как истинный некромант.
— Да, я бы ее развоплотила, — спокойно признала Софья Яковлевна. — Это было бы логично.
— Значит, я прав. И все, что произошло — к лучшему.
Мы поднялись на второй этаж. Виноградова пододвинула к окну кресло и расположилась так, чтобы ее лицо обдувал ветерок. Она щурилась на заходящее солнце и казалась совершенно спокойной. Иришка принесла ей чай, поставила чашку рядом на столик.
— Осторожнее, он горячий, — предупредила Нечаева за секунду до того, как Виноградова сделала глоток.
Женщина почти сразу выплюнула его на пол и обескураженно уставилась на чашку.
— Горячий… — повторила она и уронила посуду.
Потом закрыла лицо ладонями и затряслась. Я шагнул было к ней, но бабушка остановила меня, взяв за плечо.
